Как рождаются звезды. Вспышка вторая

Ему не удалось понять, в какой момент он перестал быть человеком. Все началось с ощущения холодеющего тела в ослабевших руках. Потом - какая-то скованность движений - почти паралич - возможно, из-за насквозь пропитавшихся кровью одежд. Дальше все смешалось, смазалось, будто краски на палитре художника. От рождения черные, как ночь новолуния, глаза повидали много гнилого за тот ничтожный отрезок человеческой жизни, ему отмеренный. Но одна-единственная из длинной череды смерть, с которой все началось для бога, но завершилось для человека, была особенной. Настолько болезненной, душераздирающей, словно собственная казнь и изощренная пытка, что сердце, спотыкаясь, сбивало ритм, а нутро сгорало, рискуя взорваться сверхновой. Агония душила, держала в стальной хватке когтистых лап, выжимая из его бренной оболочки остатки тепла. Не было от нее спасения. Он желал вырвать себе глаза, проткнуть уши и заткнуть нос, чтобы каждый мимолетный блик-вздох-аромат жизни не стал горьким напоминанием о случившейся личной трагедии, свежей солью на рваных ранах. Горло саднило. Ныло все тело. Кровь пульсировала в его венах, так громко, так невыносимо, так…Излишне. Хватит. Избавьте. Молился и просил, задыхаясь, лишь бы… В тот момент он проклял жизнь. И умер. Чтобы заново родится богом. Когда же, обретя самообладание, он все осознал… Тогда он проклял и смерть. Так началось его существование.