Глава 36 Истина

Красный аварийный свет в разрушенной серверной пульсировал, словно умирающее сердце. Каждая вспышка отдавалась резкой, пульсирующей болью в моих висках. Я сидела на полу, привалившись спиной к погнутой металлической стойке, и смотрела, как Сонар мечется между разорванными толстыми кабелями, словно обезумевшая в лабиринте мышь. После того колоссального взрыва, который едва не похоронил нас под обломками базы SDN, ситуация не просто стала плохой. Она пересекла границу кромешного ада и уверенно двигалась куда-то еще глубже, на уровни, которые Данте забыл описать. Токсин Шрауда, это яд успел сделать свое дело. Каждый вдох давался с таким невероятным усилием, будто я пыталась дышать через соломинку, забитую битым стеклом и песком. Мои руки дрожали так сильно, что я едва могла держать тяжелый планшет, подключенный напрямую к единственному уцелевшему локальному порту главного кластера. — Напряжение падает, — мой голос прозвучал как сухой шорох осенних листьев под сапогом. Я смотрела на графики энергопотребления, которые неумолимо ползли вниз, к красной нулевой отметке. — Сонар, дизель-генераторы глохнут. У нас просадка по всем секторам. Он вынырнул из-под искореженной фальшпола. Его лицо было покрыто дикой смесью сажи, крови из рассеченной брови и какого-то едкого машинного масла. Его большие уши судорожно, почти истерично прижимались к голове — верный признак крайней, неконтролируемой паники. — Знаю! Я вижу логи! — крикнул он, отбрасывая в сторону обгоревший кусок изоляции, который еще секунду назад дымился в его руках. — Ударная волна повредила топливные магистрали. Резервуары полны под завязку, но насосы не качают! Система перешла на батареи источников бесперебойного питания, но с таким колоссальным напряжением... с нашими попытками удержать карантинный протокол... нам их хватит минут на восемь. Максимум десять! — Если мы потеряем питание, мой блокировочный скрипт слетит быстрее, чем ты моргнешь, — я закрыла глаза, пытаясь сдержать подкатывающий приступ тошноты. Мир вокруг кружился. — Шрауд получит полный физический и программный доступ к центральному ядру базы. Он заберет всё. Чертежи нового оружия, протоколы безопасности города, личные базы данных героев, их настоящие имена, адреса семей... — Я не дам этому случиться, — Сонар резко поднялся на ноги. Он подобрал свой тяжелый инструментальный пояс, затянул его потуже на худой талии, словно солдат перед последним боем. — Мне нужно спуститься на минус третий уровень. Прямо в машинный зал. Там есть ручные вентили перепуска топлива. Я смогу запустить насосы механически, в обход сгоревшей электроники и реле. — Ты с ума сошел? — я попыталась встать, опираясь о стойку, но ноги просто отказались держать вес моего тела, превратившись в желе. Я снова тяжело осела на бетонный пол. — Там всё завалено! Лифты не работают, шахты обрушены. А если там газ? Или кислота из систем охлаждения? — У меня есть портативный фильтр, — он похлопал по маленькой маске, висящей на шее. Он посмотрел на меня, и в его глазах-бусинках я увидела несвойственную ему, пугающую решимость. Обычно Сонар прятался за мониторами, предпочитая виртуальные битвы реальным, но сейчас он добровольно шел на опасное дело — Фелиция, держи консоль. Что бы ни случилось, какие бы критические ошибки ни выдавала система, как бы всё ни горело — не дай ей перезагрузиться. Удерживай карантин. Я скоро вернусь. Он не стал ждать моего ответа. Развернулся и нырнул в темный, задымленный коридор, мгновенно растворяясь в красном, пульсирующем полумраке. Я осталась одна. Тишина в серверной была гнетущей, давящей на барабанные перепонки. Единственным звуком был тихий, предсмертный писк источников бесперебойного питания. Пик... пик... пик... Словно