Часть 4

       Вчера их привели в один из домиков на дереве, где им предстояло задержаться надолго, а утром разбудил звонкий колокол, возвещавший о начале нового продуктивного дня и напоминавший, что пора покидать свои дома да трудиться во благо родины. Постепенно поселение оживало: одни выдвигались в дальний путь по лесным тропам, чтобы добыть чего-нибудь вкусного к обеду; другие принимались за строительство новых домиков, готовя жилища для прочих поселенцев, если соседние кланы согласятся воссоединиться; а кто-то уже вовсю упражнялся, позволяя себе сбросить утреннюю вялость и покрыться горячим потом от упорных тренировок.       Последними оказались Нил и Джимми. С самого утра их безжалостно вытащили из жилища и отправили на изнуряющую тренировку. Всё начиналось с бега по вокруг небольшой территории поселения, снова и снова, пока они окончательно не сбились со счёта, сколько кругов уже позади и сколько ещё предстоит преодолеть. Пот лился со лба, стекая по лицу и увлажняя кожу, которая становилась розоватой от жары, вызванной разогретым разминкой телом. Дыхание давно сбилось, превращаясь в мучительную одышку, из-за которой казалось, будто не хватает воздуха. Ноги постепенно теряли чувствительность, становясь тяжёлыми и ватными, но останавливаться было нельзя. Иначе эльф, ответственный за подготовку бойцов, не пощадил бы. В его руке крепко сжималась деревянная трость, которой он время от времени размахивал, словно предупреждая, что ждёт каждого, кто осмелится прервать тренировку.       Он внимательно следил за двумя новичками, отстающими от остальных по полной программе. Признаться честно, для него такое было впервые: обычно эльфы отличаются отменной физической подготовкой, так как с самого детства привыкали преодолевать длинные дистанции за пределами каменной арки, чтобы отправляться на охоту и добывать пищу для семьи или продажи. Тренировки здесь были ежедневным ритуалом — укрепление выносливости и становление сильным в бою на случай, если когда-нибудь придётся защищать себя и близких. Опасность присутствует повсюду, и каждый должен быть готов к ней как физически, так и эмоционально. Но Нил и Джимми не входили в эту программу. Они бежали в самом конце, едва двигая ногами и чуть ли не падая от усталости. В отличии от эльфов, люди давно обленились, придумывая бесчисленные технологии, чтобы облегчить даже самые простые действия, сокращая движение и активность. Из-за этого многие забывают, что значит целыми днями быть на ногах и не присесть ни разу.       Далее начались силовые тренировки, изнуряющие тело своей сложностью и интенсивностью. Эльф их явно не щадил, приказывая выполнять упражнения непрерывно, без малейшего намёка на передышку. Он ходил между бойцами, пристально следя за каждым взглядом, а время от времени ударял тростью по земле, напоминая о необходимости сохранять баланс и концентрацию. Джимми, стараясь выполнять отжимания на трясущихся руках, заметила перед собой ноги тренера и, едва поднимая взгляд, столкнулась с его строгим взором. Она легла на живот, ощущая острую боль в руках и понимая, что останавливаться было ошибкой.       — Какая-то ты хиленькая для бойца, — подметил он, поднимая палку чуть выше, будто готовясь ударить её за слабость. — Похоже, разминки было недостаточно. Возвращайся бегать, а потом попробуем снова.       Джимми не позволяла себе возмущаться. Она сдерживала активную мимику лица, стараясь не выдать недовольства, переполнявшего всё тело. Никто не принуждал её становиться бойцом и давать обещание сражаться в полную силу; это был её собственный выбор, лишь бы предотвратить надвигающуюся катастрофу. Потому, прикусив язык, Джимми молча переглянулась с Нилом, которому удавалось справляться с силовыми тренировками и почти не отставать от остальных: годы, проведённые в спортзале, помогали ему держаться наравне. Отвернувшись, она отправилась к исходной точке бега.       Затем по плану шли занятия по магии: все сидели на мягкой траве в позе лотоса, а впереди них — женщина-эльф, объяснявшая основы магии и то, как научиться её контролировать. Для начала нужно было закрыть глаза и сосредоточиться на создании воздушной сферы, которая, если направить мысли в нужное русло, должна была возникнуть в ладонях. Главное в процессе — оставаться в спокойном состоянии: именно оно посылает позитивный сигнал, позволяющий выпустить энергию наружу. Но как тут расслабиться, когда тело сразу подаёт тревожные знаки, а в ладонях нет ни единого намёка на магическую силу. Как бы Джимми ни напрягалась, как бы ни сводила брови к переносице, всё было тщетно. Эмоции не утихали, а внутренний голос не мог успокоить её и заглушить кружившие в голове негативные мысли.       