Глава 3

      — Блокатор просто не работает. Не подключается. Вообще.       Голос звучал тише, чем следовало бы при таком заявлении — сдержанно, с опаской, но без паники. Скорее как констатация неприятного, но не невозможного факта.       — Повторите.       — Потеря связи с объектом. Полная. Мы проверили каналы, сверили логи, запускали повторную инициализацию. Система не видит её.       Женщина в строгом костюме, стоявшая чуть поодаль, медленно сжала пальцы в замок.       — «Не видит» — это не термин, — холодно заметила она. — Либо объект подключён, либо нет.       — В том-то и дело, — с досадой выдохнул мужчина у консоли. — Формально — подключение есть. Архивы говорят, что оно было всегда. Но Блок… он не зацепляется. Будто пытается работать с пустым местом.       Несколько секунд в помещении слышался только ровный гул оборудования.       — У неё и раньше были отклонения, — осторожно добавил он. — Подключение нестабильное, реакция с задержкой. Мы думали, что новый алгоритм это компенсирует. Он для этого и создавался.       — Новый алгоритм создавался для третьей волны, — отрезала женщина. — Не для того, чтобы терять объекты.       Она шагнула ближе к экрану. На мониторе — ровные графики, цифры, пометки. Всё выглядело слишком аккуратно для происходящего.       — Сколько таких?       — На данный момент… — мужчина замялся. — Двое.       Пауза вышла слишком длинной.       — Лиана Берия, номер 21, — первая. Из Админов, — продолжил он уже тише. Женщина недовольно поморщилась из-за сокращения. — Там классический сценарий второй волны. Досадно, но ожидаемо.       — А вторая?       Его взгляд невольно скользнул в сторону двери.       — А вторая — она. Причем, Чистая по всем параметрам.       Женщина медленно выдохнула.       — «Блок» должен был удерживать стабильность, когда начнётся третья волна, — произнесла она, скорее для себя. — Оттягивать момент. Смягчать.       — Он работает, — быстро сказал мужчина. — Со всеми остальными — работает.       — Кроме неё.       — Кроме неё, — подтвердил он.       Снова тишина.       — И что вы предлагаете делать? — наконец спросила женщина.       — Мы можем изолировать. Временно. Наблюдать. Попробовать ручную коррекцию, старые протоколы…       — Ручная коррекция для Чистой? — она приподняла бровь. — Вы понимаете, чем это может закончиться?       — Я понимаю, чем закончится, если ничего не делать, — глухо ответил он.       Женщина посмотрела на дверь. За ней, по ту сторону стены, сидела девочка, которая ещё не знала, что система больше не считает её частью уравнения.       — Отправляйте обратно, — сказала она наконец. — Пока это ещё можно назвать наблюдением, а не признанием ошибки.

***

      Дина не почувствовала облегчения, когда вышла за дверь центра управления. Админ провел её обратно к спальне, не сказав ни слова.       Вокруг уже было темно, свет выключен или приглушен. Отбой уже был. Но стоило двери за ней закрыться, фигура на одной из кроватей зашевелилась. Мгновение, и Саша встал с постели, будто и не спал вовсе до её прихода.       — Дина! — сказал он тихо, подходя к ней. — Ну, что тебе сказали?       Он едва успел договорить прежде чем она приложила палец к губам, призывая быть тише. Тревога никуда не ушла. В том-то и подвох, что ничего ей не сказали. Хотя дураку понятно, что проблемы были, и серьезные.       — И ты даже не подслушивала? — удивился он, не скрывая претензии в голосе. На что Дина почти испуганно ответила.       — Нет, конечно! Я понятия не имею, что со мной происходит и насколько опасным они это считают. Ты б на моем месте просто пошел и подслушал? — в её голосе было почти возмущение. Слишком просто это звучало от него.       — Да! — ответил Саша как что-то само собой разумеющееся.       В темноте не было видно её абсолютно шокированного и одновременно напряженного взгляда, но он и так знал, как именно Дина сейчас на него смотрит. Так же она посмотрела на него тогда, несколько лет назад, когда он стащил на обеде три вилки и небольшой затупившийся столовый нож. При условии, что детям ножи не то что не выдавали, а даже не показывали.       Дальше разговор в нужное русло не пошел. Дина хотела спать. Хотя, в связи с последними событиями, засыпать было страшно. Вдруг она проснется не на своем матрасе, а в закрытой комнате, где её спрячут от остальных. Или в лаборатории, где будут копаться в её мозгах.       Ничего подобного не происходило, конечно же. Любой из детей сказал бы, что она несет полный бред. Админы не занимаются научными бесчеловечными опытами — они пытаются безопасно вырастить новое поколение вдали от остального хаоса.       Но это не мешало ей достраивать в голове жуткие картинки того, куда же всё таки деваются вышедшие из себя админы. А вслед за ними, куда может отправится и она.       Уже позже, когда сон практически одолел её, она услышала как скрипит дверь в комнату, закрываясь. В темноте даже показалось, что соседняя кровать была пуста. Хотя здравым умом Дина понимала, что быть такого не может, ключ-карты есть только у админов. Возможно, это уже был сон. Все такой же странный и нелогичный, как и все остальные.