таймер бомбы, прикрепленной прямо к моей груди. Я заставила себя подтянуться на руках, цепляясь побелевшими пальцами за стойку, и буквально ввалилась в искореженное, прожженное кресло перед главным терминалом. Экран мерцал, покрытый сеткой трещин. Осталось 8% заряда батарей. Вдруг колонки внутренней связи в серверной, которые должны были быть абсолютно мертвыми из-за физической изоляции сети, выдали резкий, оглушительный всплеск статики. Я вздрогнула так сильно, что едва не свалилась с кресла. Мои пальцы зависли над залитой кровью клавиатурой. — Поразительная выдержка, Фелиция, — голос Шрауда заполнил комнату. Он не был громким, но казался всеобъемлющим, вездесущим. Он проникал прямо под кожу, резонируя с моим собственным учащенным пульсом. Он не взломал карантин — он просто физически подключился к аналоговой линии громкоговорителей через какой-то внешний кабель снаружи. — Ты перекрыла мне доступ к цифровому ядру. Выиграла немного времени для своих никчемных друзей. Но посмотри на себя. Ты умираешь. Твои друзья умирают там, снаружи. Город погружен в первобытный хаос. Я сглотнула тяжелый комок в горле и, дрожащей рукой, нажала кнопку активации микрофона на пульте. — Пошел ты, — прохрипела я. Моего сорванного голоса едва хватило на эту короткую фразу. — Ты не пройдешь дальше. Я сделаю все что в моих силах что не дать тебе информацию, пока не сдохну. Из динамиков послышался тихий, синтетический смешок. Звук трущегося металла. — Гордость. Самая нерациональная и разрушительная из человеческих эмоций. Я предлагаю тебе сделку, администратор. Последнюю. — Его тон стал деловым, абсолютно лишенным эмоций, словно он зачитывал условия контракта. — Отключи карантинный протокол. Открой мне двери добровольно. Сохрани остатки данных. Если ты это сделаешь, я не буду уничтожать то что тебе дорого. Ты и твои друзья будете только пойманы, и через некоторое сможете уйти. Я позволю вам жить в новом, совершенном мире, который я создам на руинах этого. — Ты больной маньяк, — мои пальцы летали по клавиатуре, отчаянно пытаясь отследить источник его аудиосигнала, хотя бы примерные координаты, но тщетно. Он прятал свой IP за сотнями прокси и фальшивых узлов. — Твой "новый мир" — это глобальное кладбище под твоим абсолютным контролем. Ты думаешь, я куплюсь на эту дешевую разводку? Ты убьешь нас всех в ту самую долю секунды, как я пущу тебя. — Я знаю, что ты не согласишься, — совершенно спокойно, без капли разочарования ответил Шрауд. Его голос звучал так, будто он обсуждал прогноз погоды на завтра, а не массовое геноцид. — Твой психологический профиль, который я изучил досконально, указывает на ярко выраженную склонность к бессмысленной самопожертвованию в критических ситуациях. Комплекс мученика. Это забавно. Вы все так отчаянно цепляетесь за хаос, который по ошибке называете свободой. Но хаос ведет лишь к энтропии. К смерти. Я предлагаю порядок. Идеальную, математически выверенную систему. — Система с фатальным проблемой в виде тебя, — огрызнулась я, стирая пот со лба. Уровень заряда ИБП упал до 6% — Прощай, Фелиция. Ты была весьма интересной аномалией в моем уравнении. Связь оборвалась резким, болезненным щелчком. И в ту же самую секунду стены всей базы содрогнулись от удара такой чудовищной силы, что меня просто вышвырнуло из кресла, как тряпичную куклу. Это не был обычный взрыв заложенной взрывчатки. Это было похоже на падение тяжелого метеорита прямо на площадь перед зданием. Потолок надо мной угрожающе треснул, извилистые змеи трещин побежали по бетону, и на меня посыпался настоящий дождь из каменного крошева и искр от порванной проводки. Металлические несущие балки заскрежетали, выгибаясь под невероятным, невозможным давлением. Я поползла по полу, раздирая