Краем глаза она замечала, как у многих появлялись эти небольшие сферы с такой лёгкостью и невозмутимостью, словно никто не напрягался вовсе. От этого становилось ещё тревожнее: они с Нилом были единственные, кто не мог справиться с тем, что остальные называли «простым заданием даже для ребёнка».       — Не нужно так усердствовать, ведь в этом случае вы лишь отталкиваете от себя положительную энергию, нарушая гармонию между телом и душой, — произнесла взрослая эльфийка, уловив напряжение, что исходило от одного из учеников. Она мгновенно задержала взгляд на собравшихся. — И это касается каждого из вас, кто позволяет эмоциям взять верх над собой. Помните, они легко могут переманить на свою сторону и полностью подчинить.       — А что, если магия долго не будет проявляться? — осторожно спросила Джимми, почти шёпотом, чувствуя себя не до конца уверенно от заданного вопроса.       — Долго — это неделя? — эльфийка неспешно перевела на неё взгляд, поднялась с травы и медленно подошла ближе, остановившись напротив девушки. Впервые задали ей такой вопрос, поэтому он показался забавным, и на губах мелькнула едва заметная ухмылка. — Я ещё не встречала эльфов, у которых она не проявлялась дольше, — Джимми почувствовала себя глупой и опустила глаза, ожидая смешки со стороны других, но вокруг было тихо. — Все эльфы владеют основами магии, даже если в будущем они будут обращаться к ней редко, но она всё равно останется с ними и однажды может оказаться необходимой. У многих дар пробуждается не сразу, и в этом нет ничего необычного. Главное — набраться крепкого терпения и немного больше доверия к себе.       Ещё до того, как наставница закончила отвечать, Джимми была готова прикрыться тем, что родилась без магического дара. Именно поэтому у них с Нилом так тяжело шло с развитием магии. Они бы сослались на другое направление, которое осталось в списке, представив его своим врождённым талантом, чтобы скрыть отсутствие магических сил и не вызвать лишних вопросов. Но если каждый эльф действительно способен владеть этой стихией, её ложь бы не сработала, а лишь притянула бы к себе непонимающие взгляды и тихие перешёптывания.       Она не была готова к этому. Не была готова позориться, стоя на глазах с пустыми ладонями после усердных попыток, когда другие давно прошли начальный этап и кажутся на уровень выше, а они с Нилом по-прежнему топчутся на месте. Джимми не хотела видеть в чужих взглядах жалость. Не хотела, чтобы их запомнили изгоями, что якобы родились без дара.       Снова прозвучал колокол, оповещая о коротком отдыхе, который заслуживал каждый после работы с самого утра. Два занятия дались им непросто, но это было лишь начало, а значит, падать духом слишком рано было нельзя. Ничто не даётся сразу, и никто не показывал достойных результатов столь быстро, поэтому надежда ещё не покинула их. К счастью, последнее занятие — рукопашный бой или работа с оружием — перенесли на следующие дни, так как наставники сошлись во мнении, что спешить не стоит, пока новички не наберут достаточную мышечную массу, чтобы удерживать тяжёлое оружие и со временем выполнять им резкие и точные движения. Выносливость также считалась не менее важной, позволяя дольше держаться в бою с противником и легко прыгать по веткам деревьев, не задыхаясь и не позволяя усталости взять верх.       Джимми заметила небольшое дерево с прохладной тенью и легла под ним на спину, прикрыв глаза. Этого ей так не хватало. Тяжелый вздох сорвался с её губ, и вместе с ним по телу разлилось приятное расслабление, позволяя ему восстановить силы. Прохладный ветерок обдувал лицо, играя со светлыми волнистыми волосами, которые сегодня сами завились от влажности. Было приятно ощущать свежесть на коже, всё ещё покрытой каплями пота от недавнего напряжения и волнения. Но теперь это осталось в прошлом, и можно было выдохнуть с облегчением. Силовые тренировки утомляли её гораздо меньше, нежели магия.       Почувствовав шевеление рядом и то, как под тяжёлым телом примялась трава, она не стала открывать глаза. Никто не мог к ней приблизиться, кроме напарника, с которым они ходили бок о бок, чтобы поодиночке не натворить глупостей. Хоть они не слишком ладили, и каждый желал своего, но всё же были связаны невидимой нитью, не позволяющей отдаляться друг от друга ни на шаг. Если уж кто-то бы допустил ошибку, то расплачивались бы оба. Именно поэтому подходили к своему плану ответственно, прекрасно понимая, во что втягивают друг друга.       — Почему ты не сбежал? — спросила Джимми, лежа с прикрытыми глазами.       — Не смог, — коротко ответил Нил, глядя куда-то вдаль и прокручивая в голове свою мысль о решении остаться здесь, рядом с девушкой, и пройти испытания до конца. У него был шанс отказаться от этих глупых затей и вернуться туда, где его ждала работа с хорошей должностью; пустой дом, который вскоре предстояло оплачивать, и привычные ценности прежней жизни. Но почему-то он всё ещё здесь. Даже сам Нил до конца не понимал, что подтолкнуло его к этому шагу, который, как ему казалось, ни к чему не приведёт, кроме лжи, рассыпавшейся в лицах эльфов. — И всё же... кажется, я заметил важные моменты, которые заставили меня попробовать прожить в этой вселенной.       — И какие же? — с любопытством посмотрела на него девушка.       — Мы пробыли здесь всего сутки, но мне кажется, что местным существам глубоко наплевать на тебя, лишь бы ты ничего не портил, — девушка нахмурилась, не сразу понимая его мысль. — Наш мир другой... Он жестокий. Каждый гонится за успехом не ради себя, а чтобы показать и доказать другим, что достоин жить в их мире и быть действительно успешным человеком, с которым можно наладить связи. Тебя будут любить за статус, уважать за достижения и стараться постичь секрет успеха, дабы в будущем достичь такого же уровня. Везде и всегда люди ищут выгоду, даже в дружбе. А если ты выделяешься, идёшь против общества и стандартов, которые навязаны с рождения, тебя просто растопчут — пройдут грязными ботинками и даже не вспомнят, а в конце ещё и плюнут, — сделал паузу, собираясь с мыслями. — В нашем мире ощущается напряжённость, когда здесь совсем иначе... Никто ни за кем не гонится. Каждый живёт своей жизнью и не вмешивается в чужую. Даже наши ошибки не осуждались — напротив, окружающие лишь желают нам удачи в продвижении и надеются, что мы будем так же приносить пользу природе, другим существам и всему этому миру.       — Ого... — искренне удивилась Джимми, поднимаясь на локтях. — Не думала, что услышу такое от тебя. Только не думай, что ты чем-то отличаешься от этих людей. Ты ведь такой же.       — Я знаю... и не собираюсь здесь задерживаться, — ответил он, мгновенно убив ту маленькую надежду в напарнице, которая только начала зарождаться в её сердце. — Хоть я в каком-то смысле и восхищён этим миром эльфов и их свободой, но моё место всё же там, где я привык — в мире людей с его строгими правилами. А здесь, даже с фальшивыми ушами, ты никогда не почувствуешь себя по-настоящему своим.       Он прав. Нил говорил вещи, которые Джимми пыталась выкинуть из головы, но они бесстыдно пробирались внутрь, засоряя мысли. Ей не хотелось этого признавать. Хотелось верить, что она сможет вжиться в свою выдуманную роль и остаться до самого конца, исследуя каждый уголок этой земли, видя нетронутую природу, такую чистую и живую, что было ясно: ни одна грязная рука человека не оставила следа. Здесь было столько всего, что она ещё не успела увидеть — того, чего никогда не смогла бы заметить в своём мире с серыми полями и пустыми лесами. Там не ощущалась свобода, которая манила именно сюда, даря лёгкий свежий воздух и никакой тяжести в груди. Пока ей оставалось находиться под защитой каменной арки, безопасной для таких новичков, как она. Но после долгих практик ей положено отправляться вместе с другими наружу, в дальние странствия и исследования.       Интересно, как обстоят дела с насекомыми? Джимми совсем забыла, какой хаос творился за пределами барьера, ведь здесь её окружало спокойствие, за исключением тревоги из-за тренировок. Скорее всего, эти паразиты уже полностью охватили ту деревушку, откуда, с большой вероятностью, эвакуировали жителей и переселили в их город, расположенный ближе к тому лесу. Лаборатория за это время, должно быть, успела разработать план действий — создать спрей или другое средство против этих насекомых, а возможно, даже придумать эффективные лекарства от их яда.       Вспомнив об укусе, Джимми взглянула на участок кожи под коротким рукавом футболки. Ничего необычного — пятно слегка увеличилось, поэтому скоро ей придётся искать одежду, которая скрывала бы этот участок от посторонних глаз. Эльфы не должны этого видеть: в их мире таких насекомых ещё не встречалось, ведь барьер надёжно скрывал от посторонних. Только странно, что он не уберёг от людей. Хотя та эльфийка рассказывала, что укус хорошо на это повлиял, будучи продуманным теми насекомыми, чтобы подобраться к своим жертвам ближе.       