Часть 3: О новых началах

      Поместье было погружено во тьму, когда они вернулись.       Гарри знал, что было поздно, когда они уходили, но теперь все место, казалось, утопало в лунном свете; стелились тени, и оглушительно громким был каждый шаг.       Прохладный воздух, казалось, скользнул мимо Гарри, когда он стоял в прихожей, и хотя он знал, что это просто ночной ветер, у него все равно было странное ощущение, что причиной движения был мужчина позади него.       Словно там росли лианы, обвивали стены поместья, пожирали тьму и свет, и росли, росли, росли, пока полностью не погребли под собой Гарри.       — Добро пожаловать домой, — сказал кошмар, и изумрудные глаза изучили каждый сантиметр ужасного лица.       В лунном свете его клыки казались длиннее, а чешуйки — заметнее.       Он выглядел как существо, которое появляется посреди ночи под кроватью ничего не подозревающего малыша.       — Признаю, сейчас стоит поздний час, но я предлагаю нам обустроить жилище для твоей змеи, прежде чем отправиться отдыхать. Сомневаюсь, что ты хочешь оставить ее в этой коробке.       Гарри покачал головой.       Было нечто отвратительное в идее оставить ее сидеть в этой коробке, в маленьком мешке на всю ночь.       Он хотел говорить с ней.       Он уже скучал по ней, даже если она технически была в его руках.       Он никогда не думал, что сможет снова установить связь с другим животным.       Не после Хедвиг.       Вид Хагрида, несущего его белоснежную сову, перья которой, казалось, были заляпаны красной краской. Она была такой безвольной в его руках. Как марионетка, у которой обрезали и порвали все нитки.       Дамблдор вошел следом, в нелепо плоской фиолетовой волшебной шляпе и со своими пронзительными синими глазами.       — Нам очень жаль, Гарри... боюсь, несчастный случай во время ее последнего полета…       Хотя так поздно не спали лишь пять других учеников, одним из которых была Гермиона, он все равно чувствовал, словно весь мир наблюдал, как он скорбит.       Он побежал в ванную и его вырвало.       Следующую неделю он провел в Больничном крыле.       — Барти уже должен был организовать базовую установку в твоей комнате, хотя я полагаю, что ты не захочешь, чтобы он оставался там долго, и займешься этим самостоятельно. Мы, змеи, любим защищать свое пространство.       Гарри вздрогнул.       — Я предположил неверно? Лорд Волдеморт готов принять незначительную ошибку в этой ситуации. Как твой отец, я должен был спросить разрешения, прежде чем давать такие указания.       — Нет!       Он остановил себя после одного слова, но было уже слишком поздно.       — Благодарю тебя за ответ словами. Отчеты, которые я получил, не указывали на то, что ты столь застенчив, и ты не казался таким молчаливым, когда был ребенком. Но Лорд Волдеморт полагает, что прошло немало времени с тех пор, как мы виделись в последний раз.       — Я не застенчивый.       Гарри впервые в жизни чувствовал себя так неловко.       Он чувствовал себя маленьким ребенком, оправдывающимся перед отцом, потому что игнорировал гостей, которых тот пригласил.       Он отказался продолжать думать об этой идее.       Он ничего не был должен кошмару.       Ничего, кроме как ради Эсси.       И, ну, разве Гарри не знал с самого начала, что это был его план?       Он попался на это, возможно, неохотно, но попался.       И теперь он не мог ее оставить.       Гарри никогда раньше не пытался посадить змею на метлу, но сомневался, что сможет держать ее и ухаживать за ней, пока благополучно не прибудет домой. А как согревать ее в пути?       Как добыть ей еду по дороге, если они в другой стране? А что насчет воды, которая была бы безопасной?       Ему просто придется придумать что-то другое.       Или ждать спасения.       Гарри не знал, что он видел или почему он это видел, но было одно, в чем он, как ему казалось, был уверен. Даже если его собственным воспоминаниям больше нельзя было доверять.       Профессор Дамблдор знал об этом безумии. Он знал и никогда не говорил Гарри. Во все те разы, когда они сидели вместе, и Гарри доверялся ему, он никогда не подумал упомянуть, что у него есть безумный преследователь-психопат, который, вырезав семью Гарри, теперь жутко хотел играть с ним в «Счастливую семейку».       Даже если воспоминания были ложными, Дамблдор был умен. У Дамблдора были связи, знания и место в волшебном мире.       Не могло быть такого, чтобы он не знал.       И все же вот он, Гарри.       Совершенно один, и теперь привязан к этому месту. Привязан к Эсси.       Привязан к самому замку на двери.       — Мы могли бы, разумеется, говорить на парселтанге, если тебе так комфортнее, — прошипел Волдеморт. — Ты любил это делать в детстве. Ты помнишь, дорогой?       