На одной стороне (+18)

До охотничьей хижины Донована они добрались лишь к ночи. Тайлер рухнул на узкий диван почти сразу — будто тело просто выключилось. Уэнсдей нашла в себе силы и отыскала ведро с чистой водой. Мылась молча, методично, стирая с кожи запах гари и крови — будто смывала чужую жизнь. — Приятных кошмаров, — пожелал Фестер, когда она улеглась на единственной кровати, сложив руки на груди. — Я буду на стрёме, не волнуйся. А то твой дружок совсем выдохся, — он кивнул в сторону Тайлера. Девушка хотела было возразить, но усталость окончательно навалилась, толкая её в чёрную пропасть сна. Уэнсдей не стала сопротивляться. Оба часто просыпались, вздрагивая, прислушиваясь к звукам снаружи. Тело, привыкшее за эти дни жить в постоянном напряжении, ещё не умело расслабляться. На рассвете Уэнсдей окончательно проснулась — входная дверь едва слышно хлопнула. Она повернула голову: Тайлер всё ещё спал. Значит, это Фестер. Аддамс поднялась и заметила записку, прибитую к деревянному столу ножом: «Ушёл навестить старую знакомую. Сильно не шалите. Ф.» Уэнсдей фыркнула — почти беззвучно. Она вновь посмотрела на спящего Тайлера. Теперь, когда апокалипсис остался позади, пришло время подумать о последствиях их близости. Она не рассматривала случившееся как слабость. Скорее — как выбор, сделанный в условиях ограниченного времени. Тайлер был частью этого выбора. Не средством. Не ошибкой. Уэнсдей предпочитала контролировать последствия, даже если сам выбор был сделан не из расчета. Девушка бесшумно покинула хижину и направилась в лес — на поиски ингредиентов для абортирующего зелья, по старинному рецепту женщин рода Аддамс. Нормиской медицине она не доверяла. Когда она вернулась, Тайлер уже не спал. Он стоял перед зеркалом, вытирая спину мокрой тряпкой — глядя в отражение, пытался смыть грязь между лопаток, но безуспешно. Уэнсдей положила пучки полыни и пижмы на стол — рядом с запиской — и подошла к нему. Молча забрала тряпку из его руки. Смочила ткань. Провела по коже — там, куда он не мог дотянуться сам. Тайлер выдохнул. — Спасибо. Она не ответила. Только повторила движение — медленнее, чем требовалось для чистоты. По коже парня пробежали мурашки. Тишина стала плотной. — Фестер ушёл, — произнесла Уэнсдей наконец. — Я знаю, — ответил он после короткой паузы. Тайлер повернулся. Они стояли почти вплотную. Уэнсдей выпустила тряпку — та с влажным шлепком упала на деревянный пол. Она протянула руки, положив ладони ему на грудь, пальцами касаясь ключиц. И без того быстро бьющееся сердце парня ускорило ритм, будто хотело пробить рёбра и вырваться наружу. Тайлер взял её за плечи, притянул к себе для поцелуя — и то небольшое расстояние между ними окончательно исчезло. Никаких признаний и лишних слов. Только факт: они здесь, по одну сторону. И еще дышали. Нежные касания губ довольно быстро переросли в жаркий танец языков, становившийся всё неистовее. Тайлер потянул её за косички и припал ртом к шее, засасывая бледную кожу там, где бился её пульс. Уэнсдей отстранилась — лишь затем, чтобы стянуть с себя водолазку. Он не дал расстоянию сохраниться: снова нашёл её шею, прокладывая влажными поцелуями дорожку вниз, к выступающим ключицам. Аддамс подтолкнула его к дивану, и в следующий миг они уже оказались там: Уэнсдей — верхом на его бёдрах, её грудь, скрытая чёрным спортивным топом, — напротив его лица. Парень воспринял это как приглашение, потянул эластичную ткань и тут же прильнул губами к соску, кусая и зализывая его. Из уст Уэнсдей вырвался прерывистый выдох. Она запустила пальцы в его волосы, прижимая голову ближе. Тайлер усмехнулся, обдав чувствительную кожу горячим дыханием. Вторая ладонь девушки скользнула ниже — к поясу джинсов — и легла на твёрдую выпуклость. Галпин отстранился и поднял взгляд на неё — хотел убедиться, что это её желание. Не откат после пережитого. Но её взгляд, тёмный и прямой, снял все вопросы. Он возился с застёжкой её штанов; руки дрожали — от предвкушения и от страха быть прерванным её дядей, который мог вернуться в любой момент. Уэнсдей, очевидно, тоже понимала это: её движения стали резкими, сбивчивыми. Она скатилась с него, сев рядом, и начала снимать остатки одежды. Не теряя времени, Тайлер вынул из переднего кармана гибкую цепочку презервативов, упакованных в разноцветную фольгу, как артист второсортного кабаре. Уэнсдей прищурилась. Он подготовился. Очевидно, подобрал их в аптеке, где они встретили Сантьяго. — Ты рассчитывал на повтор, — произнесла она твёрдо. Это не было вопросом. — Надеялся, — признался Тайлер. Уэнсдей кивнула, выражая тем самым признательность за организованность. Галпин натянул латекс, и она вновь оседлала его, медленно насаживаясь. Её внутренние мышцы послушно растягивались под напором, всё ещё вызывая жжение, но лишь сильнее подстёгивая Аддамс продолжать, постепенно наращивая темп, будто желая выпить эту порочную боль до конца. Она смотрела ему в глаза, не мигая, двигая бёдрами всё интенсивнее. Тайлер отвёл взгляд лишь затем, чтобы вновь приникнуть ртом к её обнажённой груди. Его рука незаметно скользнула туда, где соединялись их тела, большим пальцем находя чувствительный