голые колени до крови о битое стекло, обратно к пульту. Кашляя, задыхаясь от густой пыли, я потянулась к сенсорной панели и вывела на единственный работающий монитор картинку с внешних камер наружного наблюдения. Из пятидесяти камер периметра уцелели лишь три, но того, что я увидела на тусклом экране, с головой хватило, чтобы моя кровь мгновенно превратилась в лед. На площади перед развороченным главным входом в базу SDN приземлилось нечто. Оно упало прямо с неба, пробив многометровый слой асфальта и бетона подземной парковки, как влажный картон. Это был Автоматон. Но не те мелкие боевые пауки или дроны, которые были раньше. Это был исполинский, высотой с трехэтажный дом, абсолютный механический ужас. Его матово-черный корпус напоминал гротескную смесь глубоководного кальмара и тяжелого военного танка. Вместо привычных ног или гусениц у него были толстые, сегментированные щупальца, которые змеились, извивались и с лязгом вгрызались в землю, раскидывая огромные куски асфальта и припаркованные автомобили, словно детские игрушки. А в самом центре этого бронированного, ощетинившегося оружием кошмара горел один огромный, пульсирующий глаз. Глаз Бездны. Красный, как свежая артериальная кровь. Он медленно вращался в своей орбите, сканируя дымящиеся руины тепловизором. И он нашел их Моих знакомых. Они были там, внизу, прямо перед входом. Измученные, побитые, едва стоящие на ногах после предыдущих стычек. Роберт стоял впереди, заслоняя собой остальных. Его броня искрила во множестве мест, плазменные пушки на предплечьях угрожающе дымились. Жанель в своей резервной, поцарапанной черной броне тяжело опиралась на оторванную водопроводную трубу, которую использовала как импровизированную палицу. Блонди Блейзер, едва держалась на ногах, её руки всё еще светились остаточной плазменной энергией, но пламя было тусклым, жалким. Кортни то появлялась, то исчезала в пространстве, но её движения были дергаными, медленными, неуверенными — токсин лишил её главного козыря, скорости. Рядом с ними стоял Чейз в своем неизменном, теперь прожженном и окровавленном свитере, держа в руках какой-то энергетический щит, который едва мерцал. Автоматон издал звук, похожий на рев океанского корабельного ревуна, смешавшийся с тошнотворным скрежетом металла по стеклу. Одно из титановых щупалец метнулось вперед с невероятной, невозможной для таких габаритов скоростью. Купе, с её рефлексами, попыталась заблокировать удар своей трубой, вкладывая весь вес брони. Но кинетическая мощь монстра была несравненной. Щупальце просто смело её, как фарфоровую куклу. Она пролетела по воздуху метров десять и с жутким хрустом врезалась в остатки кирпичной стены, сползнув на землю неподвижной, изломанной кучей. — ЖАНЕЛЬ! — я закричала в пустой серверной, срывая голос, в отчаянии колотя кулаком по столу. — Нет, нет, нет, сука! Вставай! Роберт с яростным ревом открыл шквальный огонь. Синие сгустки перегретой плазмы ударили в грудной панцирь Автоматона, но сверхпрочная броня монстра лишь слегка нагрелась, засветившись оранжевым. Ни одной пробоины. Ни царапины. В ответ из красного пульсирующего глаза вырвался тонкий, ослепительный, концентрированный тепловой луч. Он прорезал асфальт площади, оставляя за собой дорожку кипящей лавы, и ударил прямо в энергетический щит Чейза. Старый герой закричал от невыносимого жара, падая на колени. Его щит с громким хлопком разлетелся на тысячи бесполезных осколков. Блонди, собрав последние крохи сил, попыталась взлететь, чтобы атаковать сверху, но её энергии не хватило. Второе щупальце обвилось вокруг её талии в воздухе и с размаху, как хлыстом, впечатало её в землю, выбивая дух. Кортни попыталась подобраться вплотную к суставам машины, полностью исчезнув, но