Часть 1 Забытый пленник

Я создал небо — чтобы видеть, как ты смотришь вверх. Я создал время — чтобы ждать, пока ты обернёшься. Но время стало старше меня, и небо упало в мои руки. Всё, что я удержал — твой неясный след на воде, призрачный, как дыхание Вечности. Я создал Вселенную, чтобы скрыть тебя от смерти, но потерял тебя среди звёзд. И пусть Воды Вечности смоют следы богов, пусть Время вытравит их имена из памяти людей — я останусь… Пока сердце Мироздания бьётся в глубинах Космоса, я иду к тебе, любовь моя…. Глава 1 Забытый пленник. Кичиро, пожилой придворный лекарь, страдающий от трёхдневного недосыпа и часто повторяющихся приступов грудной жабы, медленно спускался по выщербленным каменным ступеням, ведущим в самое сердце дворцовой темницы. Полы его длинных тёмно-синих одежд шуршали, собирая пыль и паутину с древних плит. Здесь сырость въедалась в кожу, а воздух был тяжёлым, будто насыщенным чужими страхами и болью. Это было последнее место на всей планете, где он хотел бы в данный момент находиться. На сколько этажей вглубь простирался королевский дворец, Кичиро не знал, да и не хотел знать. Всё, чего он сейчас желал — вернуться к солнечному свету и свежему воздуху. Контраст с верхними покоями дворца был разительным и угнетающим: все внешние звуки исчезли, словно ему заткнули уши ватой, оставив только эхо шагов, отбивающееся от стен, и шум капель воды. С каждым пролётом лестницы становилось всё холоднее и холоднее, сырость пробирала до костей, со сводчатого потолка сочилась влага, где-то близко шумела подземная река. Его провожатый, тучный мужчина средних лет, громко топал ногами впереди, освещая дорогу жутко чадящим факелом. Наконец, спуск закончился: впереди виднелся узкий коридор с низким закопчённым потолком, по обеим сторонам которого размещались выбитые прямо в скале крохотные кельи, забранные толстыми коваными решётками. В нос ударила отвратительная вонь фекалий, гнили и давно не мытых тел. Доктор невольно поморщился и поднёс к носу шёлковый, пропитанный благовониями платок, когда его спутник остановился у одной из камер. — Вот он. — охранник приблизил дрожащее пламя к решетке, пытаясь разглядеть пленника в его колеблющемся свете. Лекарь подошёл ближе и удивлённо выпучил свои раскосые тёмные глаза. — Почему он в таком состоянии?! Что вы с ним сделали?! — он вцепился руками в ржавые прутья так, словно хотел их сломать. — Как мы можем показать его родственникам? Он хоть жив вообще?! Его провожатый безразлично хмыкнул, нахмурился, почесав необъятное пузо грязной пятернёй: — На счёт этого заключенного были даны конкретные указания: кормить, и вместо воды давать настой Сонного Корня. И больше никаких. Нам не сказали, кто он, но совершенно точно дали понять, что он опасен. Мы держим его в кандалах, но, впрочем, в этом теперь нет необходимости — он всё время спит. Мы будим его, чтобы покормить, но в последнее время он есть перестал, и вообще потерял интерес к жизни. Уже не задаёт вопросы и не пытается с нами договориться. Мы лишь выполняли приказ короля. У Кичиро сердце ушло в пятки, когда он присел на корточки перед лежащим на каменном полу узником и перевернул его на спину. Перед ним находился юноша в расшитой золотом одежде, залитой высохшей кровью, вытекшей, очевидно, из глубокой раны на груди. Ссадины от ржавых браслетов на запястьях и лодыжках нагноились и распухли. Бледные губы потрескались и на них запеклась темно-бордовая корка. — Почему у него завязаны глаза? — доктор недоумённо разглядывал влажную грязную ткань, закрывавшую арестанту пол-лица. — Вы бы их видели… — пробубнил охранник. — И что с ними? — лекарь начинал терять терпение, снова столкнувшись с невежеством и мракобесием простого народа. Здоровенный детина явно смутился и, глядя в стену, тихо произнёс: — Такие бывают только у колдунов, продавших свою душу в обмен на силу и власть… Он может наслать на вас проклятие. Кичиро резко обернулся, буравя его взглядом: — Я смотрю, ты большой специалист в этом деле! Святая Богиня! Этот мальчишка даже пошевелиться не может, потому что вы сделали из него совершенно бесполезный гниющий овощ! И вы всё ещё его