Дом

За десять лет любимая яблоня Леви наконец-то перестала всё время клониться набок, словно пьяный солдат на привале. Он постоянно ворчал, что «нормальные деревья так не растут», но всё же подпирать её ветки не забывал. Теперь она стоит ровно, уверенно, раскинув ветви так, что под ними можно спрятать добрую треть городка. Этот день мог бы быть самым тихим и спокойным, если бы не одно обстоятельство. — Монстры приближаются, — мрачно констатирует Леви, глядя вдаль. — Я уже слышу гул земли и сопутствующие разрушения. Прячься, Микаса. Я прикрою. Не проходит и минуты, как в сад влетают сразу двое детей. Один — с огромными любопытными глазами Армина, вторая — с знакомым выражением лица Энни, которое не сулило окружающему миру ничего хорошего. — ДЯДЯ ЛЕВИ! — радостно орут они в унисон. Яблоня нервно вздрагивает от шума, и Леви вместе с ней. — Я запрещал использовать это звание по отношению ко мне, — цедит он. — Ты порочишь мою репутацию, Джив. — Ты говорил им «не делать это на людях», — невинно напоминает Микаса. — Вот именно. А тут — целая ты. Дети подбегают, не тормозя, и едва не сбивают Леви с ног. Мальчишка сразу же пытается залезть на него, как на обзорную башню. — Ты тяжёлый, — сообщает Леви. — И наглый. Ужасное сочетание. — Папа говорит, ты самый сильный из элдийцев. Можешь поднять нас обоих без проблем. — Твой папа склонен к идеализации людей, — усмехается Леви, но… всё-таки придерживает мелкого за спину, чтобы тот не свалился. Девочка тем временем уже оглядывает яблоню в поисках удачного маршрута наверх. — Эй! — рявкает на неё Леви. — Это стратегически важное дерево! Оно выращено через боль, страдания и крайне сомнительные агротехнические решения! — Я просто хочу яблоко, — дует губки Инни. — А я просто хочу тишины, но, как видишь, мечтам не суждено сбываться.        Вечером они собираются у костра. Армин с Микасой тихо о чём-то перешёптываются, Леви же — сидит с видом человека, захваченного в плен двумя несносными яблокожорами. Не самый страшный в его жизни, что уж тут говорить. — Дядя Леви, а ты правда раньше был злым? — спрашивает с набитым ртом Джив. — Я и сейчас злой. Хочешь, докажу? — Не-а. Ты смешной. — Ты как наш кот, — серьёзно добавляет Инни. — Шипишь, но не кусаешься. Микаса и Армин тихо хихикают. Леви косится на них с таким видом, будто его только что предали. — Главнокомандующий, твоя детвора напрашивается на парочку укусов. Разреши выполнять. — Вольно, — со смехом отмахивается от него Армин. — Слушай, Леви, я тут говорил с Микасой. Может, вам пора уже вернуться домой? — Моего дома больше нет. Ты же знаешь, откуда я родом. — Я серьёзно, — мягко настаивает Армин. — Ребята часто спрашивают о тебе. И… — он запинается. — И мне было бы спокойнее, если бы ты был рядом. Как старший брат. Леви молчит. Над ними шелестят листья, одно яблоко с глухим стуком падает в траву. Тоже ищет себе новый дом? — Раньше ты не называл меня так. Армин улыбается чуть смущённо. — Времена меняются. — А люди — не всегда, — замечает Леви. И после паузы добавляет: — Я уже дома, Армин. Но если тебе правда понадобится старший брат, ты знаешь, где меня найти. — Тогда мы будем чаще к тебе приезжать. Жан с Конни и сейчас хотели запрыгнуть на наш корабль в последний момент, но я их отговорил. Хотел сперва посоветоваться с вами. — Я уже понял. Мне стоит начать укреплять оборону сада и расставлять дозорных по окрестностям. Райнер для этого сгодится, он всё равно ничего больше не умеет. Микаса смотрит на него с явным осуждением, и Леви сдаётся: — Ладно уж, приезжайте, только яблоки не воруйте. Это стратегический ресурс континента. Армин хохочет — легко, совсем по-детски. Хорошо, что он всё ещё может себе это позволить.        Джив засыпает прямо у Микасы на плече, упираясь ей лбом куда-то под ключицу. Инни бормочет что-то нечленораздельное, окончательно проваливаясь в сон. Леви аккуратно поправляет ей куртку, чтобы не дуло. Армин смотрит на это с довольной улыбкой. — Знаешь, — говорит он, — я иногда думаю, что все мы остались живы ради вот таких вечеров. Каждое падение, каждая потеря, каждый шрам привели нас сюда. Он обводит взглядом костёр, детей, яблоню, Микасу рядом. Леви фыркает. — Если это была наша жизненная цель, то вселенная могла бы продумать для нас пути попроще. Без тотального геноцида и бесконечного экзистенциального ужаса. — У неё своеобразное чувство юмора, — соглашается Микаса. — Немного похоже на твоё собственное. — Дети скоро вырастут, — вздыхает Армин. — И будут считать такие картины чем-то само собой разумеющимся. Яблоки на траве, потрескивающий костёр, ворчливый старик под деревом… — Я не старик. — …ворчливый опытный наставник, — тут же исправляется Армин. — Вот так-то лучше. — Да. Хорошо, что они не помнят титанов, — тихо говорит Микаса. — Для них это просто сказки. Страшные, но очень далёкие. — Завидное невежество, — откликается Леви. — Я бы и сам не отказался всё это забыть. Он переводит взгляд с детей на яблоню. — Когда мы только её посадили, мне казалось, что она всё равно не приживётся. Слишком мёртвая была земля. А она взяла и вымахала. Упрямая. Почти как некоторые наши общие знакомые. Микаса улыбается ему краешком губ. Время тянется неторопливо. Никто не спешит вставать, расходиться, заканчивать этот вечер. Даже огонь будто бы пожирает ветки медленнее, пытаясь растянуть удовольствие. — Знаешь, Леви, — произносит Армин после паузы, — я правда рад, что ты нашел своё место здесь. Но на покой можешь даже не рассчитывать. Леви устраивается поудобнее у ствола яблони, вытянув уставшие ноги. Инни на руках тихо сопит, уткнувшись носом в воротник его рубашки. Ещё десять лет назад он бы сказал, что это самый нелепый способ закончить день. Сейчас — ничего более правильного ему в голову не приходит. — Отличная новость, братишка.