Часть 1: О кошмарах

      Темноволосый малыш играл на траве, а перед ним сидела тень. Мальчик хватал пухлыми пальчиками пластиковые паровозики и размахивал ими в воздухе.       Тень сидела почти в полном молчании. Она не могла прикоснуться к ребенку перед собой, но время от времени делала движения, словно пытаясь это имитировать. Тьма, что сочилась от нее, меняла направление ветра, и когда порывы его взъерошивали волосы мальчика, ее лицо расплывалось в ухмылке.       У тени было нечто, отдаленно напоминающее то, что можно было бы назвать рукой, но во мраке разглядеть ее было почти невозможно. Не будь у нее лица, солнечный свет сделал бы ее невидимой.       Мальчик, однако, казалось, не испытывал подобных проблем.       Если бы кто-то видел только младшего из этой пары, могло бы показаться, что все совершенно в порядке.       — Аккуратнее. Ты уронишь это.       Мальчик поправил хватку на выцветшем красном пластике.       — Ба!       — Отец. Или сэр, если тебе так больше нравится, дорогой. Ни одно обращение ко мне не должно содержать букву «Б».       — Ба!       Тень, казалось, приподнялась и слегка просела в землю — почти как вздох. Вздох, подходящий только самым злобным существам, которые оказались временно выведены из строя.       — Играй со своими... магловскими механизмами. Я подам заявку на более подходящие игрушки. Я ведь говорил с ними о том, с чем тебе следует играть.       Черноволосый мальчик уставился на игрушку в руке и швырнул ее на кучу, раскидав землю все во все стороны.       Тень, казалось, боролась с желанием поморщиться от шума.       — Я уже говорил тебе, отец не любит громких звуков.       Где-то в глубине души тень понимала, что не может винить своего маленького сына за шум — это было вполне обычно для детей такого возраста быть громкими.       Пока малыш тыкал ногой в один из магловских предметов, Тень окинула взглядом место, где они сидели. Пустой магловский парк.       Старика не было видно, и все же тень знала, что он здесь. Здесь, чтобы забрать его сына.       Времени оставалось немного.       — Чем еще ты будешь заниматься сегодня, малыш?       Ребенок что-то пролепетал, глядя на него огромными любопытными глазами. Тень снова вздохнула — каждый раз, когда ее дитя видело ее, это словно происходило в самый первый раз.       Не получив ответа, она попыталась снова.       — Что ты ел сегодня утром?       — Хеб! — Маленький ребенок, похоже, остался доволен этим ответом и закачал плечами.       — Звучит приятно. С чем ты его ел, драгоценный?       Черноволосый мальчик нахмурился в замешательстве, очевидно пытаясь вспомнить, как называются разные приправы в его доме.       — Твое время истекло, Том.       — Это мой сын, Дамблдор. Ты не можешь контролировать, сколько времени я хочу провести с ним.       — Поверь, я прекрасно понимаю, Том, однако его опекун прибыл и ждет его. И нам бы не хотелось лишиться возможности организовать новые встречи из-за того, что ты отказался легко его отдать.       Змееподобная тень зашипела, резко поднявшись на большую высоту. У тени, разумеется, не было ног.       А затем существо обернулось вихрем мрака и растаяло в земле.       Там, где оно сидело, остался участок мертвой травы.       Пожилые руки старика потянулись вперед, подхватывая ребенка с земли.       — Ну разве ты не прелесть?       Он покачал малыша на бедре, оглядываясь по сторонам, словно ожидая, что что-то случится за его спиной.       Он извлек длинную витую палочку из каких-то таинственных глубин своей мантии и направил ее в сторону лба малыша.       Мальчик попытался схватить ее, когда она была направлена на него, но ее отодвинули за пределы досягаемости.       — Обливиэйт.       Мальчик буквально обмяк у него на руках, и его веки отяжелели. Заклинания забвения обычно не применялись к таким маленьким детям.       Пожилой мужчина шел так быстро, как позволяли ему старые ноги и мантия, волочащаяся по земле.       В машине сидела женщина со злобным выражением лица, и расслабленного мальчика передали через открытую дверь ей в руки.       — Он должен спокойно спать сегодня ночью.       Альбус Дамблдор достал игрушечные грузовички из ниоткуда и передал их женщине.       — Он даже не притронулся к ним.       Она кивнула, глядя на малыша в своих руках, а затем захлопнула дверь машины.       Гарри Поттер проснулся в холодном поту.       Его рот был открыт в крике, но не издавал ни звука. Казалось, даже в бессознательном состоянии он знал, что должен оставаться незамеченным.       Один кошмар за другим — даже его подсознание, казалось, никогда не оставляло его в покое.       Сон вернулся к нему во всех красках и деталях, но прошлая ночь казалась размытой. Пожелание спокойной ночи, залпом выпитый стакан воды. То, как он пытался забаррикадировать дверь.       Теперь он посмотрел и увидел, что за ночь все было возвращено на свои места, и проклял усилия, которые на это потратил.       Что он скажет? Как он это объяснит?       Он ахнул от боли, и его рука взметнулась ко рту.       Его пальцы наткнулись на острые клыки.       Он никогда раньше не терял над ними контроль до такой степени. Они даже не болели.       Подвигав челюстью, Гарри втянул их обратно в рот, только сейчас осознав, что из коридора слышен стук шагов.       Его сердцебиение, казалось, учащалось с каждым шагом, приближавшимся к его комнате. Как и днем ранее, он вжался в изголовье кровати так сильно, как только мог, отчаянно молясь о том, чтобы идущий прошел мимо его двери.       Должен ли он быть одетым? Стоять навытяжку у двери?       Он даже не знал, с чего начать, как умиротворить это змееподобное существо. Он даже не знал, не передумал ли Темный Лорд, не решил ли прекратить эту игру в «Счастливую семейку» и просто убить его.       Он предпочел бы зеленую вспышку безгубой нежной улыбке.       Когда шаги прозвучали невероятно близко к двери, его взгляд наткнулся на что-то новое в комнате. Что-то, чего не было здесь накануне.       Еще одна фоторамка на его прикроватной тумбочке — одиннадцатилетний он в форме для квиддича и с метлой. За его плечом виднелась темная фигура.       Вздох сорвался с его губ как раз в тот момент, когда дверь распахнулась.       Красные глаза окинули взглядом комнату, прежде чем остановиться на съежившемся мальчике.       — Что-то случилось за те несколько мгновений, что я отсутствовал?       Едва осознавая свои движения, Гарри медленно покачал головой.       — Тебе приснился дурной сон?       Впервые с тех пор, как его похитили, в голосе Змея прозвучала жестокая насмешка.       Это было то чудовище, которое он помнил. Темно-красные глаза, бледная чешуйчатая кожа.       Если когда-либо и было время, когда он хотел спрятаться, забиться в темный угол, как ребенок, то это было сейчас.       Он покачал головой.       — Я так и предполагал. — Темный Лорд прошел прямо в его комнату, открывая шторы. — Мне не сообщали, что ты страдаешь от ночных кошмаров.       — Не страдаю.       Как бы Гарри ни пытался взять себя в руки, он не мог выдавить больше двух слов изо рта.       — Хотелось бы в это верить. Особенно после всех усилий, которые я приложил.       Усилий?       Человек-кошмар снова повернулся, чтобы посмотреть на Гарри, явно находя какое-то странное удовольствие в замешательстве в его глазах.       — Ты казался таким расстроенным, что не можешь вспомнить части нашего совместного времени, и я исправил проблему. Мне ужасно жаль, что это пришлось подмешать в твое горячее молоко вчера вечером, однако оно имеет весьма отвратительный вкус само по себе, и я никогда не желал, чтобы ты через это проходил.       Паника, которая было отступила, вернулась с новой силой.       Что-то в его горячем молоке.       Что-то, что заставило его увидеть... это.       — Восстановление памяти может быть трудным делом, однако меня заверили, что это самое лучшее средство. В любом случае, я советую тебе начать одеваться. День, который я для тебя запланировал, будет и содержательным, и приятным.       Что за зелье восстановления памяти дает такой эффект?       — Что... что мы будем делать?       