***

      На следующий день её вызвали прямо с работы. Неужели всё-таки передумали? Или решили с самого начала, а она просто тянула неизбежное?       Зайдя в кабинет, Дина гулко сглотнула, увидев за столом Лиану. Тревога усилилась. Не могло быть совпадением то, что двое нестабильных сейчас сидят в блоке администрации.       Но через несколько минут привели Сашу — и картинка будто смазалась. Или дала трещину.       Втроём они просидели за столом ещё какое-то время, ожидая Старшего куратора Ядра. Никто не решался нарушить общее молчание. Саша, судя по виду, даже не собирался.       Странно. Он вёл себя странно. Даже страннее обычного. С утра всё было привычно: она разбудила его, они шли бок о бок на завтрак, тихо переговаривались, иногда едва слышно смеялись над глупыми шутками, стараясь не привлекать внимания.       А сейчас он молчал. Конечно, у него бывали такие эпизоды, но обычно в нём чувствовалась живая энергия. Сейчас же лицо оставалось спокойным, однако в этой спокойности угадывалось напряжение — не в чём-то конкретном, а на уровне общего ощущения, что всё идёт не так.       Дина хотела спросить. Уже почти решилась. Но внезапная мысль объяснила всё без слов. Конечно, ему некомфортно — она втянула его в свои проблемы. Она нестабильна, а он ближе всех. И, разумеется, Саша не мог не попасть под подозрение.       Мысль была неприятной. В груди свернулся комок вины — пока небольшой, но тяжёлый и ощутимый.       Дверь открылась, и все трое подняли головы. На Куратора сектора уставились три виноватых лица. В чём именно — им, вероятно, сейчас скажут. Но виноватых. Иначе бы их здесь не было.       Женщина — хотя, скорее, девушка — была ненамного старше остальных админов. Но одного взгляда на неё хватало, чтобы понять: она главнее. Это читалось во всём. Длинные собранные волосы, возможно, заколотые шпилькой — аксессуаром скорее статусным, чем практичным. Полноценный деловой костюм. И чётко очерченные брови, придававшие лицу дополнительную строгость. Последнее, впрочем, не было обязательным признаком должности — просто в её случае это работало безупречно.       — Итак, — произнесла она, внимательно оглядев всех троих, — мы встречаемся редко, поэтому, думаю, мне стоит напомнить вам моё имя. Я Старший куратор сектора Жанна. Можете обращаться ко мне: Жанна Альбертовна.       Она произнесла это быстро, как будто по давно выработанной привычке — каждый раз представляться одинаково официально.       — У вас есть предположения, почему вы здесь?       Молчание стало почти ощутимым. И вдруг его нарушил голос Лианы.       — Я и Дина нестабильны.       Она сказала это так спокойно, что Дина резко вскинула голову. Если бы не обстановка и не присутствие официального лица, она бы обязательно возразила. Разве не принято отрицать дефект? Если это вообще дефект.       Не успела она подобрать в голове ответ или оправдание, как Лиана продолжила, кивнув в сторону Саши:       — А он — триггер.       По выражению лица Куратора Дина поняла: вопрос был риторическим. Оправдываться не имело смысла. Лиана ничего не раскрыла — она лишь констатировала факт.