боитесь?! — он коснулся пылающего лба больного пальцами и нахмурился. — Король приказал привести его в порядок. Он хочет вернуть его семье. — Значит, он важная шишка. — резюмировал толстяк, вытирая нос замусоленным рукавом. — Я распоряжусь, чтобы его подняли на верх. — И ради всего святого, снимите с него кандалы! — неожиданно для себя самого лекарь повысил голос. — Он едва дышит! — Не положено. Приказ короля. Его величество распорядится — тогда пожалуйста, — охранник нахмурил брови и посмотрел на говорившего с высоты своего немалого роста. — А может, он притворяется? А? Что тогда? Вы возьмёте на себя ответственность за то, что он может натворить?! — Принесите носилки. Не вздумайте тащить его за руки и ноги, или я за себя не отвечаю! Вы ещё не поняли, что наделали?! — Кичиро уже трясло от гнева. — Тупые исполнители приказов! Позови мне твоего начальника! Почему он ещё не здесь?! Это дело государственной важности! Богиня, вразуми эту тупую детину! Первая голова скатится с его плеч, следующая — твоя, попрощайся с ней! Охранник, наконец, словно проснулся, и рысью понёсся наверх выполнять указания. Лекарь устало махнул рукой и пошёл к выходу, снял со стены масляный светильник и с грустью глянул на юношу, лежащего на полу в беспомощной позе. — Это какими тварями нужно быть, чтобы довести человека до подобного состояния…       Подъём к солнечному свету дался Кичиро очень нелегко. Его суставы скрипели, а мышцы отказывались подчиняться. Он доковылял до ближайшей скамейки в саду и блаженно вытянулся на ней, приняв почти лежачее положение. Сердце его выписывало неимоверные кренделя, а в носу всё ещё стоял тяжелый дух каземата. Пение птиц почти оглушило его после давящей тишины нижнего мира. Но, лишь птицы… Он тяжело вздохнул, припомнив время, когда этот ухоженный сад оглашался смехом играющих детей и гуляющих девушек — первых красавиц королевства. Всё было по-другому при королеве Сорин. Упокой, Богиня, её душу, и прости за всё. Она страдала от того, что так и не смогла выносить наследника, но пробовала снова и снова, отправляя своих детей в Сад Нерождённых богини Аматерасу. Пускай Всеведующая и Всесильная присмотрит за ними… Теперь на троне рядом с правителем восседает бывшая наложница, родившая ему сына: хилого и не очень умного, но злобного и жестокого, как его мать и отец вместе взятые. С появлением новой королевы двор кардинально изменился: в душах людей поселился страх. Вместо смеха и звенящих молодых голосов теперь звучал лишь приглушённый ладонью шёпот. Доносы, зависть, подлость расцвели вокруг пышным цветом. Для молодых девушек, регулярно поставляемых ко двору в надежде на лучшую жизнь, стало опасно быть привлекательнее королевы. Всё оканчивалось довольно быстро: несчастной плескали в лицо крутым кипятком, и она отправлялась домой, оплакивать свою судьбу. Даже их богатые и знатные родители ничего не могли с этим поделать… Та же участь ожидала и красивых служанок, которые просто не задерживались при дворе, исчезая с завидной периодичностью. Но, было ещё кое-что, с чем доктор так и не смог смириться, — это то, что новая правительница убедила короля закрыть придворную школу для мальчиков, в которой их учили не только писать и читать — им давали знания намного шире и глубже, чем в любом подобном учебном заведении. Эта система позволяла отсеять одарённых детей, с которыми можно было заниматься далее, более углублённо, исходя из их склонности к определённым наукам и дисциплинам. Королева Сорин лично курировала процесс обучения и следила за регулярными пополнениями фонда королевской библиотеки, покупая научные труды учёных из дальних стран. Она очень любила детей, и в будущем, которое так для неё и не наступило, жена короля планировала открыть школы для девочек — прогрессивное веяние для погрязшей в неграмотности и суевериях стране. Для Кичиро она была, есть и будет единственной настоящей королевой: доброй, мудрой, настоящей женщиной, величественной и земной одновременно… Как воплощение Богини, излучающей свет… Она хотела жить, но судьба распорядилась по-иному… Он снова тяжко вздохнул, возвращаясь на грешную землю из прошлого, такого тёплого и