Зависимость

Кристина буквально вросла в плечо подруги, содрогаясь от каждого вдоха, будто воздух в этой комнате внезапно превратился в битое стекло. Каждое движение грудной клетки отзывалось тупой болью в районе солнечного сплетения — там, где когда-то была гордость, а теперь зияла черная дыра. — Даш... я так скучаю по нему, — слова тонули в мокрой ткани чужой кофты, превращаясь в неразличимый хрип. — Это как будто у меня вырезали часть органов без наркоза, и я просто пытаюсь не вытечь на пол... — Кристин, ну очнись! Он тебе не нужен! — Даша сорвалась на крик, и в её голосе звенело бессильное отчаяние. — Посмотри на себя! Ты превратилась в тень, в приложение к его мобильному телефону! Эти качели «люблю-ненавижу»... Неужели ты не видишь, что он просто дрессирует тебя? Он отключает телефон, когда хочет власти, и включает, когда ему становится скучно. — Он любит меня! — выкрикнула Кристина, резко отстраняясь. Её голос, охрипший от слез, прозвучал неестественно громко в тесной комнате. Но в глазах Даши она увидела лишь жалость, и это ударило сильнее любого оскорбления. — Уверена? — тихо, почти шепотом спросила подруга. Защитный барьер внутри Кристины рухнул. Тишина сдавила виски. — Он... он не любит меня, — горькая правда, которую она месяцами прятала под слоями самообмана, наконец вырвалась наружу. Вместе с ней пришел новый приступ рыданий — выматывающий, лишающий сил. — Тебе всего шестнадцать! — Даша схватила её за плечи, заставляя смотреть в упор, прямо в бездну её воспаленных глаз. — У тебя вся жизнь впереди, ты еще встретишь нормального парня, который будет ценить твой покой, а не твою агонию. А этот... Крис, он же наркоман конченый! Его мозг выжжен химией, там нет места для чувств! — Бывший! — Кристина попыталась вырваться, её пальцы судорожно сжались в кулаки. — Он завязал, он обещал! — Крис, посмотри на меня внимательно, — Даша вглядывалась в её лицо, пытаясь найти там хоть каплю здравого смысла. — Бывших не бывает. В этой системе ценностей нет выхода, только временное затишье. Пойми ты это наконец. — Нет... — Кристина зажмурилась, отказываясь принимать реальность. А что случилось на самом деле? Феликс играл с ней, как опытный энтомолог с бабочкой, которой он медленно отрывает крылья. Два года «отношений» — если этот эмоциональный ад вообще можно было назвать связью двух людей. Это был хаос. Постоянные скандалы на пустом месте, после которых он просто исчезал в никуда, блокируя её везде, бросая в ледяном вакууме собственных мыслей. Она сгорала заживо в ожидании хотя бы одного уведомления, пока этот парень, выглядящий на десять лет старше из-за своего образа жизни, упивался своей абсолютной властью. За что она его любила? За острые скулы? За хриплый голос, шептавший ей на ухо клятвы, которые забывались на следующее утро? Она сама не знала. Она просто любила до беспамятства, до полной потери ориентации в пространстве, окончательно похоронив остатки здравого смысла под слоем его пепла. Пока Кристина задыхалась от слёз в объятиях единственного человека, которому была небезразлична, Феликс где-то неспешно курил, глядя на огни ночного города. Он не вспоминал о ней. Она была для него удобной гаванью, куда можно было зайти, когда штормило, и уйти, когда наступал штиль. Он вернётся через неделю. Придёт к ней — выгоревшей, уничтоженной, пустой — и бросит скупое, дежурное «прости». И она примет его. Снова. Потому что в его присутствии даже её разрушение казалось ей осмысленным. — Ты же понимаешь, что это зависимость?! Тебе нужна помощь, а не он! — Даша встряхнула её, пытаясь вырвать из транса. — Я не зависима! Я просто... я просто не могу без его запаха! Мне кажется, что без него я перестаю дышать! — Крис, это и есть описание ломки! Одно и то же! — Я хочу, чтобы он был здесь... прямо сейчас... плевать на всё! — Кристина закрыла лицо