Автоматон, казалось, видел её в тепловом или магнитном спектре — он просто отшвырнул её вслепую, невероятно точным, выверенным ударом манипулятора. Они были обречены. Они держались исключительно на чистой, упрямой силе воли, но против этой идеальной машины убийства воля не имела никакого математического значения. Автоматон медленно, почти издевательски, поднял Роберта за ногу, удерживая его вниз головой высоко над землей. Толстая броня Мехамена жалобно, надрывно скрипела и гнулась под гидравлическим давлением титанового щупальца. Я смотрела на экран сквозь пелену слез и плакала. Слезы смешивались с густой пылью, потом и кровью на моем лице, оставляя грязные дорожки. Батареи на мониторе мигнули: 4%. Сонар не вернулся. Я не могу им помочь программно. Я просто заперта в железной коробке, как крыса, ожидая, пока закончится воздух или истечет энергия. Но вдруг на зернистом экране внешней камеры что-то изменилось. С крыши чудом уцелевшего левого крыла SDN, прямо над гигантским красным глазом Автоматона, камнем вниз сорвалась, размытая тень. Это был Сонар. Я не знаю, как он туда добрался. Как он выбрался. Я не знаю, почему он не остался у генераторов. Возможно, он понял, что генераторы и мои скрипты не спасут тех, кого прямо сейчас раздавливают на улице. Он приземлился прямо на бронированный загривок металлического монстра. В его изодранных в кровь руках были намертво зажаты два толстых, оголенных высоковольтных кабеля, которые он, должно быть, вырвал с мясом из главной трансформаторной будки на крыше. Его костюм дымился от напряжения, длинные уши были плотно прижаты к голове, но в его дрожащей фигуре было столько неистовой, первобытной ярости, сколько не было во всей этой многотонной железной уродине. Автоматон почувствовал изменение веса. Щупальца резко, судорожно взметнулись вверх, пытаясь сбросить назойливое, опасное насекомое со спины. Но Сонар оказался быстрее. Он нашел глазами технический шов под красным глазом — единственное уязвимое место, где толстые броневые плиты сходились неплотно, открывая крошечный зазор и доступ к гидравлике и центральной нейросети машины. С диким, надрывным криком, который я не могла слышать через камеры, но отчетливо видела по его артикуляции, Сонар со всей своей оставшейся силы вонзил оголенные искрящие провода прямо в открытые микросхемы. Вспышка была такой невероятно яркой, что оптика камеры на мгновение ослепла, залив экран белым шумом. Десятки, сотни тысяч вольт ударили напрямую в нежную цифровую нервную систему Автоматона. Самого Сонара откинуло мощнейшим взрывом электрической дуги и плазмы. Он безвольно, как сломанная тряпичная кукла, полетел куда-то в кучу бетонных обломков. Но он сделал свое дело. Он купил им шанс. Автоматон издал оглушительный, искаженный цифровой визг, от которого, казалось, должны были лопнуть стекла в соседних зданиях. Его гигантский красный глаз бешено замигал и полностью погас. Все щупальца судорожно задергались в хаотичном танце и бессильно разжались. Роберт с тяжелым металлическим грохотом рухнул на асфальт, свободный. Огромная машина замерла, парализованная фатальным коротким замыканием в главном процессоре. — СЕЙЧАС! — проревел Роберт, с трудом поднимаясь с колен. Даже без аудио я понимала его приказ. Это было то самое окно. Последний всплеск адреналина. Последний вздох перед смертью. Купе, шатаясь, харкая кровью, поднялась из-под рухнувшей стены. Она подхватила свою погнутую трубу и с нечеловеческим, звериным ревом обрушила её на один из шарнирных коленных суставов Автоматона. Титан хрустнул. Роберт навел обе плазменные пушки в то самое прожженное место, куда ударил Сонар, и с криком выпустил весь без остатка заряд энергии своего костюма, опустошая реактор. Блонди поддержала