Глава 10 Швейцария

Полгода спустя Солнце било в глаза не по-больничному — ярко, нагло, по-курортному. Марфа щурилась, поправляя широкополую соломенную шляпу, и чувствовала, как теплый ветер с моря играет ее теперь коротко стриженными волосами. Под шляпой, у виска, все еще виднелся бледный, аккуратный шрам — память, которую она решила не скрывать. Они с т/и сняли небольшой домик на окраине маленького приморского городка. Не для того, чтобы спрятаться. Для того, чтобы выдохнуть. Деньги Евы оказались не просто щедрыми — они были астрономическими. Хватило бы на безбедную жизнь лет на десять вперед, если не больше. Но парадоксальным образом эта финансовая независимость не расслабила Марфу, а освободила ее прагматичный ум для настоящего творчества. — Опять за работой? — Т/и вышла на веранду, неся два стакана с чем-то холодным и мятным. На ней было простенькое льняное платье, а загар уже лег ровным слоем на кожу, скрыв следы прошлой, затворнической бледности. — Не работой, — Марфа отложила блокнот, испещренный химическими формулами и поэтичными описаниями запахов. — Экспериментом. Слушай: верхние ноты — цитрусовые, но не бергамот, а помело и лайм. Сердце — жасмин самбак и… влажный морской камень после отлива. Ноты базы — сандал и серая амбра. Назову «Отражение в соленой воде». Т/и села в соседнее кресло-качалку, протянула стакан. — Без ванили? — спросила она, и в ее глазах мелькнула тень старой шутки, которая уже почти не ранила. — Без ванили, — твердо сказала Марфа. — Только правда. Горькая, соленая, разная. Как жизнь. Они молча смотрели на море. Синее-синее, усыпанное бликами, как россыпью алмазов. Этот пляж не был идеальным — где-то валялись водоросли, песок был с мелкой галькой, а вдалеке виднелись рыбацкие лодки, а не белоснежные яхты. Он был настоящим. — Я получила письмо, — негромко сказала т/и через некоторое время. — От Сергея. Пишет, что у него все нормально. Что работа на новом месте нравится. И… что он рад, что нашел меня. Голос ее дрогнул на последних словах. Марфа протянула руку и накрыла ее ладонь своей. Рукопожатие сестер по оружию, скрепленное не кровью, а чем-то более крепким — пережитым абсурдом и спасенной человечностью. — А ты ему ответила? — Да. Отправила открытку с этим самым пляжем. Написала: «Спасибо. И приходи в гости, когда будет возможность». Без лишних слов. Они понимали, что брат т/и, этот призрак из прошлого, появившийся в самый нужный момент, вряд ли станет часть их ежедневной жизни. Он был как громоотвод — принял на себя удар молнии мести и растворился. Но связь, тонкая и прочная, осталась. На следующий день Марфа впервые за долгое время надела не шорты с футболкой, а легкое платье. Не для того, чтобы произвести впечатление, а потому что сама захотела. — Идем в город, — объявила она. — Мне нужны образцы местных растений. И, говорят, там маленькая сыроварня с невероятным козьим сыром. Городок встретил их колокольным звоном, запахом свежего хлеба и неторопливой жизнью. Марфа, к своему удивлению, ловила на себе взгляды — не алчные, не оценивающие, а просто любопытные. Загорелая женщина со шрамом и цепким взглядом, которая принюхивается к букетам лаванды у бабушки на рынке, как парфюмерный гурман. На сыроварне, пока т/и увлеченно выбирала сыр, Марфа разговорилась с хозяйкой — женщиной лет пятидесяти с умными, добрыми руками. — Вы здесь не отдыхающие, — не спросила, а констатировала та. — Вы здесь живете. — Пока да, — кивнула Марфа. — Хорошее место, чтобы прийти в себя, — женщина взглянула на ее шрам, но не стала расспрашивать. Просто протянула кусочек сыра в прованских травах. — Пробуйте. Он пахнет… нашей землей. Марфа попробовала. Соль, травы, терпкость, глубина. Никакой сладости. Она купила целую головку. Вечером они сидели на веранде, закусывая тот самый сыр свежим хлебом и запивая местным вином. Сухое, с кислинкой. — Знаешь, что я сегодня поняла? — сказала Марфа, глядя на первые звезды, зажигающиеся над морем. — Я больше не боюсь. — Чего? — тихо спросила т/и. — Что все это — случайность. Ошибка системы. Что я проснусь в своей старой квартире в своем старом мире, и все это окажется галлюцинацией перед смертью. — Марфа сделала глоток вина. — Это настоящее. Это мое. Даже боль в виске в сырую погоду — моя. А это… — она жестом обвела веранду, море, т/и, — это наш выбор. Наша победа. Т/и улыбнулась, и в ее улыбке не было и тени той девочки, которую когда-то пленил ванильный мир фанфика. — А что дальше? — спросила она. — Дальше? — Марфа задумалась. — Я хочу создать свою линию ароматов. Не для массового рынка. Для таких же, как мы. Для тех, кто устал от ванили и хочет чувствовать запах кожи, металла, дождя, моря и настоящей жизни. А ты… ты будешь моим соавтором. И критиком. И другом. — Звучит как синопсис для новой книги, — усмехнулась т/и. — Нет, — покачала головой Марфа. — Это не книга. Это просто жизнь. Без глав. Без сценария. С непредсказуемым финалом. Она встала и подошла к перилам. Ветер усилился, принеся с собой густой, насыщенный запах ночного моря, водорослей и далеких костров на пляже. Марфа закрыла глаза и вдохнула полной грудью. Позади остались больничная палата, запах антисептика, гулкий страх и ванильный кошмар. Впереди лежало море — темное, бесконечное, свободное. И берег, на котором они стояли, был не декорацией из чужой мечты, а твердой землей под ногами. Их землей. Т/и встала рядом, и их плечи слегка соприкоснулись. Без слов. Без необходимости что-то объяснять. Где-то далеко, в другом мире, возможно, все еще существовала компания «Sunhuivchai» под железной рукой Евы. Где-то заживал свои шрамы Матео, навсегда лишенный и иллюзий, и власти. Но это был уже не их мир. Их мир был здесь. С соленым ветром на губах, с терпким вином, с запахом будущих духов в блокноте и с тихим, непоколебимым знанием: они не просто выжили. Они проснулись. И завтра будет новый день. Не идеальный. Просто их день. А это — самое дорогое, что у них теперь было.