Звон колокола. Неужели отдых закончился так быстро, что никто и глазом не успел моргнуть? Ведь у них только появилась возможность прилечь на траву, а уже настало время двигаться дальше, следуя установленному плану. Здесь нельзя было показывать непродуктивность — даже когда занятия отменялись или не имели никаких дополнительных задач. Каждый всё равно находил себе дело, чтобы его труд приносил пользу и поддерживал процветание их мира, а выделиться ленью означало проявить неуважение.       — Ну, я пойду, — оживлённо сказал Нил, поднимаясь с травы. — Думаю, тебе есть над чем поразмышлять, поэтому оставлю тебя ненадолго, а сам... — сделал вид, будто задумался. — Осмотрюсь. Если наткнусь на что-нибудь интересное, потом обязательно расскажу.       Джимми лишь улыбнулась Нилу, провожая его скрывающуюся вдалеке спину взглядом и незаметно для себя погрузилась в раздумья. Как она вообще сможет научиться магии, если у людей этот дар — неврождённый? Мысль казалась почти абсурдной. Максимум, на что она могла рассчитывать — на ловкие фокусы, бледную тень того, что по-настоящему называли магическим чудом. Возможно, если бы она сумела в совершенстве овладеть другими техниками боя, на отсутствие магии со временем закрыли бы глаза. В конце концов, каждому бойцу предназначен свой путь, и важно лишь то, насколько хорошо он проявляет в нём себя. Но экзамены не оставляли места утешительным мыслям. После долгих практик, их ожидает финальная проверка, что определяла, сможет ли боец выйти в настоящий бой или покинуть начальную территорию, шагнув дальше, к неизведанному.       Как раз время отдыха подошло к концу, и Джимми решила ещё раз попробовать сесть в позу лотоса да сосредоточиться на своих мыслях. Прикрыла глаза и глубоко вдохнула, позволяя телу расслабиться и тихо, почти шёпотом, начала произносить слова, выученные на сегодняшнем занятии у наставницы, которые должны были помочь вызвать магическую сферу. Никто не обещал, что это сработает мгновенно: для появления хотя бы намёка на форму сферы требовалось хорошее терпение. А оно у Джимми было. Она старалась контролировать своё волнение, которое могло овладеть телом и помешать процессу.       Тело уже начинало предаваться тяжёлой неподвижности: ноги затекли, спина ныла, будто в ней застыла каждая клетка. Руки, вытянутые перед собой, дрожали от напряжения, а ладони покалывали от того, что держали невидимый вес. Менять позу ни в коем случае было нельзя — любое движение разрушило бы концентрацию, и лишь мысль о провале заставляла сердце биться быстрее. Для сферы ей требовалось с закрытыми глазами представлять у себя в голове, как она её создаёт: элемент за элементом, грань за гранью — каждая частичка энергии словно врезалась в сознание и оставляла лёгкое жжение. И будто внутри её ладоней с каждым мгновением появлялся тонкий светящийся контур: прозрачный, переливающийся всеми оттенками, как если бы сама энергия стремилась обрести форму.       И казалось, она начала что-то ощущать. Прилив природной энергии, будто помогающий ей создать магическое чудо, поднимался изнутри. Чувствовала, что вот‑вот оно появится прямо в ладонях, которые от нетерпения начинали напрягаться. Чувствовала... да ничего она не чувствовала, кроме своего самовнушения.       Сколько бы она ни пыталась выдержать эту стойку и направить мысли в нужное русло, терпение всё равно постепенно истощалось, а раздражение медленно разливалось по всему телу, отгоняя энергию прочь. Оно не давало ей проникнуть дальше, соединиться с телом и слиться с ним воедино — стать одним целым. Вместо этого она будто упиралась в невидимые преграды и рассеивалась. Чувство раздражения не собиралось покидать девушку, наоборот — затягивало её глубже, лишая возможности сопротивляться и удерживать стойку. Брови всё сильнее хмурились, а тело становилось тяжёлым и зажатым, нарушая хрупкую гармонию внутри.       Ничего не получалось.        Унять бушующие, смешаные эмоции оказалось куда сложнее, нежели вызвать магический шар, который упрямо не поддавался и, казалось, никогда не пойдёт навстречу человеку. Даже находясь в мире волшебства и тайн, нельзя просто войти в него и обрести силы, заложенные в эльфах. С этим следовало смириться уже тогда, когда всё стало очевидно.       Негативные ощущения не отступали — они росли, не щадя её, охватывая целиком. Джимми опустила руки на траву и беспощадно сжала её в пальцах, невольно стискивая зубы. Она не могла успокоиться, не могла вернуть телу расслабление и привести мысли в порядок — те текли беспорядочным потоком, полностью захватывая.       — Да что же такое... — тихо выдохнула Джимми, пытаясь выровнять дыхание.