Гарри запинался и путался в словах, по-детски желая спрятаться под кроватью и никогда больше не вылезать. Чудовищу, стоявшему перед ним, казалось, нравилось, когда он разговаривал с ним по-доброму.       Подыгрывал его фантазиям.       — Я имею в виду несколько заводчиков и хранителей змей, чье общество, я полагаю, ты найдешь приятным. Нам не обязательно совершать покупку сегодня; я готов работать столько, сколько потребуется, чтобы найти для тебя идеального фамильяра, дорогой мой.       Я не найду его с тобой. Он мне не нужен. Я не знаю, как ухаживать за змеей.       У Гарри был миллион возражений. И он знал, что ни к одному из них не прислушаются и не примут во внимание.       К его словам никогда не прислушивались.       — Кроме того, я все еще не провел для тебя настоящую экскурсию по твоему дому и не познакомил с некоторыми другими людьми здесь.       Мозг Гарри зациклился на словах «другие люди».       — Возможно, ты захочешь одеться.       Гарри почти побежал к шкафу.       Когда они прибыли в столовую, их ждал настоящий пир.       Богатое изобилие выпечки и фруктов, от одного вида которых у него потекли слюнки. А затем он замер в ужасе.       Ни один человек не мог приготовить это. Не за утро. Не за ночь.       У Лорда Волдеморта были домовые эльфы.       Ноги Гарри затряслись, когда он садился, вынужденный смотреть на мужчину, сидящего напротив него за обеденным столом.       — У твоих... опекунов есть какие-либо особые традиции перед едой?       Гарри покачал головой и, наконец, опустил глаза к столу. Было что-то такое в этих глазах, что порождало в нем ощущение, будто корка льда нарастает в задней части горла.       — Очень хорошо. Угощайся, пожалуйста.       Дрожащими руками Гарри потянулся вперед и начал накладывать ложками немного еды себе на тарелку (и только после того, как Темный Лорд сам потянулся к ней). Несколько раз его руки тряслись так сильно, что он боялся пролить на скатерть, однако Чудовище лишь усмехнулось, сказав что-то про «квиддич» и «адреналин».       Наконец, Гарри откусил маленький кусочек фрукта с конца вилки. Ему пришлось сдержать стон. Следующие несколько кусочков он съел уже не с такой деликатностью, — в последний раз он ел, кажется, прошлым утром.       Он всегда думал, что еда в Хогвартсе была верхом роскоши. И тут его отец подарил ему это.       Гарри застыл на этой мысли, вырываясь из этой цепочки рассуждений. Его отец. Что-то в этом слове заставляло его мозг чувствовать себя хорошо, почти как будто он улыбался ему. И все же он знал, что эти чувства были не его собственными.       Как оказалось, Волдеморт был вполне способен подсыпать наркотики не только в кружку молока на ночь.       Столовые приборы звякнули, и Гарри поднял взгляд.       Чудовище встало и стряхивало какие-то воображаемые крошки со своей мантии. Взгляд Гарри лишь следил за длинными когтями, выступавшими из его рук.       — Пойдем со мной, я хочу кое-что проверить.       — Подожди здесь, я скоро вернусь.       Волдеморт шагнул вперед и, казалось, прошел прямо сквозь стену перед ним. Он действительно был похож на призрака.       Впервые Гарри почувствовал себя по-настоящему одиноким. Его взгляд скользнул по тому, что явно было спальней Темного Лорда, украшенной так же роскошно, как и его собственная, прежде чем что-то совершенно неуместное привлекло его внимание.       На прикроватной тумбочке лежала маленькая красная книжка с какой-то надписью сверху. Любопытство взяло верх, и он подошел и поднял ее.       На обложке было написано его имя.       Но на этот раз все было по-другому: это было не изысканное тиснение, а рукописная каллиграфическая надпись густыми черными чернилами.       Он открыл первую страницу и обнаружил строку за строкой, написанные шрифтом настолько мелким, что ему пришлось прищуриться, чтобы прочитать. Несколько строк были зачеркнуты, и каждая, казалось, становилась все небрежнее по ходу дела.       