Повод к вызову

Стрелки часов медленно ползли к полуночи. Для девушки это был обычный рабочий вечер — череда бесконечных адресов, запаха антисептика и тусклого света уличных фонарей. Сидя в салоне служебной «Газели», она привычным движением пересчитывала ампулы и проверяла целостность упаковок в оранжевом чемодане. Рация хриплым голосом диспетчера выдала очередной адрес: — Третья бригада, вызов. Высокая температура, подозрение на гипертермию. Машина скорой тронулась. Водитель не спешил — сирена была ни к чему, ехали в обычном темпе, плавно вписываясь в повороты пустых дорог. Кристина смотрела в окно на мелькающие витрины, настраиваясь на рабочий лад. Нужная многоэтажка встретила их тёмными окнами. Кристина подхватила тяжелую укладку и вышла из машины. К её удивлению, дверь подъезда оказалась приоткрыта — не пришлось возиться с домофоном. Поднявшись на нужный этаж, она остановилась перед массивной дверью и трижды, по-деловому ритмично, постучала. За дверью послышались тяжелые, шаркающие шаги. Когда замок щелкнул, на пороге показался парень. Он выглядел скверно: мертвенно-бледная кожа, лихорадочный блеск в глазах и тяжелое ватное одеяло, в которое он кутался, словно в кокон. — Добрый вечер. Скорая. Вызывали? — спросила Кристина, профессиональным взглядом сканируя пациента. — Ага, — небрежно бросил он, даже не пытаясь изобразить вежливость. Развернувшись, он побрёл вглубь квартиры, коротким кивком приглашая её следовать за собой. В спальне царил полумрак. Парень тяжело опустился на край помятой кровати, а Кристина, не теряя времени, придвинула стул и расположилась напротив. — Да ещё вчера началось... поднялась немного, но я на работу пошёл, — голос его звучал глухо и прерывисто. — А сегодня, час назад, как жахнуло. По ощущениям — под сорок. — Знобит? — Кристина заметила, как мелко дрожат его плечи под слоями ткани. — Как я могу к вам обращаться? — спросила она, заполняя в голове первые строчки медицинского протокола. — Феликс. — Кристина, — представилась она в ответ и чуть смягчила тон. — Феликс, можно ваше запястье? Она протянула руку, чтобы взять его кисть. Кожа парня была обжигающе сухой, почти пергаментной. Кристина поднесла термометр к его руке, и прибор негромко пискнул, высветив на дисплее тревожные цифры. — Сорок один и пять, — констатировала она, и в её голосе впервые за вечер промелькнуло настоящее беспокойство. — С таким «багажом» на работу не ходят, Феликс. Сейчас будем сбивать. Кристина нахмурилась, глядя на цифры. Ситуация из «обычного вызова» стремительно переходила в разряд экстренных. Она быстро открыла чемодан, извлекая ампулы для литической смеси. — Так, Феликс, сорок один и пять — это уже не шутки. Организм буквально плавится. Снимайте одеяло, нужно обеспечить теплоотдачу, — скомандовала она, наполняя шприц. — Я... я думал, само пройдет, — простучал он зубами. — У нас сейчас отчетный период, конец квартала. Дебет с кредитом сами себя не сведут. Кристина мельком взглянула на рабочий стол в углу комнаты, заваленный распечатками таблиц, папками и чеками. Рядом с ноутбуком сиротливо стояла кружка с недопитым, уже покрывшимся пленкой кофе. — Кем же вы работаете, что готовы сгореть на работе в буквальном смысле? — спросила она, протирая спиртовой салфеткой его плечо. — Бухгалтером, — выдохнул он, — В крупной строительной фирме. Если я не подам данные завтра до десяти утра, у нас полетят все графики выплат. — Значит, вы — тот самый человек, который держит на плечах все кирпичи этого города? — Кристина позволила себе легкую, подбадривающую улыбку. — Очень ответственно. Но мертвый бухгалтер фирме полезен еще меньше, чем больной. Она убрала шприц и присела на край стула, наблюдая за его состоянием. Нужно было подождать минут десять, пока