7. Дом

      С каждой неделей Гермиона всё больше вживалась в роль профессора Хогвартса. Она ладила с большинством учеников, втягивалась в рутину и с удовольствием общалась с коллегами, которые всего пару лет назад были её преподавателями. Даже встречи со Снейпом стали не такими взрывоопасными, как в начале семестра, хотя мужчину по-прежнему одолевали резкие перепады настроения. Порой он бывал так раздражён, что Гермиона чувствовала себя оскорблённой, но потом напоминала себе: Северус Снейп всегда был таким, и вряд ли это изменится. В такие моменты она старалась сделать глубокий вдох, не принимать его колкости на свой счёт и просто двигаться дальше.       Помимо настроения, Гермиона заметила, что Снейп, похоже, чаще стал недомогать. Не в смысле простуды — она не могла понять, что именно с ним. Но в некоторые дни он выглядел смертельно бледным, и в редкие мгновения, когда за ним никто не наблюдал, Гермиона видела, что ему действительно больно. Впрочем, она знала его достаточно хорошо, чтобы не лезть с расспросами. Если она заговаривала с другими преподавателями о его состоянии, те лишь отмахивались или предполагали, что у него просто выдался тяжёлый день. То, что никто, судя по всему, не проявлял о нём заботы — хотя в других ситуациях они его почти опекали, — удивляло Гермиону. Она вспомнила замечание МакГонагалл о том, что пережитый им опыт на грани жизни и смерти не прошёл бесследно. При первой же возможности она намерена была расспросить директрису подробнее.       Однажды утром, когда Гермиона вошла в Большой зал позавтракать, Снейп выглядел особенно плохо. — Вы в порядке? — спросила она, присаживаясь рядом. — Мигрень, — отрезал он.       Должно быть, нешуточная, если даже мастер зелий не смог сварить снадобье, чтобы её унять. — Вы пробовали имбирь? — А вы пробовали помолчать?       Гермиона поджала губы. Она поняла. Северус Снейп не жаловал утро даже без головной боли, поэтому разговаривать с ним утром, да ещё и во время мигрени, было сродни самоубийству. Она потянулась за тостом и повернулась к профессору Стебль, которая всегда была не прочь поболтать. Гермиона заметила, что на этот раз никто из коллег не дразнил Снейпа. Вероятно, они знали о его приступах и не горели желанием выслушивать язвительные отповеди. Время от времени она бросала на него взгляд. Его тарелка была пуста. Он и так никогда не отличался аппетитом по утрам, а сегодня, судя по всему, ограничился лишь кофе. Любой другой профессор, наверное, остался бы в своих покоях, но, как она его знала, он предпочёл бы терпеть любопытные взгляды, чем демонстрировать слабость своим отсутствием.       Она задумчиво жевала тост, напоминая себе, что этот мизантроп по соседству может быть вполне сносным собеседником — если у него нет мигрени, скверного дня или если он попросту не пребывает в своём обычном состоянии «Северус Снейп». Она часто вспоминала их разговор в гостиной Слизерина. Или тот вечер в уэльском пабе, хотя воспоминания о нём оставляли в душе странный осадок, которого она до конца не понимала.       Гермиона осознала, что в последнее время её мысли слишком часто вращаются вокруг Северуса Снейпа, каким бы ни было их направление. Она как раз размышляла, нравится ей это или нет, когда Снейп встал и, не проронив ни слова, покинул зал.       Спустя четверть часа, направляясь в свой кабинет, Гермиона заметила Снейпа, прислонившегося к стене в одном из подземных коридоров. — Профессор? — осторожно окликнула она, прежде чем подойти. Он был ещё бледнее, чем за завтраком. — Вы ужасно выглядите, — с тревогой отметила она. — Премного благодарен, — пробормотал он. — Серьёзно, я начинаю волноваться.       