Тот, кто написал его имя на обложке, не был тем, кто перечислял информацию внутри. Первые несколько страниц были совершенно неразборчивы, и он почти сдался, пока не нашел раздел, написанный с большей тщательностью, чем остальные.       Одет в: свободные (плохо сшитые) джинсы, старый свитер. Расслабленный день?       Принц, похоже, любит красный цвет, но предпочитает синий и черный. Сегодня хотел пирог с патокой, как обычно. Выразил гнев на С, однако никакой окончательной реакции. МП сообщила мне, что он сегодня взял средство от головной боли, хотя, учитывая, что это было после урока Истории Магии, я сомневаюсь, что это повод для беспокойства. Я могу, разумеется, порекомендовать другой рецепт, если вы прикажете.       Он... Он был «Принцем».       У Волдеморта была красная тетрадь о... нем. О его повседневной жизни, одежде и привычках. Гарри знал, что мужчина следил за ним, но это казалось немного более чрезмерным.       Это был не он. Его человек-кошмар никогда не писал так.       Гарри торопливо пролистал страницы, пытаясь найти что-то еще, прежде чем Чудовище вернется.       Одет в: обычную форму. Уникально завязанный галстук.       Казался усталым. Проверю. Больная спина? ДМ утверждает, что он, должно быть, скучает по полетам. Возможно, я смогу повлиять на старика.       Остальное было неразборчиво.       Дамблдор. Кто бы ни писал это, у него был контакт с Дамблдором.       Это имя вырвало Гарри из его мыслей. Потому что в его сне действительно был Дамблдор, не так ли?       Это все еще просто сон. Зелья так не работают.       Или, по крайней мере, не должны.       Слабый звук дошел до ушей Гарри, и он запаниковал, захлопнув книгу и швырнув ее на прикроватную тумбочку. Он бросился к своей позиции у двери, остановившись как раз вовремя, чтобы Темный Лорд вошел с довольным видом.       — Гарри! У меня прекрасные новости. Несколько заводчиков змей, к которым я обращался, пригласили нас посетить их.       Гарри пытался не выглядеть так, словно он бегал по комнате, однако Волдеморт, похоже, вывел что-то другое из его напряженного вида.       — Я, разумеется, исключил всех заводчиков, которые работают с пятнистыми питонами. Я не желал ненароком задеть воспоминания об Аляске.       Гарри все еще был очень озадачен тем, кем должна была быть эта Аляска, но, по крайней мере, теперь он знал что-то об этой воображаемой змее, которой — Чудовище хотело притвориться, — он когда-то владел и которая теперь умерла.       Он даже не знал, как выглядит пятнистый питон.       — Это было к лучшему. Я до сих пор не совсем понимаю, почему она была выбрана в качестве змеи для тебя, говоря откровенно; вы оба были невероятно маленькими, но этот вид всегда отличался вспыльчивостью и в любом случае слишком мал для чего-то долговременного.       Гарри сглотнул. Последнее, чего он хотел — это гигантскую змею, привязанную к нему до конца его дней.       — Я полагаю, я говорил, что хотел что-то, что могло бы лежать у тебя на плечах. Но давай не будем держать это в уме сейчас.       Волдеморт потянулся вперед и неловко положил руку ему на плечо, словно пытаясь вдавить Гарри в землю.       — Я не могу представить, каким бы я был, если бы потерял свою Нагайну. Ты невероятно силен, мой сын. Ты заслуживаешь самого лучшего.       И с этим ужасающим заявлением Лорд Волдеморт наклонился вперед и поцеловал его в лоб. Клыки мужчины впились в его кожу во время поцелуя, и что-то, что, как Гарри истово надеялся, не было кровью, капнуло ему на лицо.       Он почувствовал себя оскверненным, словно его тело не принадлежало ему; словно у него над ним не было более никакого контроля. Это тело все еще было его — Гарри еще мог ощущать его; но теперь навсегда оно лишилось права голоса. Он лишился.       Слезы защипали в уголках его глаз.       Чудовище отстранилось.       — Я понимаю, дитя мое. Я был лишен возможности делать это слишком, слишком долго. Это, должно быть, довольно ошеломляюще.       Гарри обнаружил, что тупо кивает, готовый отдать что угодно, чтобы завершить этот ужасный момент.       — Из-за ограниченного времени я решил перенести нашу бронь на более поздний период, позволяя тебе адаптироваться. Полагаю, ты в этом нуждаешься.       