Кукла- не всегда марионетка

Кристина сидела в гостях у своего друга, и её рыдания сотрясали всё тело. На виске пульсировала багровая ссадина. Час назад она сбежала из дома, чтобы спастись от своего парня, Влада, — это был уже не просто инцидент, а регулярный, жестокий ритуал. Молодой человек часто выплёскивал на неё свой гнев, и редко это обходилось без побоев. Сегодня ей пришлось просто бежать, понимая, что в пьяном угаре он её просто убьёт. — Крис, успокаивайся, прошу. Ты вся ледяная. — Феликс сидел рядом, его широкое плечо было мокрым от её слёз, но он не отстранялся. — Может, давай я чай заварю? Тебе нужно согреться. — Не откажусь, — выдавила она. Феликс ушёл на кухню, чтобы поставить чайник, сжимая челюсти от ярости. Была б его воля, спихнул бы его кончину на несчастный случай. Через пять минут он вернулся с чашкой чая и вазочкой с её любимым печеньем, которое всегда лежало у него на случай её экстренного прихода, грустная но установившаяся традиция. — Фель, я даже не знаю, как возвращаться… Он ведь меня убьёт! Ты же знаешь, он запретил мне тут находиться! — Ну значит, не возвращайся к нему! Сколько раз я тебя забирал на скорой?! Сколько раз ты прибегала ко мне?! Кристина, тебе нужно уходить от него, это уже становится опасно! Скоро дойдёт до того, что он тебе и ноги попереламывает, чтобы ты больше не убегала!- Диалог начался на повышенных тонах. Ему было больно смотреть как его близких человек страдает, из-за какой-то твари. — Не говори так! Он хороший! Просто иногда на него находит! Ты же знаешь, я люблю его! — Да какая это, к чёрту, любовь?! — Феликс вскочил. — Ты прибегаешь от него вся в крови и падаешь в обморок у меня на пороге! А если бы меня дома не было?! Если бы я тебе вовремя не помог?! Ты бы так и кончилась на этом чёртовом пороге! Знаешь, сколько я забирал подобных?! Кого-то в тяжёлом состоянии, а кого-то уже в никаком, а мешке! А начиналось всё с одной пощёчины! — Феликс, прекрати! Он успокоится, и всё будет хорошо! Мы любим друг друга, а значит, всё будет хорошо. И сегодня я сама была виновата… — А виновата за что теперь? Не убрала тарелку? Не вытерла плиту? Или окно открыла слишком сильно, когда он тебя с него же чуть не скинул?! — Я ужин разогрела, а не новый приготовила к его приходу… Феликс замер, его гнев сменился ледяным спокойствием. — Аа, ну это всё меняет! Знаешь, Крис, я год за этим наблюдал. Год тебя упрашивал съехать. И знаешь что? Если я ещё раз увижу тебя в таком виде, я сам, своими руками, насильно поведу в ментовку писать на него заявление. Мне плевать на твою любовь! Я тебя спасу, даже если ты будешь против. Ты меня поняла? Кристина поняла — он не шутит. Это было не просто обещание, а ультиматум отчаяния. — Ладно, поняла… — Вот я надеюсь. Они просто попили чай, переключившись на другую тему. На утро, когда Влад ушёл на работу, Кристина ушла. Прошёл месяц. Месяц напряжённой тишины. Кристина не появлялась у него, лишь изредка отвечала на сообщения. Но вот случилось то, что он предугадывал. И это дало знак, что она услышала, но не поняла. Одним вечером его бригаду вызвали на срочный вызов. — Бригада Кулыгиной! Срочно! Вызывают соседи, квартира снизу! Был слышен рваный крик девушки, затем глухой удар, и он резко оборвался! Адрес Первомайская 31. — "Кристина…" — пронеслось в голове у парня. Машина мчалась рассекая затхлый воздух города. Приехав на вызов, медики вошли в квартиру. Внутри обнаружили бессознательное тело Кристины в ночнушке и Влад над бутылкой водки. Девушку срочно госпитализировали: сотрясение мозга, перелом рёбер, следы изнасилования и, как предсказывал Феликс, переломы обеих ног от удара тяжёлым предметом. На следующий день, в свой выходной, Феликс заявился в больницу. Его глаза были красными от бессонной ночи и шока от увиденного. В час дня он вошёл в палату. Кристина лежала, бессмысленно глядя в окно. Её тело, исколотое капельницами, казалось чужим и сломленным. — Привет, ну как ты тут? — спросил он, поставив пакет с фруктами на тумбу. — А как тут можно быть? — её голос был ледяным, наполненным холодной обидой. Она даже не повернула головы. — Я лежу с поломанными ногами, как кукла. Влада посадили. Ты этого хотел? Твоя миссия выполнена? Феликс замер. Его профессиональное спокойствие впервые за год дало трещину. — В каком смысле? Что ты несёшь? Кристина, наконец, повернула голову. На её лице, несмотря на побои, застыло высокомерное презрение. — Ты прекрасно всё слышал. Ты приехал меня спасать, да? Выставить себя героем? Феликс, ответь мне на один простой вопрос, ты что, маниакальный спасатель? Зачем ты лезешь не в своё дело, ты же просто фельдшер! Мне сказали, что меня доставили вечером. А потом мне удалось созвониться с Владом, и он мне рассказал правду! Что это ты меня увёз, а его повязали. Зачем ты всё испортил?! Я бы сама разобралась, он бы утром остыл! Ты специально это устроил, чтобы меня от него оторвать?! Феликс ощутил, как его тошнит. Эмоции, которые он так долго копил, превратились в каменный комок в груди. — Что прости? Ты мне сейчас серьёзно это говоришь? — Я