Путаница

Лед в стакане Феликса давно растаял, превратив виски с колой в бурую безвкусную жижу. Он сидел у барной стойки, уставившись в одну точку. Справа, на расстоянии вытянутой руки, сидела Кристина. Между ними пролегла не просто стойка, а целая пропасть из двух месяцев тишины и одного предательства. Воздух в баре был тяжелым, пропитанным дешевым парфюмом, табачным дымом и перегаром. Кристина пришла со своей компанией, он — со своей, но сейчас они оба были заложниками этого случайного соседства. Она демонстративно не смотрела в его сторону, сжимая в пальцах бокал. Феликс знал: прямо напротив входа, на улице, его ждет та самая девица, с которой он изменил Кристине 2 месяца назад. Но он не собирался выходить. Ему было тошно. Кристина же завела себе парня — громкого, самоуверенного типа — просто чтобы заполнить пустоту и позлить Феликса. План сработал: внутри у парня всё выгорало, когда он видел их вместе. — Крис, — его голос прозвучал глухо, едва пробиваясь сквозь гул музыки. — Я же вижу, что ты пытаешься всё это вытравить из памяти. Вижу, что на моем месте другой... Я всё понимаю. Но я, черт возьми, скучаю. Кристина медленно повернула голову. Ее взгляд был стеклянным, колючим. — Тебе не за чем скучать, Феликс. Ты сам выбрал этот путь. — Знаю, — выдохнул он, роняя голову на руки. Его друзья в это время шумно запирались в кабинках туалета, закидываясь новыми дозами, а компания Кристины высыпала на улицу глотнуть воздуха, оставив её одну в этом липком полумраке. Время близилось к закрытию. Неоновые вывески начали раздражающе мигать. Внезапно Кристина побледнела — её лицо приобрело оттенок сырой извести. Мир перед её глазами превратился в карусель на бешеной скорости. Она качнулась, и если бы не рука Феликса, вовремя перехватившая её поперек талии, она бы впечаталась лицом в кафельный пол. — Эй, ты чего? — Феликс мгновенно протрезвел от испуга. — Плывёт... всё плывёт... — прошептала она, вцепляясь в его рукав. Он не стал задавать лишних вопросов. Швырнул на стойку пару купюр, закрывая счет, и подхватил её, фактически волоча к выходу. — Отстань! Я сама! — она попыталась брыкнуться, но ноги её не слушались, заплетались, как ватные. — Крис, не дури. Ты едва слова выговариваешь, а траектория у тебя — как у подбитого самолета. Она замолчала, бессильно уронив голову ему на плечо. Внутри всё горело и выворачивалось: смешивать сильное успокоительное с крепким алкоголем было сродни самоубийству. Ночной город встретил их прохладой и пустыми проспектами. Феликс вел машину максимально осторожно, стараясь объезжать каждую выбоину, но любая кочка заставляла Кристину тихо, надрывно стонать. Когда они добрались до его дома, она уже почти не соображала, где находится. Он затащил её в квартиру, бережно снял куртку и довел до спальни. Уложив её на кровать, он уже собрался уйти, как её тонкие пальцы перехватили его запястье. — Фель... — М? — Останься. Не уходи, пожалуйста... мне страшно. — Крис, утром ты будешь меня ненавидеть за то, что я остался. Лучше я уеду. — Нет, пожалуйста... мне плохо. Он сдался. Желание быть рядом было сильнее гордости. — Хорошо. Только дай я сниму куртку. Следующие три часа были кошмаром. Он сидел в кресле рядом, каждые десять минут проверяя её пульс и спрашивая о самочувствии. Она лишь стонала «плохо» и в итоге забылась тяжелым сном. Феликс перебрался в зал, надеясь вздремнуть на диване, но тишину разорвали звуки из ванной. Он подлетел с места. Кристина, бледная как призрак, обнимала фаянсового «белого друга». Не желая смущать её, Феликс ушел на кухню, перерыл все шкафчики и нашел активированный уголь. Через пять минут она ввалилась на кухню, держась за стенку. — Ты как? — Хуёво, — прохрипела она, присаживаясь на край стула. — Держи. Пей. Она залпом проглотила таблетки, запила водой и покорно побрела обратно в постель, зарываясь в одеяло с головой. Феликс подождал немного, а затем тихо постучал в косяк двери. — Заходи. Он присел на край кровати, рука непроизвольно легла ей на плечо, но Кристина тут же дернулась и резко повернулась к нему. В её глазах, кроме боли, горела ярость. — Потому что я редкостная сволочь. Ты же знаешь. — Не сомневалась. Но скажи мне... почему она? Почему так быстро? Вы же даже не знали друг друга. — Я тебе больше скажу, — Феликс горько усмехнулся. — Я с ней только на утро и познакомился. — Вот именно! Что в ней такого особенного?! Парень вздохнул, глядя в окно на занимающийся рассвет. — Терять уже нечего. Ты меня, скорее всего, убьёшь, но... В общем, я её с тобой перепутал. Кристина замерла. В комнате стало слышно, как бьется её сердце. — Ты долбоёб? — Да. — Это я и так знаю. Подробности? — Я был пьян. В хлам. Помню только обрывки. И я... я потерял очки. А у меня, ты помнишь, минус семь. В том полумраке, со спины, по волосам, по запаху сигарет... я был уверен, что это ты. Кто же знал, что в баре окажется её точная копия? Кристина смотрела на него, пытаясь найти признаки лжи, но видела только усталость и искреннее раскаяние. Пазл сложился. Его нелепая ошибка стоила им двух месяцев ада. — То есть ты изменил мне, потому что перепутал меня с другой? — Блять, Крис, со стороны звучит как бред, я знаю. Но я был невменяем. — Ты всё равно долбоёб. — Я знаю. Наступила тишина. Тягучая, но уже не такая враждебная. — Ты меня еще любишь? — тихо спросила она. — Очень. Он встал, чувствуя, что разговор зашел в тупик. — Тебе лучше, я пойду в зал... — Феликс. Не уходи утром, пока я не проснусь. Рассвет Утро пахло крепким чаем и надеждой. Феликс проснулся первым, осторожно высвободив руку, которую Кристина во сне «забронировала», крепко прижав к себе. Он заварил чай и сел на кухне, тупо глядя в экран телефона. Когда Кристина выплыла из-за угла — заспанная, растрепанная и очень домашняя — он невольно улыбнулся. — Угу, — она схватила чашку, грея об неё ладони. — Почему ты не ушел? — Ты просила. Снова пауза. Тиканье часов на стене казалось оглушительным. — Послушай, — она подняла на него взгляд. — То, что ты ночью нес... про очки и «перепутал»... ты серьезно такой олух? — Еще хуже, чем ты думаешь. — Да уж, хуже некуда. И... ты правда любишь меня? — Да. Сильно. — Ясно... — она сделала глоток чая и тихо добавила: — И я тебя. Мир за окном начал просыпаться. — Крис... давай попробуем еще раз? Пожалуйста. Она долго смотрела в свою чашку, а потом едва заметно кивнула: — Ладно. Давай. Этой ночью они были молоды, разбиты и глупы. Но теперь, встретив рассвет вместе, они были готовы снова зажечь этот мир.