руками. Внезапная вибрация телефона на столе заставила её подпрыгнуть. На экране высветилось приторно-болезненное «Феликс ❤️». Мир вокруг перестал существовать. Она схватила трубку так, будто в этом жесте была заключена вся её воля к жизни. — Алло, да? — голос дрожал, в нём смешались страх, унижение и безумная надежда. — Привет, Кристи. Я... в общем, повёл себя как мудак. Извини. Встретимся сегодня на нашем месте? — Да! Да, конечно! Я буду через двадцать минут! Если бы у Кристины был хвост, она бы сейчас виляла им от восторга, встречая хозяина, который только что её избил, а теперь поманил косточкой. Она сорвалась с места, забыв о Даше, о слезах, о гордости. Судорожно смывая следы недавней истерики в ванной, она замазывала консилером синяки под глазами — следы бессонных ночей, которые он ей подарил. — И ты вот так просто его простишь? После всего, что он наговорил тебе вчера? — Даша стояла в дверях ванной, глядя на это безумие с тяжелым вздохом. — Конечно! — Кристина радостно выкрикнула это, зарываясь лицом в полотенце. — Он же извинился! Ты слышала? Он сам позвонил! Сегодня всё начнётся заново. Тот же круг ада, те же декорации, тот же финал, который она знала наперёд, но упорно игнорировала. Тёмный вечер зимы накрыл город тяжелым синим покрывалом. Кристина стояла у входа в парк, кутаясь в тонкое пальто и грея руки в карманах. Ветер с набережной пробирал до костей, но внутри неё полыхал пожар. В метрах ста от неё неспешно выплыл его силуэт. Феликс шел своей привычной модельной походкой — расслабленный, холодный, недосягаемый. — Привет! — Крис сорвалась с места, почти побежала ему навстречу, нарушая все правила «сохранения лица». — Привет, — лениво ответил парень, криво улыбнувшись для вида. Он даже не вынул руки из карманов для объятий. Они направились вдоль набережной. Снег под ногами противно скрипел, подчеркивая неловкое молчание. — Феликс, а я скучала... — девушка пыталась заглянуть ему в глаза, поймать хоть каплю живых эмоций, хоть какой-то знак того, что она для него — человек, а не предмет интерьера. — Я тоже, — сухо бросил он, даже не повернув головы. Его взгляд был устремлен куда-то на черную гладь воды. — Видишь, ты мне сейчас нужен. Где бы ты ни был, я тебя всегда найду, — она попыталась сказать это игриво, но в голосе сквозила сталь одержимости. — Хах, Крис, это звучит как угроза. Не пугай меня так. — Ничего страшного, ты привыкнешь. Она проглотила остальные слова. Ей было физически тяжело находиться рядом с ним — его холод обжигал сильнее мороза. Но еще тяжелее было бы знать, что он где-то там, без неё. Она хотела молить его, чтобы он просто остановился, посмотрел на неё по-настоящему, увидел, как она рассыпается на части. Но вместо этого она просто шла рядом, подстраиваясь под его шаг. Она была его собственностью, его верным псом, готовым отдаться по первому же щелчку пальцев. — Знаешь, а ведь ты сначала меня крепко обнимаешь, а потом кидаешь... как ненужный хлам, — тихий голос сорвался на ветру. — Это ты к чему сейчас? Опять начинаешь? — в его тоне промелькнула опасная нотка раздражения. — Да так, неважно. Забудь. Она понимала: как только он уйдет, её настигнет не просто грусть, а настоящая потеря связи с реальностью. Она зависела от его редкого тепла, как замерзающий зависит от догорающей спички. Ей казалось, что она сильная, что когда-нибудь она просто развернется и уйдет... Какая наивность. Очередная иллюзия сильной личности. — Теперь вместе и навсегда? — спросила она, когда они остановились у старого фонаря. В её глазах была такая надежда, что любому другому стало бы страшно от этой ответственности. — Да-да, конечно, — он постарался сказать это убедительно, но в его голосе слышалась лишь усталость. — Мне ведь не стоит переживать, что я сошла с ума?.. — Все мы немного безумны, Крис. Пошли дальше. Она