говорю тебе правду. Ты всегда был влюблён в мои проблемы! Ты хотел быть моим рыцарем! Для чего ты всё испортил?! Ты лишил меня дома! Феликс медленно поднялся. Его глаза стали такими же изумрудно-зелёными, но абсолютно холодными, как два осколка льда. Он поставил пакет на тумбу с такой силой, что хрустнула пластмасса. Не поворачиваясь к ней лицом, он начал говорить, цедя слова сквозь стиснутые зубы. — Если бы вчера твои соседи снизу не услышали твой же рваный, смертельный крик и не вызвали бы скорую, то меня там и близко бы не было. Я приехал по вызову, Кристина. По вызову о домашнем насилии. Он резко повернулся, его голос сорвался, но не на крик, а на шипение. — Знаешь, что я нашёл? Сотрясение. Переломы рёбер. Ноги, сломанные, как ветки раздробленные вщент! Если спасать тебя в машине — это мешать тебе и всё портить, если для тебя я всего лишь “фельдшер, который лезет не в своё дело", то я не знаю, как продолжать диалог. Я тебя увёз, потому что мы были единственной свободной бригадой, а ты мой пациент, лежащий в луже крови. Он сделал шаг к двери, его лицо было мёртвой маской. — Но если я тебе прям всё так испортил, и ты так хочешь вернуться к своему любимому монстру... то знаешь, в следующий раз я тебе не помешаю сдыхать на полу спальни от многочисленные травм. Это твоё право. Я понял. Он стремительно направился к выходу. Это было не бегство — это была выжженная земля. Перед самой дверью он остановился. — И перезвони Дашке, — бросил он, не оборачиваясь. — Она там с ума сходит, пытается дозвониться до меня, потому что, в отличие от тебя, беспокоится. Парень вышел. Кристина осталась в оглушающей тишине. Слёзы, которые не пошли от боли, навернулись от внезапного, пронзительного стыда. Кристина взяла телефон. Первым делом перезвонила Даше. И уже у неё узнала всю правду в деталях: как Феликс позвонил Даше, как сам руководил её спасением, как он был сломлен. Вся картина, словно пазл, сложилась. Влад ей нагло врал. Прояснилось всё. Что Феликс был у неё по работе, что скорую вызвали третьи лица, что Влада посадили за избиение и насилие, а не из-за "происков" друга. Ей стало безумно, физически стыдно перед ним. Она обвинила своего спасителя, своего единственного защитника, в манипуляции. Это был крик травмированной психики, защищающей своего мучителя. Она поняла, что сказала самые жестокие вещи, которые только могла придумать. Подождав до следующего дня, она всё-таки ему позвонила. — Алло? — голос Феликса был сухим и официальным. — Феликс… это я, — её голос был ровным, но в нём чувствовалось напряжение. Она старалась не плакать. — Мне нужно поговорить. Правдиво. Без истерик. — Я вчера вела себя ужасно, — сказала она прямо, сжав губы. — Я обвинила тебя в том, в чём ты вообще не был виноват. Я была в шоке, в страхе, под влиянием лжи... но это не оправдание. Я сказала тебе, что ты "маниакальный спасатель"... я очень виновата, Феликс. Прости. Его обида, казалось, немного ослабла. — Хорошо, — сказал он осторожно. — Завтра после смены зайду. — Спасибо, — произнесла она тихо, с неожиданной надеждой. Он зашёл. И с тех пор приходил каждый день. Он заботился о ней, и это было не дружеское внимание, а глубокая, тихая привязанность. — Феликс, — сказала она однажды, когда уже могла сидеть. — Я не хочу изображать, что не замечаю очевидного. — Чего именно? — он улыбнулся краем губ, отрываясь от телефона — Что мы давно не просто друзья. — Она посмотрела на него прямо, и в её взгляде не было страха, только нежность. — И я не боюсь тебе это сказать. Раньше боялась — теперь нет. Мне с тобой спокойно. И хорошо. И я хочу быть рядом. С тобой. Если… ты тоже. Он смотрел на неё долго. Потом взял её руку, уверенно. — Я тоже этого хочу. Она выдохнула — и впервые позволила себе прижаться к нему без страха, что за это прилетит. Это было не страстное объятие, а объятие спасённой души. Так они начали встречаться Это не произошло за день. Кристина по-прежнему иногда просыпалась от резких звуков. Могла замолчать, если он слишком быстро поднял руку. Задумывалась при каждом сообщении, боясь быть навязчивой. Страх был частью её ДНК. Но раз за разом Феликс делал одно и то же: — Крис, всё хорошо. Я здесь. И каждый раз она верила ему чуть-чуть больше. Она училась задавать вопросы, а не прятать эмоции. Училась говорить «Иди нахуй, а», когда он её доставал своими нравоучениями, вместо молчаливого терпения. Училась принимать заботу, а не отталкивать её. Училась быть живой. К середине четвёртого месяца она уже ходила без костылей. В один из дней, когда он пришёл, она улыбнулась, опираясь только на его руку. Это уже была не испуганная девушка в халате — это была она. Настоящая. С характером. Она подала ему руку, как равному. — Пойдём. Ты сегодня со мной гуляешь. Спустя месяцев восемь после больницы, они сидели на диване, и она сказала фразу, которую он ждал больше всех признаний, потому что она означала победу: — Феликс… я тебе доверяю. По-настоящему. А он просто обнял её — крепко, но мягко. Это было обещание их спокойного будущего. Они знали: теперь всё будет хорошо.