лекарство начнет действовать. — А вы? — Феликс чуть приоткрыл глаза. Лихорадочный блеск в них стал чуть менее агрессивным. — Давно в скорой? Кристина... красивое имя. Редко встретишь медика, который представляется первым. — Три года, — ответила она, поправляя выбившийся локон из прически — Обычно на вызовах не до имен, люди либо в панике, либо в забытьи. Но вы, Феликс, кажетесь на редкость сознательным пациентом, даже при сорока одном градусе. — Приятно познакомиться, Кристина, — он попытался улыбнуться, хотя губы все еще были сухими. — Жаль только, что обстоятельства такие... неформальные. Я обычно выгляжу чуть лучше. И не в таком количестве слоев одежды. — Поверьте, в моей работе «хороший вид» — это когда пациент дышит ровно и самостоятельно, — она коснулась его лба тыльной стороной ладони. — Кажется, потихоньку отпускает. Кожа стала влажной. — Спасибо. Вы, наверное, очень устаете? — Феликс внимательнее посмотрел на девушку, замечая тени под её глазами. — Весь вечер на ногах, пока такие, как я, пытаются сводить балансы до полуночи. — Работа как работа, — она пожала плечами, но в её жесте не было усталости, скорее спокойная уверенность. — Главное, что цифры на моем термометре начали падать. Это мой любимый вид «баланса». Прошло около двадцати минут. Воздух в комнате, казалось, стал чуть легче, а тяжелое оцепенение, сковавшее Феликса, начало постепенно отступать. Лихорадочный румянец сменился естественной бледностью, и дыхание парня выровнялось. — Ну вот, — Кристина взглянула на контрольное деление градусника. — Тридцать восемь и четыре. Жить будете, бухгалтер. Главное — завтра никаких отчетов. Только постельный режим и много жидкости. Это приказ. Феликс слабо улыбнулся. Ему действительно стало легче, мысли прояснились, и теперь он мог получше разглядеть свою спасительницу. В тусклом свете настольной лампы Кристина выглядела удивительно спокойной, несмотря на тяжелую смену. — Спасибо, Кристина. Вы даже не представляете, как вовремя приехали. Я уже начал путать цифры в таблицах с какими-то странными образами, — признался он, поправляя одеяло, которое теперь служило просто защитой от легкого сквозняка. — Это галлюцинации от интоксикации, обычное дело при сорока одном, — она профессионально, но мягко закрыла свой оранжевый саквояж, щелкнув замками. — Но всё-таки постарайтесь больше так не рисковать. Ваша фирма не развалится за два дня, а вот здоровье — штука хрупкая. — Постараюсь, — пообещал Феликс. — Знаете, я редко встречаю людей, с которыми так... просто. Даже в таком состоянии. Обычно врачи либо слишком суровы, либо слишком спешат. Кристина закинула ремень сумки на плечо и на мгновение задержалась у двери, обернувшись. Она посмотрела на него не как на пациента из протокола, а просто как на интересного человека, с которым столкнула её эта бесконечная ночь. — Работа такая, Феликс. Нам часто приходится видеть людей в их худшие моменты. Но с вами было на удивление приятно поболтать. Это редкость для ночного вызова. Она направилась к выходу, и Феликс хотел было подняться, чтобы проводить её, но она жестом остановила его: — Лежите. Я сама найду выход, дверь захлопну. Уже в прихожей, поправляя куртку, она еще раз заглянула в комнату. — Спасибо за приятную беседу, Феликс. Поправляйтесь. И… удачи с вашим годовым балансом, когда встанете на ноги. — Спасибо, Кристина. Берегите себя на дорогах, — негромко ответил он ей вслед. Дверь тихо щелкнула. Феликс остался один в тишине квартиры, глядя на пустой стул, где только что сидела девушка, которая за полчаса стала ему чуть ближе, чем просто случайный врач скорой помощи. А Кристина уже спускалась по лестнице, вдыхая прохладный ночной воздух и настраиваясь на следующий адрес, унося с собой тепло этого короткого и