Глава 6 Украденный аромат

Тишина в пентхаусе Матео была оглушительной. Не та, уютная тишина дома, а тяжелая, давящая, словно в склепе. Т/и сидела на краю огромной кровати, обхватив колени руками, и прислушивалась к каждому звуку за дверью. Прошло уже три дня. Сорок семь часов, которые ощущались как вечность. Сначала был шок. Потом — нелепая надежда, что это какое-то недоразумение. Затем — горькое разочарование, когда она поняла, что он и не думал ее отпускать. А теперь — леденящий душу страх, пропитанный отвращением. Ей он нравился. Да, боже мой, она признавалась себе в этом по ночам, глядя на его спящее, разом лишенное всякой суровости лицо. В нем была какая-то магнитная сила, властность, которая заставляла сердце биться чаще. Но та фантазия, что она строила в своей голове, разбилась о суровую реальность. Реальность пахла дорогим коньяком, который он пил, глядя на нее голодным, хищным взглядом. Реальность была в его руках, сжимавших ее запястье так, что наутро оставались синяки. Реальность была в его словах: «Ты моя. Ты поняла это с первой минуты. Перестань сопротивляться». Он не был романтичным боссом из ее грез. Он был тюремщиком. Садистом, который получал удовольствие от ее унижения, маскируя его под «заботу». Вчера он разбил хрустальную вазу о мраморный пол, потому что она отказалась надеть подаренное им платье. А сегодня утром принес ей шкатулку с изумрудами, словно ничего не произошло. «Марфа… — лихорадочно думала она, глядя на зарядное устройство, к которому он приковал ее телефон. — Марфа бы знала, что делать». Она подошла к розетке, ее пальцы дрожали. Может, удастся выдернуть? Но дверь в спальню открылась беззвучно. «Искала это?» — его голос прозвучал прямо за спиной. Он держал в руке ее телефон. Прежде чем она успела среагировать, он плавным движением швырнул его в камин, где уже потрескивали подготовленные дрова. Пластик скрипел и плавился. Надежда умирала последней. И сейчас она сгорела вместе с телефоном, издавая едкий запал. --- В это же время Марфа стояла в абсолютно пустом офисе «Sunhuivchai». Свет был приглушен, только дежурные лампы подсвечивали длинные коридоры. За окном горел ночной город, равнодушный и чужой. Три дня. Семьдесят два часа с тех пор, как Матео увез т/и. Три дня, в течение которых Марфа пыталась убедить себя, что все под контролем. Что она все сделала правильно, спасая жизни коллег. Но внутри все кричало от осознания чудовищной сделки: она продала подругу, чтобы спасти свою шкуру. Она подошла к рабочему месту т/и. Оно было идеально убрано, словно хозяйка вот-вот вернется. И на нем стоял тот самый флакончик. Духи. Пахнущие дождем, травой и детством. Марфа взяла его в руки. Холодное стекло обожгло кожу. И тут ее накрыло. Волна воспоминаний из жизни, которая теперь казалась сном. ...Она, пятнадцатилетняя, стоит за кулисами школьного театра и держит корзинку с бумажными цветами. На сцене — ее младшая сестра Эмма, вся в лучах софитов. Эмма забыла слова, и зал замер. Марфа, не дыша, шепчет ей подсказку из-за кулис. Эмма подхватывает, зал взрывается аплодисментами. Потом все обнимают Эмму, дарят ей цветы. Никто не замечает Марфу с ее пустой корзинкой... ...Она на дне рождения у подруги. Она весь вечер шутила, развлекала компанию, а в конце все сгрудились вокруг другой девушки, которая рассказала грустную историю о расставании, и все ее утешали. Марфа снова была фоном, живой декорацией, создающей настроение для чужой драмы... ...Она на прошлой работе. Все ее идеи и наработки руководитель подавал как свои. Она была «незаменимым помощником», «правой рукой». Но когда приходило время премий и повышений, ее имя всегда оставалось в тени... Массовка. Она всегда была массовкой. Ее существование нужно было лишь для того, чтобы оттенить кого-то более яркого, более главного. Эмму. Коллег. А теперь — т/и. Мысль пронзила ее, как ток. А что, если это не приговор? Что, если это — инструкция? Ее роль в этой вселенной — быть второстепенной героиней. Помощницей. Но разве у второго плана не может быть своего звездного часа? Она сжала флакон в руке. Эффект этих духов был реальным. Они делали свою носительницу... желанной. Особенной. Главной. «Она там, в ловушке, играет главную роль в его больной фантазии, — подумала Марфа с горькой усмешкой. — А я здесь, в безопасности, но снова на вторых ролах. Снова та, кого используют и забывают». Ей вдруг до тошноты захотелось не быть собой. Захотелось той иллюзорной власти, что дарили эти духи. Захотелось, чтобы на нее смотрели не как на удобную Марфу, а как на загадочную и желанную женщину. Хотя бы на одну ночь. Она больше не хотела быть тенью. Марфа решительным движением сунула флакон в карман своего пиджака. Стеклянный цилиндр отдавал холодком в ладони, словно живой. «Хорошо, — прошептала она в гробовую тишину офиса. — Если я создана для того, чтобы помогать главной героине... может, пора самому стать главной героиней?» Повернувшись, она твердыми шагами направилась к выходу, оставляя за спиной пустое рабочее место т/и. Игру начинала она.