Глава 9 Увольнение

Сознание возвращалось медленно, противно, как всплывание со дна вязкого, мутного озера. Сначала пришло ощущение — тупая, ритмичная боль в виске, пульсирующая в такт чему-то монотонному и гудящему. Потом — запахи. Резкий, стерильный дух антисептика, смешанный с запахом старой краски и... ванили? Нет, не ванили. Слабым, знакомым ароматом трав и дождя. Марфа попыталась открыть глаза. Веки были свинцовыми. С третьей попытки ей это удалось. Свет был приглушенным, рассеянным. Белый потолок с трещинкой, похожей на карту неведомой реки. Она медленно, с трудом повернула голову. Боль пронзила череп, заставив ее сглотнуть стон. Рядом с кроватью, подперев голову рукой, дремала т/и. Ее лицо было бледным, с синяками под глазами, словно она не спала несколько суток. В ее спутанных волосах тускло поблескивала заколка. — Т/и... — попыталась позвать Марфа, но получился лишь хриплый шепот. Т/и вздрогнула и открыла глаза. Увидев открытый взгляд Марфы, она замерла на секунду, а потом на ее лице расцвело такое чистое, безудержное облегчение, что в горле у Марфы встал ком. —Ты проснулась... О боже, ты проснулась, — прошептала т/и, хватая ее руку. Ее пальцы были холодными и дрожали. — Что... где... — с трудом выдавила Марфа. — Ты в больнице. У тебя... — голос т/и дрогнул. — У тебы серьезная черепно-мозговая травма. Сотрясение, трещина... Ты была в коме неделю. Я так боялась... Неделя. Целая неделя вычеркнута из жизни. Марфа медленно перевела взгляд на свою руку, обхваченную пальцами подруги. Потом на ее лицо. Настоящее, живое, без тени той ванильной наивности. Оно было взрослым, испуганным и очень уставшим. — Он? — односложно спросила Марфа. Т/и глубоко вдохнула, собираясь с мыслями. Ее рассказ был сбивчивым, обрывочным, как воспоминания после долгого сна. Когда Марфа потеряла сознание, в квартире на несколько секунд воцарилась шоковая тишина. Потом т/и бросилась к ней, но ее оттащил один из охранников. Она кричала, билась, и в этот момент в распахнутую дверь вошла Женщина. — Я даже не поняла сначала, кто это, — тихо говорила т/и. — Высокая, в идеальном костюме, волосы седые у висков. Она вошла, как будто была здесь хозяйкой. Посмотрела на тебя на полу, на кровь... а потом на него. Этой женщиной оказалась Ева, старшая сводная сестра Матео. Настоящий мозг и стальной стержень империи «Sunhuivchai». Она уезжала на длительные переговоры в другую страну, оставив брата «порулить», и вот чем это кончилось. — Она даже не повысила голос, — вспоминала т/и с содроганием. — Она сказала: «Матео. Ты разбил не только её голову. Ты разбил все, что я строила десять лет». А он... он как ребенок, который попался на краже, стоял и смотрел в пол. Все его... его величие куда-то испарилось. Ева взяла ситуацию в свои руки с безжалостной эффективностью. Она приказала Винсенту немедленно вызвать скорую, сама набрала какого-то адвоката. Пока врачи оказывали Марфе первую помощь, она увела т/и на кухню, усадила за стол и, не глядя на нее, изложила условия. — Она сказала, что есть два пути, — т/и сжала руку Марфы сильнее. — Первый — полиция, скандал в прессе, тюрьма для Матео и крах компании, а значит, тысячи людей без работы. И для нас с тобой — долгие, публичные суды, где нас будут поливать грязью их адвокаты. Второй... молчание. Ева предложила чек. Очень большой. Компенсацию «за причиненные неудобства и на восстановление здоровья». Отдельно Марфе. Отдельно т/и. Взамен — подписи под бумагами о неразглашении и отказ от любых претензий. — Я... я не знала, что делать, — призналась т/и, и по ее щекам покатились слезы. — Ты лежала без сознания, я думала, ты умрешь... Я подписала. Прости меня. Я подписала. Марфа молчала, переваривая информацию. Ее прагматичный ум, скользнув мимо возмущения, сразу оценил масштаб предложения. Это была не компенсация. Это был откуп. И он гарантировал им безопасность и свободу. Настоящую. Ту, что не купишь ни за какие парфумы. — Ты все сделала правильно, — хрипло выдохнула Марфа. Но на этом история не закончилась. Через пару дней, когда т/и пришла в свою разгромленную квартиру за вещами, ей позвонил незнакомый мужской голос. Грубоватый, с хрипотцой. —Алё. Это Сергей. Я твой брат. Оказалось, у т/и был старший брат, с которым они потеряли связь много лет назад после смерти родителей. Он уехал, жил своей жизнью. Как он узнал обо всем, осталось загадкой — то ли через общих знакомых, то ли новости о происшествии в элитном доме как-то просочились. Он не стал читать нотаций. Он задал всего один вопрос: «Он тот ублюдок, который тебя держал?» А потом, через день, Матео, выходя из какого-то клуба поздно ночью, решил срезать путь через темный, глухой переулок. Там его ждали. Не наемники, не охранники. Один человек. Брат. Он, по словам т/и, «не стал разговаривать». Он просто побил его. Жестоко, молча, со сдержанной яростью человека, который защищает свою семью. Никаких свидетелей не было. Камер — тоже. Когда Матео нашли, он был едва жив. — Его сестра, Ева, даже не стала это расследовать, — закончила т/и. — Она сказала... что это «естественные последствия». И что теперь у него есть своя травма, чтобы помнить. В палате воцарилась тишина, нарушаемая лишь мерным пиканьем аппаратуры. Марфа лежала, глядя в потолок, и чувствовала, как острая боль в виске медленно переходит в глухую, терпимую. — А работа? — спросила она наконец. —Мы уволены, — тень улыбки тронула губы т/и. — По собственному желанию. С огромными выходными пособиями. Ева лично проследила. Марфа закрыла глаза. Карьера в «Sunhuivchai» закончилась. Жизнь «массовки» в чужом фанфике — тоже. Перед ней лежала пустая, чистовая страница. Страница ее собственной истории. У нее были деньги, которых хватит надолго. И рядом был единственный в этом безумном мире человек, который прошел с ней через один ад и не сбежал. Она снова открыла глаза и посмотрела на т/и. —А духи? — неожиданно спросила она. —Дома. На полке, — т/и улыбнулась чуть шире. — Будешь поправляться — сделаю новую партию. Хватит на двоих. Марфа кивнула, и это движение снова отозвалось болью. Но на этот раз боль была почти приятной. Знакомой. Реальной. Она была жива. Она проснулась. И за окном больницы, сквозь жалюзи, пробивался свет обычного утра. Не идеального. Не ванильного. Просто утра. Первого дня их новой, общей, непрописанной ни в каком фанфике жизни.