странного знакомства. Прошло полгода. За это время лица пациентов слились для Кристины в одну бесконечную череду бледных масок, жалоб и диагнозов. Февральская стужа пробирала до костей, и единственным спасением на подстанции был старый автомат, выдававший нечто отдаленно напоминающее кофе. Кристина стояла в очереди в бухгалтерию — нужно было забрать квиток по переработкам. В маленьком кабинете, заваленном папками, сидел новый сотрудник. Он сосредоточенно печатал, не поднимая глаз от монитора. — Доброе утро. Я за расчётным листом, третья бригада, — сухо бросила Кристина, потирая затекшую шею. Парень поднял голову. На мгновение он замер, внимательно вглядываясь в её лицо, уставшие глаза и выбившийся из причёски локон. — Кристина? — негромко произнес он, и в его голосе послышалась странная смесь радости и неловкости. Она нахмурилась, профессионально сканируя его черты. Симпатичный, здоровый румянец, подтянутый. Никаких катетеров, никаких носилок. В памяти не всплывало ничего. — Мы знакомы? Простите, у меня за ночь было двенадцать вызовов, память немного барахлит, — честно призналась она. — Высокая температура и подозрение на гипертермию, пол года назад — подсказал он с легкой улыбкой. — Мы тогда с вами ещё приятно побеседовали) Вспоминаете? Кристина замерла. В голове щелкнуло. Тот самый «мертвенно-бледный» парень из темной квартиры, который готов был сгореть за свой отчет. — Феликс? — она наконец улыбнулась, и лед усталости начал таять. — Боже, я вас не узнала. Вы выглядите... ну, живым. Это вам очень идет. Но что вы делаете здесь, в нашей бухгалтерии? А как же ваша великая строительная империя? Феликс усмехнулся, откидываясь на спинку кресла. — Империя пала. Буквально через месяц после вашего визита фирма обанкротилась. Счета заморозили, руководство разбежалось. Все те отчеты, ради которых я чуть не отдал концы, оказались просто макулатурой. — Обидно, — Кристина сочувственно покачала косой. — Наоборот, — Феликс качнул головой. — Это было лучшее, что могло случиться. Я сидел дома, смотрел на пустой экран и понял, что не хочу больше считать чужие миллионы, пока мое собственное давление зашкаливает. Увидел вакансию здесь, на подстанции. Подумал, что раз уж вы меня тогда «сбалансировали», то и мне стоит поработать поближе к реальности. Он протянул ей листок с расчетами, но не выпустил его сразу, когда она взяла край бумаги. — Знаете, я тогда обещал, что буду сознательным. Теперь я сознательный коллега. И я все еще должен вам нормальный кофе за ту беседу. На этот раз — без риска для жизни. Кристина посмотрела на него — теперь уже не как на пациента из прошлого, а как на человека. — Принимается, Феликс. Только чур кофе настоящий, а не из того агрегата в коридоре. — Договорились. Зайду за вами после смены? — Буду ждать, — Кристина спрятала листок в карман халата и, уходя, поймала себя на мысли, что этот рабочий день внезапно перестал казаться таким бесконечным. Прошло полгода. Между ним и Кристиной завязалась та самая редкая, крепкая дружба, которая строится на общих шутках в курилке, литрах выпитого в перерывах кофе и молчаливом понимании с полувзгляда. Вечер выходного дня для Кристины тянулся лениво и мирно. Она сидела на своей маленькой кухне, обхватив ладонями кружку с горячим чаем. На плите тихо свистел чайник, за окном капал летний дождь, а мысли девушки уже витали где-то в завтрашней утренней смене. Она планировала лечь пораньше, чтобы хоть раз за неделю выспаться. Тишину нарушила резкая вибрация смартфона. На экране высветилось лаконичное: «Феликс». Кристина улыбнулась, думая, что он звонит обсудить какой-нибудь очередной казус из отчетности или позвать на обед, и быстро подняла трубку. — Алло, да? Феликс, ты чего так поздно? — Кристина? — в трубке раздался