Снейп расправил плечи, но это выглядело так же неестественно, как движения марионетки. — Разве у вас нет урока? — огрызнулся он. — Есть, — ответила Гермиона. — Сразу после того, как я отведу вас к мадам Помфри. — Нелепость. Мне просто нужно… зелье. — И где это зелье? — В кабинете. — Я принесу, а вы подождите здесь. — Нет.       Гермиона раздражённо вздохнула. — Ну, ладно. Вы — упрямый баран. Но тогда я пойду с вами, и если захотите меня остановить, придётся применять тёмную магию.       Снейп больше не возражал. Гермиона догадалась, что дело не в том, что он счёл её аргументы убедительными, а в том, что у него просто не было сил спорить.       Она проводила его до кабинета, всю дорогу ожидая, что он рухнет в обморок, и открыла дверь. Бросив взгляд на его стол в поисках флакона, она увидела сразу несколько. Этикетки она прочесть не могла, но по цвету узнала одно-два целебных снадобья. — С остальным я разберусь сам, — сказал Снейп, вставая между ней и столом. — Благодарю. — Хорошо, — неуверенно произнесла Гермиона. Она в последний раз оглянулась на него через плечо, затем повернулась и вышла. В памяти всплыла его вспышка гнева несколько недель назад, когда она ворвалась к нему в тот момент, как он принимал зелье. Как она могла забыть?       Когда спустя несколько часов она вышла из кладовой в подземелье, навстречу ей неожиданно вышел Снейп. — А, — сказала она, и губы её сами растянулись в улыбке. — Вы всё-таки живы! — К всеобщему сожалению, — сухо парировал он. Выглядел он куда лучше, чем утром. — Мигрень прошла? — поинтересовалась Гермиона. — Если мне потребуется нянька, мисс Грейнджер, я обращусь к Поппи. — Тогда можете идти со мной, потому что я как раз к ней направляюсь. — Вы плохо себя чувствуете? — Нет, но на тренировке по квиддичу произошёл несчастный случай, и я несу мадам Помфри свежую порцию костороста. — Несчастный случай? Сегодня тренировался Слизерин.       Гермиона кивнула. — Мистер Нортон и мистер Финниган столкнулись.       Снейп закатил глаза так выразительно, что Гермиона на мгновение испугалась, как бы они не выкатились вовсе. — Почему мне никто не доложил? — Из-за вашей мигрени.       Снейп помассировал виски. — Что ж, я пойду с вами. — Он развернулся и зашагал прочь в направлении лестницы, развевая мантию. Гермиона подавила усмешку и последовала за ним. Остановившись перед дверью в лазарет, он бросил на неё скептический взгляд. — Вы утром назвали меня упрямым бараном? — Я? У меня даже и в мыслях такого не было, профессор.       Снейп приподнял бровь, а затем распахнул дверь.

***

      Гермионе было искренне жаль Нортона. После той взбучки, которую он получил от Снейпа в прошлый раз, когда его застукали в гостиной Слизерина после отбоя, ему пришлось выслушать ещё и обвинения в том, что он, видимо, «слишком туп, чтобы усидеть на метле». Причина же гнева Снейпа крылась в том, что, как выяснилось, столкновение произошло лишь потому, что Нортон пытался произвести впечатление на свою девушку, которая теперь сидела у его кровати с убитым видом и виновато улыбалась Гермионе.       Гермиона помогала мадам Помфри разливать свежеприготовленный бальзам по флаконам, размышляя о том, стоит ли за гневом Снейпа искренняя забота или же его просто бесит возиться с «оравой кретинов» (его слова, не её!). — Мадам Помфри? — задумчиво спросила она. — Да, дорогая? — Почему он всё ещё здесь?       Помфри вытерла руки о фартук. — Не поняла вопроса. — Профессор Снейп. Почему бы ему не продавать зелья в Косом переулке или не уйти на пенсию? Кажется, он до сих пор не питает особой любви ни к ученикам, ни к преподаванию. — Потому что это его дом, — спокойно ответила Помфри.       