Гарри покачал головой.       — Я не помню многого из своего детства.       Парселтанг, казалось, заставлял что-то в его мозгу соскальзывать.       — Я заметил это. Но, поспрашивав, Лорд Волдеморт обнаружил, что у большинства детей есть хотя бы какие-то воспоминания.       — Думаю, я, должно быть, исключение.       Он не мог сказать мужчине, что его план работает. Что мозг Гарри чувствует, будто распадается под давлением.       Ему нужно было знать. Но он не хотел узнавать.       Они шли какое-то время, прежде чем Гарри наконец узнал какое-то место в поместье, которое видел утром. Если он даже не мог найти дорогу в свою собственную комнату, как он вообще собирался выбираться?       Они стояли у двери Гарри.       Он чувствовал, словно только что прошел через лабиринт.       Большая когтистая рука распахнула ее.       Громкость скрипа испугала его в тишине дома. Это было почти так, словно его резко разбудили после долгого, сладкого сна.       Волдеморт вошел первым, мантия клубами дыма развевалась в ритм его шагу.       Комната Гарри изменилась, пока они отсутствовали. Он был обескуражен тем, насколько необычным это казалось. Как будто он был внутри сотни раз и вошел еще раз, чтобы увидеть стены, окрашенные в другой оттенок.       Вольер был... экстравагантным, мягко говоря. Гарри не видел нечто подобное часто, кроме одного, который был в доме у одного из «друзей» Дадли. Тетя Петунья побледнела, увидев маленькую оранжевую змею внутри. Она посмотрела вниз на Гарри и впервые в жизни схватила его за руку.       В любом случае, он был вполне уверен, что он не был вмонтирован в то, что выглядело как большой темный шкаф, соответствовавший остальной мебели. Двойные стеклянные двери открывались спереди, и уже был уложен слой субстрата внутри.       Тепловая лампа была установлена.       Коробка с предметами лежала рядом.       — Мы можем найти что-то поменьше для нее, для целей путешествия, если до этого дойдет. Тебе не о чем беспокоиться, милый.       Возвращение к английскому было шокирующим после столь долгого времени без него, и это, казалось, разрушило темноту пространства вспышкой света.       Пламя зажглось на одной из ламп рядом с кроватью Гарри, пусть никто к ней не прикасался.       Чудовище распороло верх коробки одним длинным когтем. Скотч отвалился за один взмах.       Как бы он выглядел, проходя сквозь плоть?       — Итак, у тебя раньше не было королевского питона, так что позволь мне рассказать. Дорогой, как ты мог заметить, поскольку они любят сворачиваться, первое, что нужно сделать, — это установить разные укрытия, идентичные как для холодной, так и для теплой стороны вольера. Их, и миску с водой, поскольку нам нужно разместить все остальное вокруг них.       Совершенно против своей воли Гарри поставил коробку с Эсси и присел рядом со змееподобным мужчиной.       Он мог притворяться. Мог терпеть, пока не сможет сбежать.       Пока кроме этого ничего не происходило.       Как ни странно, даже если это кошмар разместил большую часть вещей для Эсси, он обнаружил, что гордится оазисом, который они для нее создали.       Усыпанный растениями, местами для лазания и нависающими ветками, он был настолько заполненным, что напомнил Гарри джунгли. Он был настолько полон зелени и цвета, что Гарри подумал, что темнота комнаты может померкнуть.       Он ошибался.       Но это, казалось, помогало. Хотя бы немного.       Извлечение Эсси из коробки стало тем, что наконец заставило его расслабиться.       Он мог слышать, как она двигается в коробке рядом с ним, но ее шипение было слишком тихим, чтобы он мог ответить ей.       Каждый раз, когда он, казалось, входил в медитационно-сонливое состояние, которое охватывало его во время украшения огромного вольера, он слышал ее движение и замирал.       Возможно, она действительно могла защитить его.       Может быть, она ничего не могла сделать против существа, которое их поймало. Но его разум? Его она могла спасти.       Гарри не убирал руки с ее коробки, пока они не закончили.       — Теперь ты можешь показать ей ее новый дом, если хочешь.       Гарри, подавив зевок, сумел кивнуть.       В оцепенении ее коробка была открыта, упаковка удалена, а тканевый мешок вытащен.       Коробка вскоре исчезла, а шнурок был разрезан.       — Гарри! Пожалуйста, больше не помещай меня в ткань.       Эсси выскользнула из мешка на его протянутую руку. Он хотел прижать ее к себе, спрятать навсегда, но Кошмар смотрел на него неодобрительно.       Он вытянул руку, и она заскользила внутрь.       Она шипела странные слова: «лазить», «вода» и так далее. Но в основном она исследовала.       