Вᥱчᥱρᥙнκᥲ

Парень стоял у зеркала, и оно, казалось, насмехалось над ним. Кудрявые волосы торчали, неподвластные гребню, но это было наименьшее из его зол. Внутри, под кожей, гудела тревога — низкий, постоянный звук, как от старого холодильника. Девятнадцать лет. Три года чистоты. Эта вечеринка казалась саботажем, запланированным самим роком. Только полтора года назад он вышел из дет. дома и теперь живёт самостоятельно. Кристина, его девушка, не знала о его хрупком, стеклянном мире. Она была светлой, чистой, а он — тяжёлым, тёмным. Ее невинность лишь усиливала его страх. Два дня назад, когда она позвала его на тусовку, он почувствовал, как сердце ухнуло в пустоту. — Феликс! А мы в пятницу идём на вечеринку! — Она сияла. — Что за вечеринка? — он натянул улыбку. Тело Феликса уже знало ответ: музыка, алкоголь, отсутствие контроля. — Мой друг организовывает, по случаю окончания экзаменов и открытия полной свободы этим летом! — Эвоно как, — Феликс сглотнул. В горле пересохло, хотя они стояли на улице. — Ну, в принципе, можно, почему бы и нет. Только что, где и как? — Ну, короче, загородный частный дом. Полная отстранённость от цивилизации, никаких злых соседей или родителей. Ну не красота ли? Полная отстранённость от цивилизации. Ключевая фраза. Полная отстранённость от правил. — Погоди, так это прям масштабно будет? — Ну конечно! Куча людей, выпивка, музыка. Я бы одна туда не пошла, а с тобой не страшно, — она прижалась к его руке, всё же разница роста в 34см давали о себе знать. — Хах, со мной страшнее, — выплюнул он тихо. Его мозг уже прокручивал сценарии срыва. — Что ты сказал?- переспросила она не расслышав. — Говорю, что место не внушает доверия. Может, ну нахер? — Да ладно, Фель, давай оторвёмся раз в жизни! Ты ведь знаешь, на меня сейчас слишком много навалилось... Последнее время вообще не хочу думать над этим всем кошмаром. — Крис, забыться — это вообще ни хрена не выход. — Он говорил с ней, но цитировал свой собственный внутренний голос, который знал это лучше, чем кто-либо. — От проблем не убегают, их решают. — Ну ради меня, сходишь? Просто побудь рядом. — Ладно, ладно... Ради тебя, конечно, схожу, — выдохнув, он сдался, чувствуя, как стена его чистоты дала первую, громкую трещину. Вечеринка только начиналась, но Феликс уже стоял у стены. Тревога била в виски, как молот. Каждый проходящий мимо казался потенциальной угрозой, каждый запах алкоголя — сладким, запретным ядом. Он чувствовал себя как вкопанный, замороженный среди безумного, хаотичного движения. Кристина, сияющая и беззаботная, заметила его отсутствие. Она прорвалась через толпу, неся два стакана. — Ты чего стоишь как вкопанный, пока все пляшут? — Она протянула ему бокал. Феликс почувствовал панику. Нет. Нельзя. Сладкий сироп — это только начало. Но он принял его, чтобы заткнуть её вопросы. — Да не хочу пока что, — объяснил он и отпил. Сладкий, приторный вкус моментально заглушил гул тревоги. Слабость. — Ну, во-первых, я знаю, когда ты врёшь, и сейчас это прекрасно вижу, — Кристина положила ему руку на напряжённое плечо. — А во-вторых, я вижу, что ты сильно скованный. Ни одного лишнего движения, ни одного лишнего шага. — Мне просто не нравится эта музыка, — он врал ей и себе. — Ой, перестань! — Она сунула ему наушник. — Ставь свою музыку, включай свою панкуху! Делай что хочешь! Главное — откройся! Мы пришли, чтобы оторваться, так вперёд со мной! Он почувствовал её прямой, неумолимый призыв. И он сломался. Алкоголь и его любимый ритм накрыли его волной. Это non-stop. Выпивка, танцы, шум, потерянное время. Через час, на кухне, он сидел, откинув голову. Мир плыл. Это было болезненно, но чертовски знакомо. Кто-то из новых знакомых протянул ему сигаретку. —Ты как-то выглядишь слишком серьёзным. Скинь напряжение. Держи. Феликс посмотрел на сигаретку протянутую Максом. Три года. А теперь — конец. Он знал, что этот момент — точка невозврата. Но его мозг кричал: "Я забываюсь! Я хочу забыться! Пусть этот нон-стоп не прекращается!" Он взял её, и затяжка была первой, горькой, сладкой изменой. В зале на диване Кристина прижалась к нему, нежно гладя его по щеке. — Ахуенно… — пробормотал он, прикрывая веки и слушая припев песни, котоая ну уж слишком странно ему подходила.

Музыка громче, глаза закрыты

Это non-stop, ночью открытий

Делай что хочешь, я забываюсь

Это non-stop — не прекращаясь

Музыка громче, глаза закрыты

Это non-stop, ночью открытий

Буду с тобою самой примерною

Утро в окне, и мы будем первые

Он знал, что "самой примерной" он не будет. Но он хотел, чтобы утро в окне застало их первыми — первыми, кто пережил эту ночь, первыми, кто начнёт следующий день вместе, несмотря на его падение. Утром они проснулись первыми. Горечь сожаления была столь же острой, как и похмелье. Он сорвался. Но рядом с ним, счастливая и сонная, лежала Кристина, и в этот момент он впервые не думал о прошлом. Он думал о том, что, несмотря на всё, она была здесь. Он взял её руку и сжал. Цена его отрыва была заплачена.