Гарри снова кивнул. Молча.       — А перед этим есть кое-кто, с кем тебе нужно встретиться.       — Почему?       Слово вырвалось из Гарри прежде, чем он смог его остановить, и время ожидания ответа ощущалось как погружение в ледяную воду.       — Потому что мне нужно уйти, и я не хочу, чтобы ты оставался один в мое отсутствие. Скажи мне, дитя мое, ты слышал о Барти Крауче?       Барти Крауч-младший был всем, чем не был Крауч-старший. С той секунды, как Чудовище привело их в странную комнату для встреч, Гарри понял, что что-то было серьезно не так с этим человеком.       Он стоял на коленях на полу, распластавшись перед ними, и носом прижимаясь к полу.       Он хочет, чтобы я так себя вел?       Если это то, что требовалось, чтобы выбраться отсюда, Гарри, возможно, сделал бы это.       — Барти, встань.       Мужчина вскочил, словно кто-то поднес пламя к его лицу, вставая по стойке смирно так быстро, как только мог.       — Позволь мне представить моего сына, о котором ты будешь заботиться в течение следующих нескольких часов.       Мужчина кивнул, облизывая губы языком.       — Да, хозяин.       — И как мы приветствуем наших господ, Барти?       Мужчина повернулся и уставился прямо в глаза Гарри.       — Юный Хозяин, это честь разделить ваше общество. Я несказанно благодарен за право быть вашим временным компаньоном.       Темный Лорд зашипел, и каждый волосок на теле Гарри, казалось, встал дыбом.       — Если что-нибудь случится с ним… заплатишь своей головой.       И затем он повернулся и ушел. Дверь с грохотом закрылась за ним.       Гарри посмотрел на мужчину, который стоял между ним и дверью — между ним и свободой — как неостановимая сила, беспомощно наблюдая, как тот низко кланяется.       — Юный хозяин? Могу я спросить, как вы хотели бы провести свое время?       Гарри никогда раньше не приходилось читать под таким пристальным наблюдением, но с тех пор, как Чудовище, казалось, исчезло, Барти только и делал, что следовал за ним по пятам. Наблюдал за ним. Смотрел на него.       Не то чтобы Гарри винил его. Если бы это он получил эти инструкции, он бы тоже ни на секунду не выпускал этого человека из поля зрения.       Гарри ему почти сочувствовал.       Мужчина, его сальными волосами и постоянно облизывающим языком, был так отвратителен, что Гарри подумал, что он тоже может быть наполовину змеей. И все же Гарри не мог не сопереживать его участи.       Дамблдор однажды сказал ему ценить всех тех, кто нашел смелость уйти с темной стороны, потому что немногие присоединялись к стороне зла по злонамеренным причинам. Многие боялись, и они имели на это полное право.       Поэтому, когда Барти предложил ему полетать, Гарри мягко предложил библиотеку вместо этого.       Полет мог покалечить его.       Полет мог убить Барти Крауча-младшего.       Гарри не мог допустить того, чтобы еще чья-то кровь запачкала его руки, и неважно, насколько жестоким человеком пришлось бы быть, какие страшные дела нужно было сотворить, чтобы находиться среди «самых доверенных» лиц Лорда Волдеморта.       И поэтому Гарри читал какую-то старую сказку, которую наугад стащил с полки. После прочтения той маленькой красной книги он знал, как пристально Волдеморт наблюдал за ним; как глубоко за его жизнью следили.       Он не хотел давать повод делать какие-либо предположения о его других интересах.       Тягостное спокойствие никогда не прерывалось. Ни когда Барти Крауч подал ему чайник с чашкой на красивом подносе, ни когда с поклоном преподнес ему тарелку печенья.       Ни когда целовал его мантию, ни когда предлагал сжечь одну из книг после того, как Гарри ее уронил.       Медленно нарастающий страх в его животе говорил нечто совершенно иное.       Что делало чудовище? Что оно заставит делать Гарри?       Что он должен был делать, что от него ожидали, он сделает, когда он отправится покупать змею с этим человеком?       Гарри читал в тишине, пока не услышал звонок, который, как он теперь знал, означал «ужин».