***

      Вокруг царила сплошная тишина, и никто не имел намерения её нарушать. Даже ручьи, тихо переливавшиеся у небольшого водопада неподалёку от каменной арки, звучали едва слышно, теряясь среди густых хвойных деревьев. Животные бесшумно скользили по земле и легко перепрыгивали с ветки на ветку, создавая ощущение полной пустоты вокруг. Лишь спокойствие и умиротворение наполняли это место — идеально для тех, кто искал уединения или хотел глубже почувствовать своё внутреннее «я».       Нэриель проводила большую часть своего времени здесь, где её редко могли потревожить или отвлечь от тренировок. Она считала это прекрасным местом для стрельбы из лука, целясь в отмеченные на земле мишени, вновь и вновь доводя движения до совершенства. Нэриель не щадила себя и всегда отдавалась тренировкам полностью, стремясь стать сильнее и приблизиться к своим целям хотя бы на шаг. И у неё это получалось. Пусть она и считала свои успехи недостаточными для настоящего, могучего бойца, каждый раз продолжая изнурять себя нагрузкой, не позволяя останавливаться.       Как и всегда, она стояла среди высоких деревьев, туда, куда не добирался даже ветер. В руках Нэриель крепко сжимала лук, удерживая сразу три стрелы, и, подбросив в воздух столько же яблок, сосредоточено подгадывала момент. В следующий миг она выпустила стрелы — без колебаний и без права на промах, ведь иначе это стало бы для неё позором. Стрелы, пронзив яблоки, разлетелись в разные стороны: две ушли глубоко в возвышение неподалеку, а третья вонзилась в землю позади эльфийки.       — Браво, — раздался голос за спиной, за которым последовали медленные, негромкие хлопки. — Ловко, как всегда.       Нэриель не стала оборачиваться к Рену, стоявшему позади неё, лишь краем глаза следя за его силуэтом.       — Я иначе не умею, — сухо ответила она, направляясь к стрелам и с силой выдёргивая одну из почвы.       — Меня всё ещё удивляет, что именно ты подкинула мне слабое звено, — он сложил руки на груди, не сводя с неё взгляда. — Та, что сама сторонится чужаков и открыто им противится.       — Ну, видимо, я увидела в них потенциал.       Враньё. Ничего она в них не видела, кроме мешающих под ногами любопытных душ, которые могли погубить себя сами, если не откажутся от своей затеи. Сама знала, что ни к чему хорошему это не приведёт — лишь к изгнанию из клана, который дал ей надежду на жизнь, что она сейчас проживала, не думая о том, как можно было бы добыть ресурсы для одиночного выживания. Стыд обжигал, не позволяя так просто развернуться и посмотреть на эльфа. Он мгновенно уловил бы неуверенность в её глазах, даже если голос звучал бы твёрдо и сухо. Глаза никогда не лгут.       — Потенциал в чём? В бесполезности? — он всё не переставал её расспрашивать, пытаясь добиться убедительного ответа, который был маловероятен. — Я просто не могу понять, с чего вдруг нашу Нэриель осенило привести их сюда, когда даже издалека чувствуется запах слабости?       — Но ты ведь видел во мне силу, когда я, такая же немощная, в грязи, пыталась защититься от диких эльфов, что хотели меня поймать, — резко повысила голос и обернулась к нему, не выдерживая давления, навалившегося на плечи, словно оно могло сломить её и повлечь тело к земле. — Ты ведь дал мне шанс на нормальную жизнь.       — Не сравнивай себя с ними, — строго произнёс он, нахмурив брови. — В твоих глазах открыто читалась смелость, желание сражаться за жизнь любой ценой. Ты была боевая и стойкая даже в тот момент, когда всё вокруг пыталось сломать тебя, заставить пасть. Но ты выдержала. Может, всё-таки скажешь мне правду?       