300 километров до ада

Это было в Монако, в отеле, вечером на кануне. Запах дорогого парфюма, смешанный со стойким, едким ароматом дешёвого секса. Кристина знала этот запах. Она чуяла его за версту, как хищник чует кровь. Феликс стоял у окна, застёгивая рубашку. Его спина — та самая спина, которую она целовала каждое утро — сейчас казалась ей спиной незнакомца. Чужого, грязного животного. — Кто она? — её голос не дрожал. Он был мёртвым. Холодным, как лёд в стакане с виски, который она сжимала так сильно, что костяшки побелели. Феликс обернулся. В его глазах не было раскаяния. Только усталость и какая-то тупая, животная злость. — Крис, не начинай. Это ничего не значит. Просто... сброс напряжения. Перед гонкой. Ты же знаешь, как это бывает. — Сброс напряжения? — она медленно поднялась с кресла. Каждый её шаг отдавался глухим стуком сердца в ушах. — Ты спал с этой... сучкой в нашей постели, Феликс. Ты, мать твою, притащил её сюда, пока я была на брифинге. Она подошла вплотную. В нос ударил этот запах. Его и её. Это было физически невыносимо. Кристина замахнулась и влепила ему пощёчину. Звонкую, хлёсткую. На его щеке мгновенно вспыхнул красный след. — Ты мразь, — прошептала она, и её лицо исказилось в гримасе, в которой ненависть смешалась с такой глубокой болью, что казалось, её внутренности выворачивают наизнанку. — Я отдала тебе всё. Всю себя. А ты... ты просто вытер об меня ноги. Как об коврик в боксах. Феликс перехватил её руку, когда она попыталась ударить снова. Его пальцы впились в её запястье, оставляя синяки. — А что я должен был делать? — прорычал он. — Ты одержима. Ты живёшь этими гонками. Ты видишь во мне только соперника в чужой команде, а не мужа. Я устал быть на втором месте после твоего болида, Кристина! — Я однолюб, Феликс! — она закричала, и этот крик разорвал тишину номера. Слёзы наконец хлынули из глаз, обжигая щёки. — У меня никого не было, кроме тебя. Никогда. И не будет. А ты... ты разрушил всё. Ты уничтожил нас. Она вырвала руку. Взгляд её упал на обручальное кольцо на пальце. Слишком тяжёлое. Слишком фальшивое. — Уходи, — сказала она. Тише, но с такой силой, что Феликс отшатнулся. — Уходи к ней. К кому угодно. Но чтобы завтра на треке я тебя не видела. Он посмотрел на неё — на эту женщину, которую он любил больше жизни, но, возможно, когда-то. — Я буду там, — бросил он. — Потому что это моя работа. И я выиграю эту гонку. Без тебя. Дверь захлопнулась, оставляя Кристину одну в комнате, которая до сих пор пахла его предательством. Она упала на пол, сжимая в руке кольцо, и завыла. Не заплакала, а именно завыла, как раненый зверь. Грязь. Внутри неё была только грязь. И её было не смыть ни одним душем в мире. Утром в Гран-При. Солнце палило нещадно, превращая асфальт в раскалённую сковородку. Запах бензина, жжёной резины и адреналина — обычно этот коктейль действовал на Кристину как наркотик. Но сегодня... сегодня ей хотелось блевать от этого запаха. Она стояла в боксах, затягивая ремни шлема. Адская головная боль разрывала череп. Всю ночь она не спала, прокручивая в голове его слова, его запах, образ той женщины, которую она даже не видела. Кристина посмотрела на соседний болид. Феликс уже сидел в кабине. Его шлем — красный с белой полосой — был опущен. Он не смотрел в её сторону. — Крис, ты как? — в наушнике прозвучал голос инженера. — Давление в норме? — В норме, — коротко бросила она. У неё не было сил на разговоры. Внутри неё кипела лава. Живая, обжигающая ненависть к человеку, который сидел в нескольких метрах от неё. И в то же время — безумная, отчаянная любовь, которую она не могла выкорчевать из своего сердца. Гонка началась. Старт. Рёв моторов, от которого вибрировало всё тело. Скорость. 