***

      Дальнейшие слова Куратора пролетали мимо Дины, будто сквозь стекло. Звуки доходили, но не задерживались. Слишком быстро. Слишком спокойно для того, что ощущалось как нечто серьёзное. Она смотрела на женщину в строгом костюме и ловила себя на том, что следит за интонацией, а не за смыслом.       Она включилась только ближе к концу.       — …в связи с выявленной нестабильностью эмоциональных показателей… — ровный голос. — …принято решение о переводе в другое Ядро.       Не «ограничение». Не «изоляция». Не «смерть». Последнее и так было маловероятно, но у Дины мелькали и такие мысли — ровно до этого момента.       Перевод.       — Вам будет предоставлено время на сбор личных вещей. Отправление — завтра утром. С сопровождением.       С сопровождением. Вот это прозвучало отчётливо.       Дина медленно моргнула. В голове будто что-то щёлкнуло. Их не оставляют здесь. Их действительно увозят.       — Свободны, — закончила Куратор.       Они вышли в коридор. Дверь за спиной закрылась тихо. Всё вокруг выглядело обычным — тот же свет, те же стены, те же шаги по гладкому полу. Только внутри было ощущение, что пол слегка накренился.       Несколько минут они шли молча.       — Ты поняла? — тихо спросил Саша.       Она покачала головой. Не совсем.       — Нас переселяют, — он говорил просто, почти осторожно, будто сам до конца не разобрался. — В другое Ядро. Типа… чтобы там с нами поработали.       — Поработали, — повторила она глухо.       — Ну… — он пожал плечами. — Они сказали, что у нас «нестабильность». Что здесь условия не помогают.       Дина вдруг остановилась. Саша сделал ещё пару шагов и только потом заметил это. Его взгляд стал тревожнее, будто он решил, что сказал что-то не то. Девушка сжала губы, глядя в пол. Если бы мысли имели звук, сейчас по коридору тянулся бы навязчивый белый шум — настолько звенящей казалась тишина.       Нестабильность. У «нас».       — У меня, — вдруг сказала Дина, подняв взгляд. Её глаза встретились с его, и она повторила: — У меня нестабильность. Не у «нас».       По лицу Саши было видно, что он и так всё понимает. Но «у нас» прозвучало не случайно. Он будто специально размывал границы, не давая словам указывать пальцем. Не выделяя её отдельно. Не отодвигая в сторону, как нечто требующее отдельного рассмотрения. Он отвёл взгляд первым — не из-за вины, скорее из упрямого нежелания позволить этой формулировке стать стеной между ними. Если уж и говорить о нестабильности, то как о чём-то общем. О том, через что проходят вместе.       Оставшийся путь до комнаты прошёл в тишине. Каждый шаг отдавался громче обычного. Дина вдруг очень остро заметила, как знакомо всё вокруг — двери, номера, даже царапина на стене возле их сектора.       Когда они зашли в комнату, стало совсем тихо.       — Завтра утром, — сказал Саша, будто уточняя самому себе. — Нам дали вечер.       Дина прошла к своей кровати и села. Руки лежали на коленях неподвижно. Она вдруг поняла, что из всего разговора действительно усвоила только одно: её здесь больше не хотят держать. Не изолируют. Не «чинят». Перемещают.       Ощущалось так, будто выгоняют. Или скрывают нечто более масштабное, чем обычный переезд. Было понятно, почему их «выселяют», но непонятно, что будет в другом Ядре. И именно сейчас этот вопрос вдруг стал волновать Дину больше всего.       Она подняла взгляд на их шкафчики. Вещей у неё было немного. Собирать — полчаса. Жить с этим — гораздо дольше.       — Мы уезжаем, — сказала она наконец вслух.       И только теперь это прозвучало по-настоящему реально — с растерянностью от количества событий за такой короткий промежуток времени, с лёгкой грустью от необходимости покинуть место, где она привыкла засыпать и просыпаться, и с ощутимым страхом неизвестности.