незнакомый, грубоватый мужской голос. Сердце девушки пропустило удар, а в голове мгновенно пронеслись самые мрачные сценарии: авария, драка, больница. — Да, я. А вы кто? — Понятно. Ты же вроде кентуешься с этим кадром? С Феликсом? — Допустим, — осторожно ответила она, сжимая кружку сильнее. — Слушай, выручай. Оно бухое в стельку. Просто в хлам. Я не знаю, куда его везти. К себе не могу — у меня дома жена, она меня вместе с этим «подарком» на улицу выставит. Но его надо забирать, пока он тут дров не наломал или не уснул в салате. Бар «Калибри». Знаешь такой? Кристина прикрыла глаза и тяжело вздохнула. Образ вечно собранного Феликса тяжело вязался с образом «бухого в стельку» посетителя ночного бара. — Ох, блять… Ладно. Никуда его не девайте, сейчас буду. Она быстро накинула куртку прямо поверх домашней футболки и вызвала такси. Ночной город пролетал за окном размытыми огнями. Зайдя в «Калибри», Кристина поморщилась от удара по ушам громкой музыкой и резкого запаха перегара. Своего «алкаша» она увидела сразу. Феликс сидел у барной стойки, опасно накренившись вправо. Его плечи, обычно прямые, сейчас поникли, а взгляд блуждал где-то в районе потолка. Рядом стоял тот самый «кент» — коренастый парень, который выглядел крайне измученным. — О, спасительница! — воскликнул незнакомец. — Забирай его, ради всего святого. Кристина подошла ближе. — Феликс, подъем. Концерт окончен, едем домой. — Крис-с-стина? — протянул он, пытаясь сфокусировать на ней взгляд. — Ты... ты чего такая мелкая сегодня? Как кнопка. Когда она попыталась схватить его за руку, Феликс неожиданно начал сопротивляться, проявляя пьяное упрямство. Он цеплялся за край стойки, что-то бормоча про незакрытый период. Кристина, не теряя времени, подхватила его сумку, бесцеремонно залезла внутрь и достала кошелек. Расплатившись с его другом за выпитое и отдав чаевые бармену, она принялась искать ключи. Обшарив все карманы сумки и кофты Феликса, она поняла: ключей нет. Видимо, потерял где-то в процессе веселья. Оставлять его в подъезде или везти в гостиницу было выше её сил — профессиональная привычка заботиться о своих взяла верх. — Поедешь ко мне, горе луковое, — скомандовала она. Картина на выходе из бара была эпичной. Миниатюрная Кристина, 155 см, 45 кг, буквально вела за шкирку, как нашкодившего щенка, огромного Феликса, 193 см, который обладал довольно крепким телосложением. Она вцепилась в воротник его кофты, удерживая его равновесие, и почти волоком дотащила до такси. Водитель посмотрел на них с нескрываемым сочувствием к девушке, но промолчал. Кое-как затащив его в квартиру и захлопнув дверь, Кристина обессиленно привалилась к косяку. Феликс стоял посреди прихожей, покачиваясь, но, кажется, прохладный воздух и поездка немного привели его в чувство. — Так, — строго сказала она, указывая на диван. — Дуй спать. Утром будем разбираться, где твои ключи и твоя совесть. — Не-е-ет, — протянул Феликс. Голос его внезапно стал глубже и чище. — Не хочу спать. — Ишь чего! — возмутилась Кристина, стягивая кроссовки. — А что ты хочешь? — Тебя-я… — выдохнул он. Парень, больше не пошатываясь, сделал шаг к ней. Его движения обрели странную, тягучую уверенность. Он сократил расстояние в два счета, возвышаясь над ней, как скала. Прежде чем Кристина успела вставить колкое замечание, он положил руки на её талию. Ладони были горячими, почти обжигающими сквозь тонкую ткань майки. Он медленно наклонился к её шее, вдыхая запах её кожи. Кристина стояла в шоке, чувствуя, как по телу пробегает табун мурашек. — Иди проспись! — она с силой оттолкнула его, упираясь ладонями в его грудь. — Ты пьян, Феликс! Это не смешно. Она ожидала, что он упадет, но Феликс лишь отступил на шаг, не сводя с неё горящего взгляда. В этом