Часть 21. Оазис теплых объятий

Фриск удивлённо распахнула глаза, пытаясь осознать увиденное. -Ты… ты теперь меня видишь? -неуверенно проговорила она. Девочка смочила пересохшее горло и постаралась придать тону больше серьёзности. -Так… кто же вы всё-таки такие? Чара широко улыбнулась. Румянец её розовых щёк расплывался всё шире, превращая лицо в подобие спелой земляники. -Мы все те, кто были здесь до тебя, Фриск, -тихо проговорила она. В вязкой тишине сна раздались скомканные детские голоса и шорох одежды. Неуверенные маленькие фигуры вынырнули из тени Чары. -О, это ОНА! -вскрикнул конопатый мальчишка. -Да-да, та самая! -словно поучая, сказала девочка в балетной пачке. -Мы теперь можем говорить! -радостно хлопал в ладоши мальчик в фиолетовых очках. -Фриск, прости, что мы напугали тебя! Мы так испугались, видя человека здесь внизу! Мы ведь не напугали тебя, да? -наперебой голосили ребята. -Так, а ну всем тихо! Времени и так в обрез, -шикнула на них Чара. «Видать, самая старшая из пропавших». Неприятный холодок пробежался по затылку Фриск, облизывая кончики волос. -Фриск, мы всегда будем рядом. Только человек может разрушить барьер и запустить давно заржавевший механизм. Пожалуйста… -…спаси монстров… -…спаси нас… -И спаси себя, -едва различимо прошептала Чара. -Но что бы ни случилось, помни: папа везде, остерегайся оранжевого и прячься за синим. -Что… что вы такое говорите!? Спасти монстров, вас? Как, если я даже себя спасти не могу? -тихий шёпот сорвался на крик, медленно сдирая горло в кровь и оставляя за собой тёплое металлическое послевкусие. -Прощай, Фриск. Ещё увидимся. -Чара тепло улыбнулась, а стайка разношёрстных детей медленно помахали руками, точно поле золотистой ржи в знойном июле, и начали рассыпаться на сотни бледных огоньков. -Нет, стойте! Вы… вы не можете меня оставить здесь. С-совсем одну. НЕ можете. Просто… нет… пожалуйста, не надо, -тараторила Фриск, сжимая края свитера в тугой жгут. Чара с сочувствием смотрела на дрожащие плечи девочки. Она подошла и тепло обняла её. Фриск замерла, неуверенной хваткой прижалась плотнее, а к губам прильнули солёные ручьи, так старательно сдерживаемые всё это время. Голова сильнее тонула в тёплом оазисе детских рук, который словно мираж мог исчезнуть в любой момент. Но Чара резко отстранилась. -Все мы остались здесь навечно. И только у тебя есть шанс спастись. Толк «Ах. Опять бросают? Когда же я уже привыкну?» Девочка ещё несколько секунд усваивала увиденное, но через миг почувствовала лишь лёгкость. Фигура маленькой девочки стремительно отдалялась, уступая место чёрным теням опалённого сознания. Парящие рядом слёзинки казались не более чем ничтожными песчинками в этом огромном комке тайн. Невесомость и тьма поглощали её, словно самый желанный десерт. Вздрог Тело коротким импульсом сжалось на мягкой кровати. Мышцы, ещё не успевшие принять новую реальность, скрутились в подобие клубка змей, готовые в любой момент вступить в схватку. Но было тихо. Слишком тихо. Грудь Фриск стремительно набирала обороты, а сердце чеканило каждый удар, волнами расплываясь по всему телу. -С-сон, просто сон, да? -девочка сдавленно всхлипнула, накрывая глаза руками. -Рейчел, где ты? П-пожалуйста, забери меня отсюда, не оставляй меня снова. Тихий шорох одеяла мирно раздался рядом с её ухом. Девочка подняла солёные глаза и уставилась вперёд. Золотинки двигались осторожно, слегка виновато; казалось, каждая из них прогибается под тяжестью собственного прошлого. Мерцающий свет озарил одинокую комнату младшего скелета. -Опять вы, -устало шмыгнула носом Фриск. Пылинки точно погрустнели и практически совсем потухли, останавливаясь в нескольких сантиметрах от её лица. … Тягучую патоку молчания разбавляло только бездушное шипение лампочки в коридоре. Комната замерла в ожидании новых вопросов или порции слёз, но всё в ней поддерживало ледяное молчание, которое совсем скоро пропитает даже стены. Фриск опустила голову, с фальшью разглядывая витиеватые узоры на простыне. -Я не сержусь, просто… я очень удивилась, видя вас там… И это… спасибо, что защищали меня всё это время. Щёки Фриск покрыла розовая пелена, аккуратно пощипывая каждый уголок лица ребёнка и заставляя поднять