***

      Подъём для них оказался неожиданным, примерно на полчаса раньше обычного. В темноте собираться было непривычно: двигаться приходилось почти на ощупь, стараясь не задевать кровати и не шуршать лишний раз тканью. Сон большинства регулировался системой, но Истинно Чистых можно было разбудить случайно. А этого, очевидно, старались избежать.       Дина не до конца понимала, зачем всё делать так тихо и почти тайно. Возможно, чтобы избежать лишних вопросов. Возможно, чтобы само слово «перевод» не успело расползтись по коридорам быстрее, чем они дойдут до выхода.       Перед тем как выйти, её накрыло стойкое ощущение, что она что-то забыла. Что-то важное. Она проверила постель, заглянула под матрас, провела ладонью по полке, обошла комнату, будто надеясь наткнуться на пропущенную деталь. Но ничего не находилось. Ни вещей, ни объяснения этому беспокойству. Чувство оставалось — тягучее, неоформленное.       Саша уже несколько минут стоял у двери и молча наблюдал за её беспорядочными, но тихими поисками. Потом до неё донёсся его приглушённый, ещё сонный голос:       — Что ты ищешь?       Дина остановилась, выпрямилась и медленно выдохнула.       — Не знаю.       Даже когда за ними пришли сопровождающие — двое высоких мужчин в форме, отдалённо напоминающей военную, — ощущение не исчезло. Их повели по коридорам к выходу, который всегда был закрыт магнитным замком. Шаги звучали глуше обычного, будто само здание ещё спало.       По дороге к ним присоединилась Лиана — такая же сонная, молчаливая, в сопровождении двух человек. Она не смотрела ни на кого, и от этого становилось ещё тише.       У самой двери их ждала Жанна Альбертовна. Она выглядела так же собранно и строго, как и накануне, будто ночь вообще её не касалась. Только волосы теперь были собраны в простой хвост, а не заколоты шпилькой.       Она не сказала ни слова — лишь проводила уже бывших подопечных долгим, внимательным взглядом.

***

      Массивная дверь открылась, и они вышли во двор. Точнее, то пространство, которое называлось двором. По сути это была просто территория, окруженная высоким, непрозрачным забором из металлических листов. Прямо за ним уже стоял большой фургон с затемнёнными окнами.       Он выглядел не как транспорт для людей, а как средство доставки оборудования — без опознавательных знаков, без лишних деталей. Глухие боковые панели, узкая дверь сзади, двигатель уже работал — ровно, без надрыва.       Один из сопровождающих открыл задние двери. Внутри — металлический отсек с закреплёнными вдоль стен сиденьями и ремнями фиксации.       — По одному, — коротко скомандовал он.       Саша вошёл первым. Дина — следом. Металл под подошвами отозвался глухим звуком. Лиану зашла последней и села с другой стороны от них.       Когда двери закрылись, внутри стало заметно темнее.       Несколько секунд никто ничего не говорил. Потом второй сопровождающий достал из внутреннего кармана аккуратно сложенные плотные тканевые повязки.       — В соответствии с протоколом перемещения между Ядрами будет ограничен визуальный доступ к маршруту.       Голос звучал без агрессии. И без извинений. Дина почувствовала, как внутри что-то сжалось от тревоги. Она не знала, нормально ли это для таких как она, но темнота её никогда не прельщала.       — Это обязательно? — тихо спросил Саша, будто почувствовав её напряжение.       — Обязательно.       Повязку надели плотно, но не грубо. Ткань пахла чистым, чуть химическим запахом прачечной, из-за чего на долю секунды снова усилилось ощущение, будто она всё таки что-то забыла. Свет исчез сразу, полностью. Не сумрак — абсолютная темнота. И стало еще более неспокойно. Почти страшно.       Ремень защёлкнулся на её поясе с сухим щелчком. Мотор загудел громче. Машина тронулась.