100, 200, 300 километров в час. Кристина не видела трассу. Она видела красную корму болида Феликса перед собой. Он шёл первым, она — второй. Напряжение росло с каждым кругом. Кристина атаковала его на каждом повороте, заставляя его защищаться. Она хотела выдавить его с трассы, уничтожить его болид, его гонку, его самого. Злость застилала ей глаза, как красный туман. В наушнике что-то кричал инженер, но она его не слышала. Перед тоннелем — один из самых опасных участков. Кристина знала, что там нужно тормозить. Глубоко и жёстко. Но когда она подлетала к повороту, в голове вспыхнули его слова: «Просто сброс напряжения». Злость, которая копилась в ней всю ночь, вдруг трансформировалась в какое-то безумное, суицидальное решение. Нога, которая должна была нажать на тормоз, осталась неподвижной. Болид со свистом пролетел мимо точки торможения. Она не нажала. Она просто не нажала на эту чёртову педаль. Всё случилось мгновенно. Болид Кристины на полной скорости врезался в заднее колесо болида Феликса. Раздался оглушительный взрыв. Карбоновые обломки полетели во все стороны, как осколки гранаты. Её болид отбросило в бетонную стену. Кристина почувствовала чудовищный удар. Резкая, ослепляющая боль прошила всё тело, а затем наступила тьма. Она пришла в себя через несколько секунд. В кабине было полно дыма. Гул в ушах стоял такой, что она не слышала криков маршалов. Она попыталась пошевелиться, но не смогла. Тело её не слушалось. Где-то внизу, там, где раньше были её ноги, она чувствовала только холодную, липкую пустоту. И боль. Такую боль, что хотелось умереть. Кристина опустила взгляд. Её ног не было. Карбоновый монокок сплющило, превращая её нижнюю часть тела в кровавое месиво. Кровь текла по асфальту, смешиваясь с маслом и бензином. «Это я виновата», — эта мысль была такой чёткой и ясной в её затуманенном разуме. «Это всё из-за меня». Она повернула голову. Метрах в десяти от неё лежал болид Феликса. Он был полностью уничтожен. Кабины не было. И тут она увидела это. Красный шлем с белой полосой. Он выкатился из обломков болида и замер посреди трассы. Забрало шлема было открыто. Внутри... внутри шлема была голова Феликса. Отдельно от тела. Его глаза были открыты. Огромные, полные того же ужаса, который она видела вчера в отеле. Рот застыл в безмолвном крике. Из обрубка шеи текла кровь. Капли её попадали в открытое забрало, заливая его лицо. — Феликс... — её голос был тихим шепотом. Слёзы, смешанные с кровью и пылью, потекли по её лицу. Она не могла оторвать взгляд от этой головы. Её муж. Человек, которого она ненавидела за предательство, но которого любила больше всего на свете. Она сама убила его. Из-за своей злости. Из-за своей неспособности нажать на тормоз. В боксы подбежали спасатели, они начали разрезать её болид, пытаясь вытащить то, что осталось от её ног. Кристина не чувствовала их прикосновений. Она смотрела только на шлем Феликса. Она видела, как в его открытых глазах медленно тухнет жизнь. И она знала, что этот образ останется с ней навсегда. Каждую ночь, каждый день, до конца её жизни. Жизни без ног, без него, но с этой страшной, гниющей виной в сердце. Кристина была однолюбом. И она только что убила свою единственную любовь. И эта вина будет страшнее, чем любая боль от потерянных конечностей. Эта вина будет медленно, день за днём, выжигать её изнутри, пока от неё не останется ничего, кроме этого страшного образа красного шлема на асфальте Монако. Edit 𝐷𝑒𝑙𝑎𝑡ь 𝑘𝑢𝑛𝑖 𝑏𝑙𝑎𝑔𝑜𝑒 𝑑𝑒𝑙𝑜 || 𝑃𝑖𝑧𝑑…