Гермиона удивлённо посмотрела на неё. — И я имею в виду не только то, что он живёт здесь практически безвылазно, — продолжила целительница. — Вы ещё новичок в нашем коллективе, но, возможно, уже заметили, что мы здесь присматриваем друг за другом. — Да, я это заметила, — сказала Гермиона. — Но я не знала, всегда ли так было. — Северус был очень молод, когда пришёл сюда, совсем как вы. Отец его уже умер, мать была тяжело больна, и вы знаете, в каких кругах он тогда вращался. Хогвартс всегда был для него убежищем. И одновременно тюрьмой. — Помфри глубоко вздохнула. — А теперь представьте: вы пролежали без сознания два года, и задача, которая занимала всю вашу жизнь, выполнена. Разве вы не ухватились бы тогда за единственное знакомое дело? — Звучит… логично. Просто я не думала, что он… — Что он так подумает? — Помфри понимающе улыбнулась. — Дорогая моя, под твёрдой скорлупой скрывается ещё одна твёрдая скорлупа, а под ней — следующая, пока вы не доберётесь до очень мягкой сердцевины. И мне кажется, ему нравится быть профессором. Просто поначалу это было для него лишь прикрытие, понимаете?       Гермиона кивнула и бросила взгляд на Снейпа, который, скрестив руки, всё ещё стоял у кровати мистера Нортона и что-то говорил ему. Разобрать слова было невозможно, но, по крайней мере, тон стал менее резким. Девушка Нортона, мисс Говард, даже рассмеялась в какой-то момент во время его монолога. — Мы здесь одна семья, — тихо сказала мадам Помфри, присаживаясь рядом. Гермиона встретилась с ней взглядом и почувствовала, как её касается волна искреннего тепла. Она улыбнулась и снова кивнула, затем задумчиво прикусила нижнюю губу. — Мадам Помфри… — Зови меня Поппи, дорогая. — Поппи… могу я спросить вас ещё об одном? — Конечно. — Как его спасли? Что именно произошло? Этого не знает даже Гарри. Даже Рита Скитер! Единственное, что нам сказали в больнице Святого Мунго, — это что Фоукс спас ему жизнь. Но не может же это быть всей историей? — Без Фоукса он бы истёк кровью, так что это правда. Но и персонал здесь тоже сыграл свою роль. А что до остального… вам лучше навестить Хагрида.

***

      Из Больничного крыла Гермиона сразу же направилась по крутой тропинке к хижине Хагрида. Любопытство подгоняло её — ведь с тех пор как она вернулась в Хогвартс, она навещала лесничего всего один раз. Как всегда в это время года, в его саду зрели тыквы всевозможных размеров, которым вскоре предстояло украсить замок к Хэллоуину.       На лице полувеликана расцвела неподдельная радость, когда он распахнул дверь. — Гермиона! Какой чудесный сюрприз. Заходи, я только что приготовил чай. — Он втянул её внутрь и на мгновение смутился. — Или мне теперь следует называть вас профессор Грейнджер? — Не говори глупости, — рассмеялась Гермиона. — Твоя хижина — единственное место, где я чувствую себя по-прежнему, как в старые добрые времена. — Не обижайся, но ничего «как в старые добрые времена» не было с тех пор, как ты с Гарри и Роном впервые переступила этот порог. — Полагаю, ты прав. — Каменную печенюшку? — Хагрид протянул ей тарелку. — Спасибо, я не голодна, — вежливо отказалась Гермиона. Это была ложь, но она предпочла бы лечь спать на пустой желудок, чем с ощущением, будто проглотила булыжник. — Ну, как дела? — спросил Хагрид, усаживаясь за стол. — Ученики тебя слушаются? — Большинство. Но профессор МакГонагалл правильно сделала, что пока доверила мне только младшие курсы. — Снейп, я уверен, только за, верно? — Они подошли к теме быстрее, чем она ожидала. — Он вряд ли признается, но да, думаю, он втайне рад, что ему больше не приходится возиться с первокурсниками. — Ещё бы, — подмигнул Хагрид, но тут его глаза округлились. — Хотя, наверное, не стоило этого говорить. — Всё в порядке, — мягко улыбнулась Гермиона. — Честно говоря, именно об этом я и хотела с тобой поговорить. — О чём именно? — Хагрид вгрызся в печенье с такой силой, что оно с хрустом разломилось. — Не мог бы ты рассказать, как спасли профессора Снейпа? Мадам Помфри сказала, что все внесли свой вклад, а потом отправила меня к тебе.       