***

      Без зрения мир сузился до звуков и вибрации.       Сначала — ровное движение по гладкому покрытию. Потом — поворот. Дина ощутила, как тело слегка уводит в сторону. Ещё поворот. Гравий под колёсами зашуршал иначе. Потом снова асфальт. Она пыталась считать время. Секунды. Минуты. Повороты. После третьего она сбилась. И пространство вокруг начало терять свои предполагаемые формы. Она поняла, что без мысленной опоры начинает теряться. В попытке нащупать подлокотник, она наткнулась на руку, лежащую рядом. Первой мыслью было отдернуть, но потом эта ладонь накрыла её, поддерживающе сжав. Вернувшись в реальность, она снова потихоньку вспоминала, где находится, и кто сидит рядом. Саша сжимал её руку еще минуту, прежде чем неуверенно отпустить.       Металл кузова иногда отзывался лёгкой дрожью, когда машина наезжала на неровности. За стенкой глухо перекатывались инструменты или крепления.       Запах сменился — к чистому воздуху примешался холодный, влажный аромат улицы. Возможно, они выехали за пределы города. Или того, что когда-то им было.       Дина попыталась сосредоточиться на звуках. Далёкий гул — может быть, трасса. Потом тише. Потом снова поворот. Машина замедлилась.       Через какое-то время вибрация изменилась. Стала глубже, более гулкой. Под колёсами — неровные стыки. Металл под ними отозвался эхом.       Фургон остановился. Двигатель не глушили.       Снаружи — другой звук. Гул, протяжный и низкий. И металлический скрежет, как будто что-то тяжёлое двигается по рельсам. Сердце у Дины забилось быстрее, а по ощущениям, будто упало вниз. Рельсы.       Двери распахнулись. В лицо ударил прохладный воздух и запах масла — густой, железный, с примесью старой смазки.       — Осторожно, — коротко предупредили.       Её вывели, поддерживая под локоть. Под ногами — уже не асфальт. Щебень. Неровная поверхность. Их вели не более десяти метров, и Дина обнаружила для себя, что прислушивается к шагам, убеждая себя, что Саша и Лиана идут с ней. Потом — металлическая платформа, которая коснулась её колена.       — Выше. — Сказал коротко один из сопровождающих. Ориентируясь только на ощущения, она наконец встала на ступень. Потом вторую. Третью. Попытавшись встать на четвертую, нога прошла сквозь воздух. Не лестница. Уже пол.       Следом поднялись еще несколько человек. Каждый дальнейший шаг сопровождался тихим стуком ботинок о металл, пока их не довели до подобия скамеек, куда можно было сесть. В этот раз ремней не было. Но им, с завязанными глазами, полной дезориентацией и четырьмя сопровождающими они были не особо нужны.       И даже не видя ничего, Дина вдруг остро поняла: назад дороги уже нет.

***

      Дина сидела неподвижно, ладони лежали на коленях. Темнота под повязкой была плотной, вязкой. Без визуальных ориентиров пространство казалось меньше. Или, наоборот, бесконечным.       Где Саша?       Она не услышала его дыхания сразу. Только через несколько секунд уловила знакомый, едва заметный ритм справа. Просто присутствие. Он дышал ровно, размеренно — как человек, который сознательно контролирует каждую мелочь.       Она осторожно сдвинула пальцы в сторону. Медленно, будто случайно. Металл сиденья. Шов ткани. Пустота. Ещё немного. И вот — чужая рука. Тёплая.       Он не вздрогнул. Только едва заметно сжал её пальцы в ответ. Ненадолго. Почти формально. Но достаточно, чтобы она перестала считать удары сердца. Через мгновение его ладонь мягко выскользнула — словно он понял, что жест был слишком личным. Однако их плечи по-прежнему почти соприкасались.       Поезд набирал скорость. Колёса ритмично стучали по стыкам. Этот звук постепенно стал фоном — монотонным, укачивающим. В какой-то момент Дина поняла, что усталость берёт своё. Ночь была короткой, утро — резким. Организм, лишённый привычного контроля системы, требовал простого: закрыть глаза. Хотя они и так были закрыты. Голова сама собой чуть склонилась в сторону.       Она не была уверена, задремала ли по-настоящему, или просто провалилась в вязкое полусостояние между сном и явью. Время расползлось. Стук колёс стал далёким. Тело расслабилось — впервые за последние сутки. Иногда поезд покачивало сильнее, и её плечо невольно касалось Сашиного. Он каждый раз едва заметно смещался, чтобы удержать равновесие — так, чтобы она не ударилась о металлическую стенку.