Зеленые глаза были прикованы к ее медленным, размеренным движениям. Она извивалась и поворачивалась, и поднялась на одну из многих веток; ее хвост свисал вниз.       Стекло закрылось перед его лицом.       — Нам не нужно запирать ее, дорогой, но тебе следует отправляться спать.       Ее шипение стало едва слышным. И холодная темнота вернулась.       Гарри кивнул. Сам его мозг, казалось, затуманился, и он едва заметил клыки, скользящие по его языку. Не полностью опущенные, еще нет. Но скоро будут.       Капля яда наполнила его рот.       В его состоянии он мог бы спутать это со слюной.       Рука на его пояснице повела его к кровати.       Он сумел забраться в постель, чувствуя, как с его ног снимают обувь, а его самого укутывают в одеяло.       В какой-то далекой части своего разума он знал, что это было неправильно. Что с ним происходило что-то, над чем у него не было контроля; что что-то случилось с самим его разумом.       Не то чтобы это было в новинку.       Этот далекий голос говорил ему, что мужчина что-то сделал, использовал какое-то заклинание, чтобы полностью его истощить.       Более громкий голос шипел ему в ухо, за пределами его головы, и подтыкал одеяла вокруг него.       Фигура, которой принадлежал этот голос, села на кровать, и краем глаза Гарри увидел, как он вытащил прозрачный флакон из внутреннего кармана. Полный слегка булькающей лавандовой жидкости.       С усилием Гарри повернул голову и наблюдал, за тем, как выдергивают пробку, а жидкость выливают в стакан на прикроватной тумбочке.       Она зашипела на мгновение, и вода окрасилась в бледно-фиолетовый. А затем вновь стала прозрачной.       Обычный стакан воды.       Когда он увидел, как человек-змей поворачивается, он позволил своим тяжелым глазам закрыться. Не засыпай, умолял его разум, ты не должен заснуть сейчас.       Он не должен был это видеть.       И ему нужно было выяснить.       Он почувствовал дыхание на своем лбу, посылающее жгучий холод вниз по позвоночнику. Медленный выдох.       Пока безгубый рот не коснулся его лба. Легкая дрожь была неизбежна, но, он понадеялся, это было воспринято как реакция сонного организма на прикосновение.       Судя по звуку, босые ноги покинули комнату, и дверь бесшумно закрылась, без малейшего скрипа.       Он что-то сделал со всей комнатой?       Он приподнялся, борясь с желанием свернуться в теплом коконе одеял. Он яростно тряхнул головой, пытаясь прогнать сон.       Все еще чувствуя туман в голове, он тихо встал и прошел вокруг кровати.       Холод настиг его быстро.       Было ли поместье всегда предназначено напоминать чудовище, что жило внутри?       Он сел обратно поверх покрывал, все еще моргая, пытаясь прогнать это из глаз. Он действительно собирался это сделать? Он действительно, твердо был уверен?       Что-то в разуме Гарри щелкнуло, и затем он поднял стакан.       И выпил.       Даже если все это было фальшивкой, он вдруг понял, что ему нужно знать. Хотя бы этот раз.       Он, может, и был дураком, но он будет переживать о последствиях лишь когда они настигнут его.       Выпив все до дна, он снова накрылся одеялом, позволяя теплу увлекать его все глубже и глубже в его собственный разум.       Слабое шипение вело его в сон. Он попытался убедить себя в том, что это шипела Эсси.       Ничто другое не имело бы смысла.       Внутри штаб-квартиры Ордена очень давно стояла тишина. Едва ли это было связано с поздним часом.       Если бы кто-то вошел, то он мог бы подумать, что место совершенно заброшено; особенно увидев кухню, что располагалась прямо в конце коридора.       И его нельзя было бы винить за такие мысли.       Каждый ящик был распахнут, содержимое разбито или разбросано. На краске пролегала линия, оставленная когтями огромного зверя.       На одном из потолков было огромное выжженное пятно, словно волшебник потерял контроль над палочкой и из нее вырвался столб пламени.       Кухня выглядела так, — говоря на магловский манер, — словно здесь взорвалась бомба.       Гостиная дальше по коридору была ненамного лучше.       Набивка подушек покрывала пол, присыпанные сверху лохмотьями старого дивана.       Вешалка для пальто была опрокинута; металлическая ножка — согнута посередине.       Несколько шарфов и одно магловское пальто остались валяться кучей на полу. Пара ношеных коричневых кожаных туфель лежала рядом. Люди явно уходили в спешке.       И если стоять в коридоре, у изорванной занавески и опрокинутой подставки под обувь, если наклониться в правильном направлении, заглядывая наверх лестницы, можно было бы услышать одиночное, успокаивающее рычание.       И истерические рыдания человека, который потерял все.