Хагрид опустил печенье и смахнул крошки с бороды. — Ну, ты же знаешь, что Фоукс исцелил ту жуткую рану. — Гермиона кивнула. — Гарри сказал профессору МакГонагалл, где искать Снейпа, — продолжил Хагрид. — Она отправилась туда с профессором Флитвиком и Поппи, и вот тогда они и обнаружили Фоукса. Последний дар Дамблдора, я в этом уверен. Потом они доставили Снейпа в замок — в таком состоянии он не мог аппарировать. Поппи сделала всё, чтобы сохранить ему жизнь, но яд той мерзкой гигантской змеи всё ещё был в его теле и мог добить его. Поэтому я дал ему… — Хагрид откашлялся. — Я дал старине Снейпу кровь единорога, вот что я сделал.       Челюсть Гермионы буквально отвисла. Этого не может быть! — Но… я думала, тот, кто убьёт единорога и выпьет его кровь, будет проклят навеки?       Хагрид покачал головой. — Не совсем так. Проклят лишь тот, кто сам его убивает, как Волдеморт. Это ужасно — убить столь невинное и чистое создание. Эти мерзавцы Пожиратели Смерти убили двух единорогов во время Битвы за Хогвартс. — Хагрид ударил кулаком по столу, и печенье в его руке рассыпалось в крошки. — О нет. Сколько их осталось в Запретном лесу? — Не так много, но популяция восстановится, я прослежу за этим.       Гермиона кивнула, встревоженная, но не могла отвлечься от того, что только что услышала. Ей смертельно хотелось узнать больше. — Значит, ты собрал кровь единорога? — осторожно переспросила она.       Хагрид, всё ещё сжимая кулаки, немного расслабился. — Именно так. А потом я помчался обратно в замок так быстро, как только мог. И Поппи влила её Снейпу. Это спасло его. Не знаю, помогло бы что-то ещё.       Гермиона сделала глоток чая. Она ожидала чего угодно, но только не этого. В голову пришла мысль, от которой она поперхнулась чаем. — Хагрид, — прошептала она, — значит… Снейп бессмертен? — Будем надеяться, что нет, а? — ответил Хагрид, подмигнув. — Змеиный яд был так силён, что кровь единорога лишь отвела от него смерть. Ни о каком бессмертии для старины Снейпа речи не идёт. Но, если приглядеться, он и правда выглядит… свежее. — Да, я заметила, — сказала Гермиона. — Хотя бывают дни, как сегодня, когда он явно не в себе. — Такова природа яда, так ведь? — То есть… яд всё ещё в нём? — Конечно.       О… Теперь многое встало на свои места. Учитывая, что Снейп ходит с ядом Нагайны в крови, он выглядел более чем хорошо. И это объясняло его периодические недомогания. Похоже, яд и кровь единорога ведут в нём непрерывную борьбу. И тут Гермиону осенила мысль, которая испугала её куда больше, чем могла бы несколько недель назад. А что, если яд в конце концов победит? Что, если кровь единорога лишь подарила ему отсрочку? По тому, как эта мысль её встревожила, она поняла: профессор нравится ей больше, чем она готова была признаться. И хотя до дружбы им было ещё далеко, она была уверена, что он уже не считает её столь невыносимой, как в начале семестра. Не говоря уж о школьных временах. — Хагрид, — начала она, едва решаясь задать вопрос. — Как ты думаешь… ну, яд Нагайны… убьёт его? — Снейпа? — Хагрид разразился громовым хохотом. — Говорят, сорняк неистребим, а я в них толк знаю — вон в огороде полно. — Заметив её обеспокоенный взгляд, он положил свою руку ей на плечо. — Не волнуйся, не просто так он два года был прикован к больничной койке, мягко говоря. Это был критический период, но он выкарабкался. В ядах я не разбираюсь, но в существах — ещё как! А такой яд, как у той змеюки, либо сжигает тебя изнутри сразу, либо нет.       Гермиона кивнула. Теперь она знала больше, но настоящего облегчения это не принесло. — Профессору Снейпу повезло, что вы все оказались рядом и действовали так быстро. — Может, он и не любит это слышать, но мы здесь как одна семья. — Да, мадам Помфри говорила то же самое.       Хагрид широко улыбнулся. — И ты теперь её часть!