глаза на собеседника. Услышав голос девочки, пылинки воспряли духом и ярко замигали, стремясь подлететь и окутать её. -Хах, ну ладно вам, -Фриск звонко рассмеялась. -Интересно, а сколько я проспала… Уточнила она, скорее обращаясь к самой комнате, словно та могла видеть все её сонные скитания, и склонила голову к кровати. -Ну а вдруг? Я вообще без понятия, что ещё можно ожидать от этого места. Хмыкнула Фриск и уже хотела подняться, но руки, словно вросшие в мягкое одеяло, предательски расслабились. Пальцы скользнули вглубь, зарываясь в тёплой и такой манящей пучине. «Вот бы остаться тут. Укрыться от страшных монстров под одеялом и не помнить ничего, что видела здесь…» Фриск тяжело выдохнула и, стараясь разорвать едва уловимый уют, быстрым шагом направилась к двери. Остановившись в паре сантиметров от неё, девочка нерешительно перемялась с ноги на ногу и, едва касаясь подушечками пальцев, толкнула дверь. Дерево тихо поддалось, не потревожив дом протяжным скрипом. Тусклый свет лампочки лениво осветил лицо ребёнка, будто она сама не понимала, зачем её включают, если проку мало? Жёлтый свет с грязными проплешинами блёклыми пятнами освещал перила второго этажа и лишь немного задевал первый. Неуверенный топот босых ножек эхом разнёсся по второму этажу. Лестница уже не казалась такой страшной. Она встретила Фриск как старого друга: весело поскрипывая, ласково прогибаясь под её весом и окутывая ступни привычной прохладой дерева и шершавой старой краской. Спускаясь вниз, девочка слышала голоса братьев и едва уловимое щебетание Флауви. «Они явно о чём-то спорят» Фриск преодолела лишь несколько ступенек. Не решившись спускаться до конца, она прижалась к потёртым перилам и постаралась успокоить дыхание. -НУЖНО ВСЕМ РАССКАЗАТЬ О ТОМ, ЧТО К НАМ УПАЛ ЧЕЛОВЕК! СПУСТЯ СТОЛЬКО ЛЕТ ПЕРЕИМУЩЕСТВО БУДЕТ НА НАШЕЙ СТОРОНЕ! -трезвонил Папирус. Послышался чей-то сухой и очень уставший вздох. «Похоже, это Санс», -быстро подытожила Фриск. -Папи, пойми: если сейчас всем повстанцам растрепать о том, что самый лакомый и желанный кусок плоти находится в наших руках, то боюсь, её бездыханное тело мы увидим быстрее, чем сюда сбежится сброд Азгора, -сухо выплюнул скелет. -Я вынужден согласиться со скелетоголовым. Если всё раскрыть прямо сейчас, то боюсь, что история повторится, как и со многими другими детьми, -тихо пошуршал листьями Флауви. Услышав последнее, Фриск невольно сильнее притянулась к перилам. Казалось, даже воздух перестал поступать в лёгкие. Только кровь в её собственном теле стала течь громче и ощутимей. Пылинки всё это время мягко текли по лестнице, не замечая притаившейся девочки. Они, точно весенний ветер, неспешно обогнули её и впорхнули в кухню. -Что!? Куда вы!? Нет, нет, нет. Стойте! -раздражённо шептала Фриск. НО БЫЛО УЖЕ ПОЗДНО. Девочка быстро выпрямилась, словно кто-то натянул её позвоночник по ниточке. Зевая, она потёрла глаза и нарочито громко зашагала по ступенькам. Стены кухни встретили её гробовой тишиной; только старенький холодильник мерно жужжал. Три пары глаз уставились на неё, медленно анализируя. -Д-доброе утро? Ой, или уже день? -неловко замялась она. -НЬЯХАХАХАХА! ЧЕЛОВЕК! ВОТ И ТЫ! -гремел скелет, выбирая при этом самые высокие ноты. Он с трепетом уставился на ребёнка. Пары шагов хватило, чтобы младший из скелетов преодолел разделяющее их пространство. -Привет, Папирус! Спасибо за комнату, я отлично отдохнула, -радостно проговорила Фриск. Санс стоял ровно так же, как и пару мгновений назад. Его руки мирно покоились в карманах, но пальцы под тканью мелко дрожали. То ли от холода, то ли от того, чего Фриск в силу своего сознания не понимала. Скелет наклонил голову и с привычной улыбкой сказал: -Чё как, малой? Я надеюсь, что ты хорошенько отлежала бока, так как нас сегодня ждут просто жуткостные дела, -непринуждённо подмигнул он. -СААААНС! ОПЯТЬ ТВОИ НЕДОШУТОЧКИ С УТРА ПОРАНЬШЕ!? НЕ ЗАБИВАЙ ИМ ГОЛОВУ, МОЕМУ ЧЕЛОВЕКУ! ПОЙДЁМ, ФРИСК! Папирус вошёл в гостиную, и воздух вокруг него словно загустел. Его шаги были такими тяжёлыми, что половицы стонали, а голос -таким громким, что Фриск инстинктивно прикрыла уши. Казалось, если он заговорит ещё громче, стены просто рухнут. Девочка, завидя помятый