его, сконцентрировав свой самый мощный огненный луч в одну раскаленную точку. Прогремел взрыв. Голова Автоматона вместе с мертвым глазом просто оторвалась от корпуса и с жутким грохотом покатилась по площади, сминая машины. Огромная, безголовая туша медленно, неуклюже осела на землю, искря, дымя и изливая гидравлическую жидкость, похожую на черную кровь. Они победили монстра. Они стояли среди дымящихся руин, с трудом поддерживая друг друга, тяжело дыша. Купе доковыляла до кучи обломков и подняла Сонара — он был жив, его грудь слабо вздымалась, хотя он и был без сознания, весь покрытый ожогами. Я позволила себе шумный выдох. На моем грязном лице появилась безумная, истерическая улыбка. Мы еще поборемся. Мы еще живы. Индикатор батареи ИБП на моем мониторе мигнул. 1%. Один процент... Это всё Моя улыбка медленно сползла с лица, когда из густой тени, отбрасываемой останками Автоматона, неслышно вышла фигура. Он не спешил. Он никогда не спешил. Его длинный плащ идеально, хоть и был порван в некоторых местах, жадно поглощал свет огня. Красная маска-черп Шрауда сияла невозможной, стерильной чистотой среди всей этой грязи, крови и разрухи. За ним как будто по команде начали появляться ещё фигуры. Его сопровождали с десяток элитных наемников в неплохо броне, вооруженных до зубов, которые мгновенно, взяли обессиленных, едва стоящих на ногах героев на прицел. Они не могли больше сражаться. Роберт, чей костюм был полностью обесточен, тяжело упал на колени, не в силах даже поднять руку. Блонди опустила пылающие ладони. Это был абсолютный конец физического противостояния. Шах и мат. 0%. Экран монитора моргнул и погас. Серверная погрузилась в непроглядную, абсолютную темноту. Лишь красные аварийные диоды над дверью давали тусклый свет. Я сидела в темноте, слушая тишину. Мертвую систему. Всё. Я больше не могу прятаться за строками кода. Я не могу запереть двери. Я не могу ничего сделать... Я заставила себя подняться. Тело кричало от боли, каждый сустав умолял лечь и умереть, но я схватилась за край стола, потом за стойку, подтягивая себя. В темноте я нащупала пистолет-шокер (на случай полного пиздеца). Я сунула его за пояс. Опираясь на стены, спотыкаясь о мертвые провода, я пошла к выходу. Двери серверной, лишенные питания, пришлось раздвигать вручную, срывая ногти. Я вышла в разрушенный холл. Запах гари, крови и озона ударил в нос. Я переступала через куски бетона, стекла и тела дронов, медленно двигаясь к выбитому главному входу. Туда, где мерцало пламя пожаров. Туда, где стояли мои они. Я вышла на ступени разрушенного здания SDN ровно в тот момент, когда голос Шрауда эхом разнесся по площади. — Великолепный спектакль, — медленно, с саркастической расстановкой произнес он. Он стоял перед стоящим на коленях Робертом и аплодировал. Тихо. Издевательски. — Я должен признать, вы превзошли мои статистические ожидания на целых двенадцать процентов. Самопожертвование этого грызуна переростка....— он кивнул в сторону бесчувственного Сонара на руках у Малеволы, — было абсолютно нелогичным, но, к моему удивлению, эффективным. Роберт поднял голову. Честь его брони была разбита, и я видела его окровавленное, отчаянное лицо. — Что тебе нужно, Шрауд? — прохрипел Мехамен. — Ты разбил нас. Ты забрал город. База уничтожена. Оставь их в покое. — Ты прекрасно знаешь, что мне нужно, Роберт, — Шрауд сделал плавный шаг вперед. Его наемники синхронно расступились, образуя коридор. И тут, стоя на верхних ступенях, в тени колонны, я увидела то, от чего у меня остановилось сердце, а пальцы до побеления сжали рукоять револьвера. Из-за спины Шрауда один из безликих наемников вывел... собаку. Это был пухлый и милый чихуахуа с чёрно-белым окрасом и невероятно испуганными, умными