взгляде уже не было пьяного тумана — там было нечто другое, копившееся долгие месяцы за маской «просто дружбы». — Я пьян, Крис, но не слеп, — тихо произнес он. — Я полгода смотрю, как ты бегаешь по вызовам, как засыпаешь на плече в автобусе... Думаешь, я железный? Он снова шагнул к ней, но на этот раз медленно, давая ей возможность уйти. Но Кристина не ушла. Её собственное сердце колотилось в ритме безумного марша. Она вспомнила тот первый вечер, его бледное лицо под одеялом, его шутки в бухгалтерии, его поддержку. Гнев внезапно испарился, оставив после себя томительное, сладкое напряжение. Когда он снова коснулся её щеки, она не отстранилась. Напротив, она сама подалась навстречу его руке. — Ты пожалеешь об этом утром, — прошептала она, хотя её пальцы уже сами вплелись в его волосы. — Утром — пусть, — ответил он, накрывая её губы своими. Их слияние в коридоре было не просто всплеском страсти — это был тектонический сдвиг, сломавший все плотины, которые они возводили месяцами. Кристина, всегда такая собранная и рациональная, чувствовала, как земля уходит из-под ног. Когда Феликс, больше не скрывая своего превосходства в росте, прижал её к стене, её лопатки коснулись прохладных обоев, но она этого почти не заметила — жар, исходящий от его тела, был куда сильнее. Одежда летела в стороны рваными, лихорадочными движениями. Пуговицы его рубашки с треском поддавались её пальцам, а он, не разрывая поцелуя, жадно впивался в её губы, словно пытаясь выпить сам её вдох. В этом поцелуе не было нежности — только дикий, первобытный голод и привкус терпкого виски. Феликс подхватил её под бедра, и Кристина инстинктивно обхватила его талию ногами, став с ним единым целым ещё до того, как они достигли постели. Её ладони впивались в его крепкие плечи, оставляя на бледной коже алеющие отметины. Каждый его шаг в сторону спальни отдавался в её теле электрическим разрядом. Когда они рухнули на кровать, пространство вокруг них будто сузилось до размеров их горящих тел. Феликс нависал над ней, и в полумраке его глаза казались черными провалами, полными обожания и власти. Он входил в неё медленно, мучительно, заставляя Кристину выгибаться дугой и закусывать губу, чтобы не издать лишнего звука. Это было остро, на грани боли и высшего наслаждения — чувство, будто тебя выворачивают наизнанку, обнажая самую суть. Ритм становился рваным, безумным. Кристина задыхалась, её пальцы судорожно сжимали простыни, а Феликс шептал её имя — хрипло, сорванным голосом, как молитву или проклятие. В этот момент не существовало ни подстанции, ни отчётов, ни завтрашнего похмелья. Была только эта пульсирующая темнота и тяжесть его тела, вжимающего её в матрас. Финал настиг их одновременно — ослепительный, как фотовспышка, выжигающий сознание добела. Кристина вскрикнула, пряча лицо в изгибе его шеи, чувствуя, как его сердце бьется о её грудную клетку так сильно, будто хочет проломить ребра. Это было освобождение — долгожданное, почти болезненное, стирающее все границы между ними. Когда буря утихла, в комнате воцарилась тяжелая, влажная тишина, нарушаемая только их прерывистым дыханием. Феликс не спешил отстраняться, он уткнулся лбом в её плечо, накрывая её своим телом, словно живым щитом. Кристина чувствовала, как капли пота скатываются по её коже, и это ощущение было странно правильным. Она прижалась к нему сильнее, чувствуя, как её веки тяжелеют. Счастье, смешанное с абсолютным физическим истощением, накрыло её теплой волной. Положив голову на его широкую грудь, она слушала, как его пульс постепенно замедляется, и засыпала с улыбкой на губах. Феликс осторожно повернул голову и поцеловал её в макушку, вдыхая родной запах. Он знал, что завтра всё будет сложно. Будут неловкие паузы, вопросы о ключах