Всё ещё не верил. Рен словно чувствовал вкус лжи — мог без труда распознать её в любом, кто осмелился бы его обмануть, и потому скрывать от него правду было настоящим испытанием. Его тёмно-зелёные глаза жадно изучали эльфийку, но и она не уступала ему в этом немом противостоянии, упорно держа оборону. Она не собиралась показывать свою слабость или сразу выкладывать всё на ладони, слишком хорошо понимая, чем это может закончиться. И пусть он был ей почти как родной брат, тем, кто помог выбраться из ямы — это не отменяло простого и пугающего факта: Рен был тем, кто шаг за шагом приближался к будущему трону высшей лиги, заслужив это своими достижениями.       Они встретились тогда, когда она была куда моложе своих текущих лет — сидела на мокрой после ливня земле, сжимая в руках лук. Нэриель помнила, как на их клан напали дикие эльфы, решившие захватить территорию ради собственного процветания. Но это решение обошлось им дорого. Её клан не был слабым и не пал сразу, достойно защищаясь — яростно и отчаянно — от чужаков, безжалостно вторгшихся внутрь, отбиравших дома, уводивших эльфов в плен и издевавшихся над ними, ломая волю и вынуждая добровольно отдать земли. Но никто не опускал рук, каждый стоял до конца, и потому расплата оказалась столь же бесщадной. Многие стали сведетелями невыносимых сцен и пережили страшные вещи. Некоторые после этого так и не смогли продолжить жизнь — травмы, нанесённые им физически и душевно, оказались сильнее воли.       Эльфийка осталась одна — без семьи, без дома. Когда убегала прочь под ливнем в глубь тёмного леса, не разбирая дороги, капли заливали глаза, стирали очертания мира, и она мчалась туда, куда несли ноги, лишь бы избежать этих дикарей. Но ей не повезло. Стрела вонзилась возле неё, сбив с ног, и она рухнула, чувствуя, как холодная жижа липла к коже.       Они были близко.       Они всё-таки заметили её и последовали за ней. Мерзкие улыбки расползались по их лицам: они же чувствовали победу, предвкушая, как их клан обретёт новый дом. Им нравилось это преследование. Нравилось видеть перед собой немощную маленькую эльфийку, прижавшуюся спиной к большому камню, загнанную без пути к отступлению. Они приближались медленно, смакуя момент, готовые схватить её хрупкую жизнь и сжать в ладонях маленькое девичье сердце. Но Нэриель не растерялась. Она резко потянулась за спину и схватила лук — тот самый, что когда-то дала ей семья, и который она всегда носила с собой, натянула тетиву и направила стрелу на них. В ответ раздался лишь смех, но он оборвался, когда в одного из них с другой стороны вонзилась стрела. Их головы резко повернулись, и в следующий миг появился посох, безжалостно сметающий противников с пути.       Тогда она увидела Рена и его мощь — от этого её глаза заискрились, а внутри вспыхнуло желание достичь такого же мастерства, как у него, чтобы однажды так же легко расправляться с недоброжелателями. Он стал для неё объектом восхищения. Тем, на кого хотелось равняться; даже сейчас. Но Рен всегда был впереди неё и никогда не сбавлял темпа, непрерывно совершенствуя свои физические навыки. Именно он привёл Нэриель сюда и убедил высшую лигу оставить её, уверяя, что однажды они поблагодарят его за бойца, который их ждёт. И он оказался прав. Высшая лига не сомневалась в Рене и его решениях.       — Я и сама не знаю, если честно, — вздохнула, отводя взгляд в сторону. — Внутренний голос подсказывал мне взять их с собой, а иначе... это разрушит наш мир.