бугорок. Уэнсдей вздрогнула, будто её на миг ударило током, и попыталась отстраниться, но он удержал её, продолжая настойчиво ласкать. Аддамс ускорилась, чувствуя, как внутри всё сжимается в тугую пружину. Внутренние мышцы начали сокращаться, сбивая ритм. Она крепче ухватилась за обивку дивана, и жаркая волна прошлась по телу, будто кипяток пролили вдоль позвоночника. Уэнсдей выгнулась дугой — дыхание перехватило так, как не перехватывало даже при самых интенсивных тренировках, — и ни одного звука не сорвалось с её губ. Тайлер выдохнул, наслаждаясь отголосками её оргазма. Некоторое время они просто сидели, прижавшись друг к другу, пока Аддамс не отстранилась — и его взгляд непроизвольно опустился вниз. Парень заметил алые разводы на её бёдрах и напрягся. В его восприятии кровь всегда означала боль, и ему не хотелось, чтобы для Уэнсдей интимная близость ассоциировалась с ней. — Ты… — За меня не волнуйся, — оборвала его Уэнсдей, поднимаясь. На презервативе тоже остались следы крови. Тайлер машинально стянул его с себя. — Ты не эякулировал, — заметила Уэнсдей. Галпин поджал губы, подавляя смешок. Он не знал никого, кто выражался бы так, как она. — Я сказала что-то смешное? — Нет. Просто так никто не говорит, — он посмотрел на неё прямо. — Обычно говорят «не кончил». — Я не использую грубости и пошлые эпитеты в речи, — заметила Аддамс. — Так что? — Всё в порядке. Я был должен тебе за прошлый раз. Девушка посмотрела на его всё ещё твёрдую эрекцию. Тайлер проследил за её взглядом. Он хотел сказать, что всё пройдёт само, но Аддамс уже опустилась перед ним на колени — и у него пересохло во рту. Уэнсдей всегда считала, что девственность — это отсутствие опыта, а не невинность. Невинной она не была. Никогда. И сейчас она собиралась получить и этот опыт — предпочитая «ускоренный курс», не растягивая обучение. Тем более что другого случая могло не представиться: впереди ждало спасение Энид, и вряд ли им снова удастся остаться наедине. Опустив крайнюю плоть, она лизнула головку, слыша, как Галпин задышал чаще. Ориентируясь на его реакцию, продолжила, вспоминая всё, что знала об анатомии. В какой-то момент выдержка Тайлера треснула — вид Уэнсдей Аддамс между его ног окончательно лишил его контроля. В лечебнице он часто фантазировал именно об этом. Переполненный ненавистью к миру и к себе, он представлял, как заставляет её подчиниться, унижая её гордость. Тогда она казалась ему недотрогой. Теперь же, когда между ними всё изменилось, он с удивлением обнаружил: за строгой одеждой и холодным взглядом скрывалась страстная натура. Он больше не хотел унижать или причинять боль — но его животная половина требовала своё. Тайлер схватил её за косы и протолкнул член глубже, забирая контроль. Надавил ладонью на затылок, задавая ритм. Аддамс вцепилась в его запястья, но он не останавливался, наращивая темп и подаваясь навстречу. В конце концов Уэнсдей уступила напору, расслабляя горло, позволяя ему этот животный эгоизм — как плату за то удовольствие, что получила раньше. От обилия слюны движение стало лёгким. В хижине слышался только скрип старого дивана и рваное дыхание Тайлера. В последний момент он успел отстранить её, чтобы не излиться в рот. Семя попало на пол, запачкав его бёдра и пыльную обивку. Некоторое время оба просто тяжело дышали. Галпин боялся поднять на неё глаза, но Уэнсдей не позволила ему долго тонуть в мыслях. — Нужно убрать здесь всё, пока дядя Фестер не вернулся, — сухо сказала она. Наспех приведя себя в порядок, они избавились от следов. После Уэнсдей занялась приготовлением абортивного зелья. Полного набора ингредиентов не было, но собранных трав должно было хватить. Фестер вернулся как раз в тот момент, когда она пила отвар, наблюдая за Тайлером, снимавшим с зеркала фотографии и складывавшим их в стопку. Войдя в хижину, мужчина демонстративно повёл носом и заговорщически подмигнул племяннице. Уэнсдей закатила глаза, поднося железную кружку ко рту. — Ну что, готовы выдвигаться? — Фестер оглядел их по очереди. Уэнсдей кивнула первой. Мужчина перевёл взгляд на Тайлера. — А ты? Поедешь с нами? Галпин даже не задумался. — Я еду с ней. Сказал просто. Не громко. Не как клятву. Как факт. Фестер приподнял бровь, затем удовлетворённо улыбнулся. — Вижу, вопрос между вами решён. Они вышли из хижины втроём. Фестер ушёл вперёд — что-то насвистывая и таща за собой мешок с барахлом, которое ему удалось отыскать в ящиках и шкафах. Уэнсдей и Тайлер задержались на крыльце. Она сделала шаг вперёд. Плечо задело его плечо — едва, почти случайно. Но контакта оказалось достаточно. Видение ударило мгновенно. Энид — в обличье альфы. Глаза жёлтые. Зубы оскалены. Её лапы сжимают горло Тайлера. Он пытается сопротивляться, хайд рвётся наружу, но он подавляет его изо всех сил. Уэнсдей моргнула. Лес. Хижина. Полдень. Тайлер стоял рядом. Живой. Тёплый. Она не позволила ни одной эмоции отразиться на лице. Но внутри что-то зафиксировалось — жёстко и окончательно: Энид не примет его и попытается убить. Но она не позволит. Потому что теперь они были на одной стороне. Уэнсдей пошла вперёд первой. Тайлер шагнул следом, держась чуть позади.