***

      Остановка вышла резкой и неожиданной. Настолько, что по инерции Дину качнуло вперед, и, проснувшись на ходу, она влетела выставленными руками в скамейку напротив. Скрежет металла был настолько оглушительным, что речи сопровождающих вовсе не было слышно. Страх и любопытство было сильнее слепой веры и послушания, и девушка сдернула повязку с головы, тут же зажмурившись от ослепительного света. И сразу после начался какой-то хаос.       Кто-то резко распахнул дверь в конце вагона. Крики — короткие, отрывистые, без привычной выверенной интонации. Не команды — скорее попытки перекричать друг друга. Металл звенел, будто по нему били чем-то тяжёлым.       — Сидеть! — донеслось грубо от кого-то из сопровождающих. Голос был почти яростным, не принимающим отказов и неповиновения.       Поезд стоял. За окнами — слепящий дневной свет и полосы серого гравия. Ни станции, ни платформы. Только поле, больше похожее на свалку. Старые, проржавевшие вагоны, машины, какие-то груды металла. Линия рельс, уходящая в никуда.       Дина обернулась.       Лиана стояла в проходе. Повязки на ней уже не было. Один из сопровождающих лежал у стены, второй пытался подняться, но тут же снова осел — Лиана оттолкнула его ногой так буднично, словно отодвинула мешающую сумку.       — Окно! — крикнула она, и с силой прокатила по полу металлический предмет. Может, лом, может, просто кусок железа.       Дина на автомате отшатнулась подальше от окна, когда Саша уверенно, с невероятной решимостью поднял предмет и с размаху ударил по стеклу. Стекло пошло паутиной трещин. Второй удар — и осыпалось внутрь острыми осколками. Холодный воздух ворвался в вагон.       — Быстро! — Лиана уже оказалась рядом с ними, отталкиваясь от скамейки, почти без страха исчезая в оконном проеме.       Дина не знала, что делать. Не знала что происходит. И единственное, чего ей сейчас хотелось, поставить тот мир на паузу. Слишком быстро всё происходило. Времени раздумывать не было совсем. Когда уже Саша сильно, почти больно подтолкнул её, что-то прокричав, она смогла сделать то же самое. Не зная, что ждет снаружи. Но понимая, что всё таки не хочет оставаться внутри.       Она спрыгнула на насыпь почти вслепую. Ноги подвели. Удар ступней о землю вышел настолько грубым, что равновесие удержать не удалось. Гравий больно впился в ладони. За спиной — ещё один удар, и резкий выдох. Саша приземлился рядом, тут же поднимая её на ноги.       — Бежим.       Сзади раздался резкий свист — не поездной, а человеческий. Предупреждение. Сигнал. В разбитом окне вагона уже появлялись люди в форме. Еще мгновение, и они тоже окажутся твердо стоящими на земле, бросившись в погоню.       Едва они догнали Лиану, все трое ускорились разом. Не было времени думать о том, что теперь будет, как выживать за пределами Ядра, в котором они провели большую часть жизни, куда они пойдут, что с ними сделают, если поймают. Просто бежать. Так быстро, как никогда раньше.       Следом слышались крики и голоса, топот ног, который, к счастью, становился всё дальше. Пока совсем не стих.       Когда поезд окончательно скрылся, Лиана, успевшая вырваться вперед, остановилась. Дина остановилась следом. Не потому, что решила — потому что ноги больше не слушались. Она согнулась, упершись ладонями в колени, пытаясь вдохнуть достаточно воздуха, чтобы не задохнуться.       Саша стоял рядом, тоже тяжело дыша, и смотрел назад. Туда, где осталась система.       Он выпрямился первым, уже осматриваясь по сторонам, как будто это расстояние не было самой интенсивной эстафетой, которая только была в их жизни.       Дина выпрямилась, откашлявшись. Горло и легкие нещадно жгло. Лиана же не стала изображать из себя сильную и независимую, просто села на землю, скрестив ноги и подняв голову к небу, прикрыв глаза.       В груди что-то сжалось — от страха, от свободы, от осознания масштаба того, что они только что сделали.       — Мы… — голос Дины прозвучал хрипло. Неверяще. — Мы сбежали?       Саша посмотрел на неё. В его взгляде было то же самое — растерянность. Но с ощутимой примесью восторга.       Дина не знала, что именно сделала Лиана. Не знала, было ли это её спонтанным решением, или огромным планом. Не знала, насколько далеко зашёл её бунт. Но чувствовала: это было больше, чем побег. Это был самый громкий перелом в их жизни.       Никто не сказал ни слова. Саша попытался, но одного жеста Лианы хватило, чтобы он придержал свои вопросы.       Отдышавшись, они всё же пошли дальше — сначала медленно, потом быстрее, растворяясь в высокой траве. Впервые — не под наблюдением. Без разрешения. Без ощущения постоянного чужого присутствия и контроля.       И дорога впереди больше не была проложена для них заранее.