и, возможно, долгий серьезный разговор. Но, глядя на её спящее лицо в неверном свете уличного фонаря, он понимал: эта ночь стоила каждой секунды будущей неловкости. Утро началось не с пения птиц, а с того, что солнечный луч нагло приземлился Кристине прямо на переносицу. Она поморщилась, пытаясь перевернуться на другой бок, но почувствовала, что её придавило чем-то тяжелым и очень горячим. Приоткрыв один глаз, она увидела Феликса. Этот длинный бухгалтер развалился на её кровати так, будто владел этой квартирой минимум лет десять. Одна его рука по-хозяйски покоилась на её талии, а лицо выражало абсолютное, безмятежное блаженство, даже несмотря на то, что вчера он выпил столько, сколько средний человек выпивает за год. Память Кристины выдала четкую картинку: коридор, сорванная одежда и Феликс, который проявлял чудеса доминантности, нагло игнорируя её попытки казаться просто подругой. — Проснулась, Дюймовочка? — раздался сонный, но до чертиков довольный голос. Феликс приоткрыл один глаз и расплылся в такой самодовольной улыбке, что Кристина мгновенно почувствовала, как внутри закипает праведное негодование. — Ты… ты чего лыбишься? — прошипела она, резко садясь в постели и натягивая на себя одеяло. — Ты хоть помнишь, что ты вытворял? Ты мне чуть дверь в прихожей не вынес! А таксист? Он же теперь про нас легенды будет в парке рассказывать! Феликс лениво потянулся, ничуть не смущенный её тоном. Он закинул руки руки за голову, демонстрируя во всей красе свой торс, и подмигнул ей. — Помню, что ты была очень даже «за», когда я тебя на стол усадил. И про таксиста не переживай — он просто завидовал. У меня, знаешь ли, внезапно открылось второе дыхание. Спортивный интерес, так сказать. — Спортивный интерес?! — Кристина вспыхнула. — Ах ты, падла! Она не выдержала. Схватив ближайшую подушку, она с размаху опустила её на его самодовольную физиономию. Удар! — Эй! Полегче, я вообще-то раненый! У меня контузия от виски! — захохотал Феликс, пытаясь закрыться руками. — Это тебе за «Дюймовочку»! — Она замахнулась второй раз, целясь в его взъерошенную макушку. — И за то, что ключи потерял! И за то, что я теперь на смену опаздываю! Удар! Удар! — Ладно, ладно, сдаюсь! — Феликс ловко перехватил её запястья и одним движением повалил обратно на подушки, нависая сверху. Его лицо было в паре сантиметров от её, и наглый огонек в глазах никуда не делся. — Слушай, Крис, ну признай: это был лучший аудит в твоей жизни. Кристина тяжело дышала, глядя в его насмешливые глаза. Она хотела еще раз его ударить, или хотя бы укусить за плечо, но его близость — такая свободная, беззастенчивая и горячая — снова начала кружить ей голову. — Ты идот, — буркнула она, хотя сопротивляться перестала. — Иди в ванную, там аспирин. И не вздумай выпить весь мой кофе, бухгалтер-налетчик. Феликс весело чмокнул её в кончик носа и прикрывшись наволочкой от подушки, поднялся с кровати. — Как скажешь. Но учти: за вчерашнюю эвакуацию я готов отрабатывать. Можем повторить вечером, только уже без «Калибри» и лишних зрителей. Кристина запустила в его уходящую спину тапком. — В очередь встань, отрабатыватель! И ключи свои найди, а то будешь жить на коврике! Когда дверь в ванную закрылась и послышался шум воды, Кристина откинулась на подушки и невольно улыбнулась. Да, он был наглым, невыносимым и слишком свободным для её правильного мира. Но, кажется, именно такого взрыва ей и не хватало все эти полгода. — Черт, — прошептала она, глядя на часы. — Смена. Убьют. Она вскочила с кровати, чувствуя, что это утро — несмотря на головную боль и опоздание — было самым бодрым за последние несколько лет. Вечер выдался прохладным. Когда смена Кристины наконец закончилась, она вышла за ворота подстанции, потирая затекшую шею. Феликс