диванчик, резво уселась на него. «Иногда что-то старое и разношенное временем лучше чего-то нового» Папирус проследил за её движением и размашистым жестом пододвинул стопку одежды. Стоп. Новой? Фриск внимательнее присмотрелась к вещам. «Нет, это моя одежда, но она стала чище и аккуратнее?» В глазах ребёнка отразился неприкрытый шок, смешанный с искренней благодарностью, словно в комнату крадучись вошла облезлая кошка -тихо, но заметно. -Папирус, неужели ты всё это сделал для меня? -ловя каждую букву ртом, спросила она. Отмытый от крови и грязи свитер, точно новое вычурное платьице с городской витрины, смотрел на неё недосягаемым изыском. Такая мечта, как новая, чистая одежда, в приюте была непозволительной роскошью. Зачастую к ним попадали уже поношенные и растянутые вещи. А уж ни о какой «красивой» юбке или кофточке не могло быть и речи. Рукой она нащупала нечто мягкое; этого точно раньше здесь не было. Взгляд искал нужный ей ответ… Маска. Свежий серый пух мягко обвивал ладонь девочки, ощущение точно язык, облизывающий облачко сладкой ваты, нежно растворяющейся во рту. Глазки-бусинки приобрели утраченную синеву и глядели на неё с нескрываемым блеском. Больше не было смрада и спёртого запаха смерти, остался лишь аромат свежего мыла и подгорелых макарон. Вылезшая обивка с усердием была убрана вовнутрь, едва заметные швы вновь срастили «кожу мертвеца». -НЬЯХАХАХАХ! КОНЕЧНО Я! ВЕЛИКОЛЕПНЫЙ ПАПИРУС НЕ ИСПУГАЕТСЯ КАКОЙ-ТО БЫТОВОЙ МЕЛОЧИ! -рокотал Папирус. Фриск отбросила одежду в сторону и шагнула вперёд. Детские ручки с непривычной уверенностью крепко обвили шею монстра. Кости скелета сковала невидимая, но весьма увесистая цепь; плечи непроизвольно дёрнулись, но руки уже стремились прижать крохотное тело девочки плотнее к себе. Стараясь укрыть её от всех невзгод, хотя каждый в комнате понимал: это невозможно. Несмотря на это, по телу жаркой лавой растеклось странное, едва уловимое чувство, которое Фриск уже не в первый раз ощущала здесь, в Подземелье. «Хах. Я могу к этому и привыкнуть. С каждым разом обнимать его всё приятнее» Подбородок Фриск удобно покоился на плече скелета, пока небольшое движение со стороны кухни не привлекло её внимание. Два тёмных огонька быстро заприметили Санса. Монстр всё так же стоял на кухне, облокотившись на стол, точно в его кости забыли добавить стали, и он вот-вот расплывётся. Скелет продолжал молча упираться взглядом в лицо Фриск, особо не меняясь в лице. Белые огоньки на секунду метнулись куда-то в сторону, а улыбка выглядела несколько отличной от привычной ухмылки. Казалось, натянутая леска, держащая уголки его рта приподнятыми, наконец-то чуть заметно надорвалась. Руки, вылезшие из карманов, нерешительно почесали затылок, и Фриск заметила несколько едва заметных бинтов на костяшках пальцев. Шок Не меньше «У него же нет крови, так зачем они ему? Может, у скелетов тоже бывают раны? Они не кровоточат, а просто неприятно зудят где-то внутри?» Санс заметил пытливые глаза ребёнка. На секунду скулы скелета приобрели персиковый цвет. Фриск сощурилась и расплылась в благодарной улыбке. Губы пролепетали лишь тихое «спасибо», но этого хватило, чтобы собеседник его уловил. Щёлк Санс моргнул -если у скелета вообще можно моргать -и его улыбка стала чуть шире. Но не той привычной, ленивой, а какой-то… другой. Будто он впервые за долгое время увидел что-то, чего не ожидал. -Э, не благодари, малой, -он небрежно отмахнулся, но Фриск заметила, как его пальцы на секунду сжались в карманах. -Просто… ну, ты же маленькая. Тебе можно. Теперь его взгляд стал более ощутимым, не просто привычкой. Теперь скелет видел именно её и улыбался именно ей. Папирус резко отстранился. -НЬЯХ. ЧЕЛОВЕК, Я ВЫНУЖДЕН ТЕБЯ ОСТАВИТЬ. МЕНЯ ЖДУТ В ХОТЛЕНДЕ, Я ПЕРЕДАМ ИМ О ТВОЁМ ПРИБЫТИИ. Скелет лихо развернулся, взяв свою куртку с уже покосившейся вешалки, потуже завязал повязку и в последний раз посмотрел на присутствующих. Дверь распахнулась, и до носа Фриск долетел колючий воздух Сноудина. Дом жалобно скрипел и пыхтел, словно нехотя выпуская Папируса из нагретого очага. -Хэй, Папс, будь осторожней, -холодно процедил Санс. Папирус ничего не ответил, но дверь захлопнулась несколько сильнее, чем требовалось.