кивнула, глотая холодный воздух. Завтра он снова исчезнет. Завтра она снова будет рыдать на плече у Даши. Но сегодня он здесь, и она будет держаться за этот призрачный шанс на счастье, пока у неё не закончатся силы. Они вышли из парка, где фонари светили тускло, едва пробивая густую синеву зимнего вечера. Феликс шел чуть позади, намеренно увеличив дистанцию, наслаждаясь тем, как Кристина то и дело оглядывается, проверяя, не исчез ли он снова. Она была слишком погружена в себя, в этот вязкий кисель из собственных мыслей и иллюзий. В её голове всё еще звучало его фальшивое «навсегда», и этот звук оглушал сильнее, чем шум города. Впереди замаячила проезжая часть. Светофор мигал желтым, отражаясь в лужах талого снега. Кристина, не глядя по сторонам, ступила на асфальт. Её взгляд был прикован к пустоте перед собой — там она рисовала их идеальное будущее, которого никогда не существовало. Феликс заметил яркий свет фар, выплывающий из-за поворота. Он видел, как тяжелый внедорожник набирает скорость, не замечая хрупкую фигуру в темном пальто. В его голове промелькнула жестокая, азартная мысль: «Пусть напугается. Пусть поймет, как она беспомощна без меня. Окликну в последний момент, выдерну из-под колес, и она будет обязана мне жизнью. Она станет еще шелковее». Он молчал. Секунда. Две. Он стоял на тротуаре, засунув руки в карманы, и с холодным любопытством наблюдал, как расстояние между металлом и плотью сокращается до критического. — Крис... — лениво начал он, когда до удара оставалось мгновение. Но он не учел гололед. Кристина, услышав его голос, резко обернулась, её подошва скользнула по подмороженной корке. Она не успела испугаться. Она лишь увидела, как его лицо — такое родное и такое безразличное — внезапно исказилось в немом возгласе, который он так и не успел выкрикнуть. Визг тормозов разрезал тишину, как бритва. Глухой удар. Тело Кристины отлетело на несколько метров, неестественно изогнувшись, и рухнуло на грязный снег, словно сломанная кукла, из которой внезапно вытряхнули всю жизнь. Мир вокруг Феликса замер. Харизма, власть, скука — всё это осыпалось с него, как старая штукатурка. Он стоял у края дороги, не в силах пошевелиться. Тишина, наступившая после удара, была страшнее любого крика. Он медленно подошел к ней. Кристина лежала, уткнувшись затылком в обледенелую кашицу. Её любимое светлое полотенце, которым она сушила волосы перед выходом, сейчас явно не помогло бы ей стереть эту грязь. Кровь — густая, пугающе яркая на фоне белого снега — медленно растекалась под её головой, образуя нимб, который она так заслуживала при жизни. Он коснулся её плеча. Оно было еще теплым, но это было тепло уходящей жизни. Её глаза были открыты. Те самые воспаленные, красные глаза, в которых он раньше видел только обожание, теперь смотрели в небо с леденящим равнодушием. В них больше не было зависимости. В них вообще ничего не было. Водитель машины, что-то крича и дрожащими руками набирая номер скорой, выскочил на дорогу, но Феликс его не слышал. Он смотрел на её тонкую руку, вытянутую в его сторону. Она искала его до последнего сантиметра, до последней искры сознания. Он ведь хотел её просто напугать. Хотел еще раз доказать свою значимость. А в итоге — доказал её ничтожность перед лицом смерти. — Теперь вместе и навсегда... — эхом отозвались в его голове её слова. Феликс опустился на колени прямо в кровавую жижу. Он понял, что теперь она действительно никуда от него не денется. Она останется в его памяти этим сломанным телом, этим вечным «прости», которое теперь должен был произнести он — но некому было его слушать. Где-то вдалеке завыла сирена, но для Кристины этот звук уже ничего не значил. Она наконец-то перестала скучать. Она наконец-то была свободна от его запаха, от его голоса и от этой удушающей любви, которая в конечном итоге её и убила.