глазами. Бекон. Собака Роберта. Наемник грубо, носком тяжелого ботинка толкнул песика вперед. Бекон жалобно заскулил и прижался животом к холодному асфальту, дрожа всем своим маленьким пухлым телом. — Нет! — дикий, сорванный крик Роберта разорвал тишину площади. Он попытался рвануться вперед, встать с колен, но двое наемников мгновенно навели на него плазменные винтовки, а третий с силой ударил его прикладом по спине, заставив снова упасть. — Не трогай его, ублюдок! Он просто животное! Он ничего тебе не сделал! Шрауд медленно, грациозно подошел к дрожащему Бекону. Он наклонился и погладил его по маленькой голове рукой в чернуюой перчатке. Чихуахуа заскулил еще жалобнее, попытался отползти, но не осмелился убежать, парализованный животным страхом перед этим существом. Затем Шрауд выпрямился. В его второй руке тускло блеснул металл. Я узнала этот контур. Это был мой револьвер. Тот самый, который я выронила убегая от него, вместе с Купе. Он держал его легко, двумя пальцами, как забавную детскую игрушку, и медленно, наслаждаясь моментом, взвел курок. Громкий, холодный, сухой клик взводимого механизма прозвучал над притихшей площадью, громче любого выстрела. Шрауд опустил руку и направил ствол моего револьвера точно в голову скулящего чихуахуа. — Животное? Безусловно, — голос Шрауда был ровным, ледяным, лишенным любых обертонов сострадания. — Но я прекрасно знаю, какие глубокие, иррациональные эмоциональные привязанности вы, формируете с низшими видами. Вы проецируете на них свою потребность в безусловной любви. Астральный Пульсатор, Роберт. Выйди из брони подойди ко мне и отдай его. Сейчас же. Или мозги этого очаровательного создания украсят мой новый ботинок. Из оружия вашего дорогого администратора, что, согласитесь, весьма поэтично и иронично. — Не делай этого! — Роберт задыхался, по его лицу текли слезы пополам с грязью. — Возьми меня! Пытай меня! Убей меня! Отпусти его, он ни в чем не виноват! — Ты мне не нужен, — Шрауд наклонил голову набок, словно изучая интересное насекомое. — Знаешь, что самое смешное в вашей жалкой ситуации? Вы проиграли, изначально имея на руках все козыри. Вы думали, что боретесь со злом. Что вы спасители, герои в сияющих доспехах. Вы пытались спасти ситуацию, бросая в бой мускулы, огонь, грубую силу и свою безграничную глупость. Вы даже умудрились отрезать мне доступ к серверам, за что я отдаю должное вашей упрямой девочке-админу... Но вы не поняли главного. Вы никогда не видели картину целиком. Шрауд сделал паузу, явно наслаждаясь их абсолютным отчаянием. — Я просчитал всё. Вашу предсказуемую реакцию, вашу упертость, вашу нелепую мораль. Я знал, что вы придете сюда, защищать это задание. Знал, что Фелиция заблокирует сеть и устроит карантин. Но в моих расчетах были небольшие погрешности. Неучтенные переменные, которые мой процессор не мог обработать с идеальной, стопроцентной точностью из-за нехватки вычислительной мощности. Этот пульсатор... — он указал револьвером на устройство в дрожащей руке Роберта. — Многие думаю что это просто мощная батарейка? Оружие? Нет. Это квантовый двигатель бесконечности. Матрица. Как только я интегрирую его в свою нейросеть, не останется никаких погрешностей. Я смогу просчитать всё. Каждый шаг каждого человека на планете. Каждую мысль. Прошлое, настоящее, будущее. Идеальный контроль. Идеальный, безупречный порядок, где нет места хаосу. — Ты больной, — прошептал Роберт. Его голос сломался. Он медленно, трясущимися руками, опустил руки мехи на землю. Он сдавался. Ради собаки. Ради своего единственного, безмолвного и невинного друга. — Как... — Роберт поднял глаза на зеркальную маску Шрауда, отчаянно пытаясь найти там хоть проблеск чего-то человеческого. — Как ты стал таким монстром? Ты же был