уже ждал её, прислонившись к своей машине. Он больше не был тем пьяным или наглым утренним захватчиком её постели. Сейчас, в свете вечерних фонарей, он выглядел просто… Феликсом. Свободным, чуть ироничным, но на удивление молчаливым. Он предложил её подвезти, на что та согласилась. Уже по прибытию на место назначения, она пригласила парня зайти. Они дошли до её подъезда почти в тишине. Тот драйв, который гнал их вперед ночью и заставлял подкалывать друг друга утром, сменился странным, вязким онемением. Зайдя в квартиру, Кристина привычным жестом скинула кроссовки и прошла на кухню. Феликс зашел следом, но не по-хозяйски, как вчера, а как-то боком, остановившись в дверном проеме. Квартира, которая еще двенадцать часов назад была полем боя и страсти, теперь казалась слишком маленькой для них двоих. — Чай? Кофе? — Кристина замерла у чайника, не оборачиваясь. — Давай просто... посидим? — предложил Феликс. Голос его звучал глухо. Они уселись за стол. Сейчас между ними лежал невидимый отчетный лист, который никак не хотел сходиться. — Крис, — Феликс первым нарушил тишину, вертя в руках пустую сахарницу. — Слушай, утро было... весёлым. Но давай начистоту. Мы оба понимаем, что вчерашнее — это не просто «перепил» и «удачно зашла». —Удачно!? Кристина подняла на него взгляд. Её обычная боевая уверенность куда-то испарилась. Она чувствовала себя не фельдшером со стажем, а девчонкой, которая случайно разбила дорогую вазу и теперь ждет, что скажут родители. — Ладно… И что ты предлагаешь? — тихо спросила она. — Мы коллеги, Феликс. На подстанции и так сплетни по углам, а тут… если это было просто «разовое мероприятие», то нам будет очень хреново работать вместе. Феликс перестал мучить сахарницу и посмотрел ей прямо в глаза. Весь его напускной прикол куда-то исчез. — В том-то и дело, что оно не разовое. По крайней мере, для меня. Я полгода ходил вокруг тебя, Кристина. Считал твои сверхурочные и бесился, что ты гробишь себя на этих сменах. Вчерашний бар был просто... ну, катализатором. Глупым, пьяным, но честным. Кристина почувствовала, как горло перехватило. Она ждала шутки, очередного подкола про дюймовочку, но он был серьезен. — Я боюсь всё испортить, Феликс, — честно призналась она, и её голос чуть дрогнул. — У нас такая хорошая дружба была. А теперь… теперь я даже не знаю, как на тебя смотреть на планерке. Феликс вдруг усмехнулся — той самой своей свободной, чуть наглой улыбкой, которая всегда её бесила и притягивала одновременно. — А ты не смотри. Ты просто знай, что в бухгалтерии сидит парень, который вечером заберет тебя, накормит и, если надо, снова получит подушкой по морде. Он протянул руку через стол и накрыл её ладонь своей. — Нам не нужно решать всё прямо сейчас, «что делать дальше» и «какие у нас отношения». Давай просто... не будем делать вид, что ничего не было. Попробуем сходить на нормальное свидание? Где-нибудь, где нас не знают. Кристина посмотрела на его длинные пальцы, накрывшие её руку, и почувствовала, как неловкость медленно отступает, уступая место теплу. Она вдруг поняла, что ей не хочется, чтобы он уходил. — Ладно, бухгалтер, — она чуть сжала его ладонь в ответ. — Но учти: если ты еще раз решишь «утолить жажду» в коридоре, я реально куплю тебе ошейник. С шипами. Феликс рассмеялся, и это был тот самый звук, который окончательно разрядил обстановку. — Ловлю на слове, Крис. Шипы — это уже интересно. Новые фетиши появляются? Они просидели на кухне до глубокой ночи, просто разговаривая — теперь уже по-настоящему. И когда Феликс уходил, он не стал её целовать в дверях, лишь легонько коснулся губами лба. — До завтра, Дюймовочка. — Иди уже, пока подушку не достала! — крикнула она ему вслед, улыбаясь так широко, как не улыбалась уже очень давно.