человеком. Ты... ты был лучшим другом моего отца. Вы работали вместе. Вы мечтали изменить мир к лучшему. Что с тобой случилось? Рука Шрауда с револьвером слегка опустилась. Бекон тихо заскулил. В повисшей над площадью гробовой тишине внезапно раздался смех. Это был не синтетический скрежет, не программная имитация, а настоящий, человеческий, искренний и от того в тысячу раз более жуткий смех. — Другом? — переспросил Шрауд, и в его голосе зазвучала такая ехидная, концентрированная, ядовитая ирония, что от неё можно было задохнуться. — Ты действительно так думаешь, мальчик? Тебе что, никто и никогда не рассказывал настоящую историю? Он медленно повернул голову, рассматривая потрепанную, истекающую кровью команду героев. Его взгляд, скрытый за стеклом, остановился на Чейзе. Он сидел на асфальте, прижимая руку к обожженному боку, его глаза были опущены вниз. Он не мог смотреть ни на Шрауда, ни на Роберта. Он выглядел как человек, ожидающий казни. — Трекстар... — протянул Шрауд, и в этом единственном слове было столько презрения, что им можно было убивать. — Самый молодой и перспективный из легендарной "Бравой Бригады". Тот, кто всегда бежал впереди всех, всегда был на виду. Ты молчал все эти годы? Ты, который знал правду с самого начала, позволил мальчику расти в слепых иллюзиях о великом герое-отце? Я не ожидал от тебя такого потрясающего лицемерия. Промолчать об этом чрезвычайно интересном факте биографии его многоуважаемого папочки... Роберт резко, словно от удара током, обернулся к Чейзу. — О чем он говорит, Чейз? — в голосе Мехамена зазвучала паника. — Какая правда? Что ты скрываешь?! Чейз молчал. Он стиснул челюсти так, что на щеках заиграли желваки. Он просто закрыл глаза, не в силах вынести взгляд Роберта, словно ожидая смертельного удара. Затем Шрауд повернулся. Он посмотрел мимо героев, прямо на ступени здания SDN. Прямо на меня. Он ожидал, что я выйду. — А, вот и наш доблестный администратор, — голос Шрауда наполнился глубоким, театральным, издевательским разочарованием. — Вышла из своей темной пещеры. А вот от тебя, Фелиция, я этого вообще не ожидал. Ты же наш великий информационный брокер. Ты всё видишь, всё знаешь. Ты всегда роешься в чужом грязном белье, выискивая скелеты в шкафах. На тебя я действительно рассчитывал. Я думал, ты, с твоим цинизмом, расскажешь ему. В конце концов, та зашифрованная информация на старых серверах была такая... пикантная. Я затаила дыхание. Я сделала шаг вперед из тени колонны на свет пожаров. Мои руки опустились. Я знала... Но я решила что Роберт никогда, ни при каких обстоятельствах не должен узнал правду. Он не должен знать, не сейчас... Никто не должен знать скрытую репутацию Меха Мена второго. — Расскажет что?! — закричал Роберт, срывая голос, в отчаянии переводя взгляд с сжавшегося Чейза на меня, стоящую на ступенях, а затем снова на Шрауда. — ФЕЛИЦИЯ! ЧТО ТЫ ЗНАЕШЬ?! Шрауд не дал мне ответить. Он шагнул к Роберту, нависая над ним. — А какая, в сущности, уже разница? — мягко, но с ледяным презрением оборвал сам себя Шрауд. Он вдруг потерял всякий интерес к этой истории, словно она была лишь пылью на его сапогах. — Дела давно минувших дней. Истина не спасет ни тебя, ни твой разбитый мир. Мертвецам не нужны оправдания. Роберт замер. Его глаза расширились. Всё, во что он верил, шаталось на краю пропасти, но Шрауд жестоко лишил его даже ясности, оставив задыхаться в недосказанности. Шрауд резко перевел револьвер и нацелил ствол точно в голову жалобно скулящего Бекона. — Мое время, Роберт, как и мое терпение, стремительно истекает, — его голос утратил всякие эмоции, превратившись в сухую, смертельную сталь. — Оставим семейные драмы. Верни мне пульсатор. Сейчас же. Или я пущу этой шавке пулю в лоб.