приятного, как объятия любимого человека. Видимо, нынешним правителям образованные и умные молодые люди были ни к чему… Как это грустно. Холод пробежал по его сутулой спине, как ощущение близкого конца, как ледяное дыхание смерти… Он содрогнулся и обхватил себя руками, пытаясь успокоиться. Чтобы отвлечься от грустных мыслей, доктор посмотрел на здание дворца и в очередной раз восхитился гениальностью древних строителей, сумевших соединить два разных мира — надземный, в четыре этажа дворцовых покоев, и жуткий подземный мир тюрьмы, похожий на ад, в одном здании; причём, ничто не напоминало им друг о друге. Но, тем не менее, они всегда были рядом, должно быть, для того, чтобы живущие в Верхнем дворце помнили, что в любой момент, за малейшую провинность, их могут спустить вниз — туда, откуда не возвращаются. Так что замысел древних продолжал идеально работать и по сей день. Подошедший слуга низко поклонился: — Лекарь Кичиро? Король интересуется, как здоровье кронпринца. Док посмотрел на говорившего мутным взором и глубоко вздохнул. — Я сам доложу. Свободен. — он достал из-за пояса веер и принялся им обмахиваться. — Хорошо. — молодой человек, поклонившись, исчез. Доктор тяжело вздохнул, поднял глаза к синему небу, видимому сквозь зелёную листву, и устало потёр морщинистый лоб пальцами. Что он мог сказать своему правителю, который несколько дней назад сам был на волосок от гибели, заболев какой-то кишечной лихорадкой? Что его самый ценный пленник был забыт глубоко под землёй в вонючей темнице, опоён наркотиками и умирает от заражения крови? И что его придворный лекарь вряд ли сумеет ему помочь? Он вцепился пальцами в свои сильно поредевшие за последнее время волосы и крепко задумался. Когда носилки с пленником коснулись земли, доктор при первом же взгляде на больного при дневном свете пришёл в ужас. Всё было куда хуже, чем ему показалось в темнице. Кичиро бросало то в жар, то в холод, когда он внимательно осматривал своего пациента при дневном свете. Пульс на тонком запястье бился неровно и слабо, от тела исходил жар, как от печи, дыхание было частым и едва слышным. Кожа была очень светлой, отливающей нездоровой желтизной. — Ему недолго осталось. Ваш чёртов корень подтачивает его силы. Должно быть, он был совершенно здоров ещё две недели назад, а теперь я с трудом верю, что он выживет. Он выразительно посмотрел на начальника охраны темницы: — Почему мне не доложили, что он ранен? Почему о нём просто забыли? — Мы не знали. — бледный как смерть человек в униформе смотрел на него со смесью страха и непонимания в глазах. Он медленно потёр основание шеи, словно проверяя, достаточно ли крепко держится на плечах его голова. — Вы не заметили кровь на его одежде? Его рана разваливается от гноя! Видимо, лёгкое не было задето, иначе он бы не смог дышать. — Кичиро устало говорил сам с собой. — Всё равно, уже поздно. Если он умрёт, то полетят головы. Вы прекрасно знаете, как наш правитель скор на расправу. Он не станет разбираться, кто прав, а кто виноват… *** В покоях короля царил полумрак. Воздух, густой и плотный от благовоний, обволакивал со всех сторон и вызывал сонливость. Лекарь неприязненно покосился на дымящуюся опиумную трубку, лежавшую на широком блюде около кровати. Ему мучительно захотелось выбросить эту дрянь, медленно, но верно разрушающую разум самодержца, и открыть всё окна, впустив свежий воздух и свет. Но в то же время Кичиро понимал, что его король уже не сможет вырваться из когтистых лап зависимости и закончит свои дни в опиумном безумии. Он повидал на своём веку много подобных случаев. Опиум с лёгкостью ломал и более сильных… Сам правитель возлежал на высоких шелковых подушках, полуприкрыв глаза. Ему было немногим за сорок, но образ жизни, который он вёл, и слабое здоровье прибавляли ему лет. Чёрные атласные одежды невыгодно оттеняли блёклый цвет его лица с высокими скулами и острым подбородком. Он был бледен до желтизны и болезненно худ, но чёрные бездонные глаза с хитрым прищуром смотрели прямо в душу собеседника, не давая ни на секунду усомниться в сильной воле Хиро Такаши. Увидев вошедшего, король отослал сидевшую у его ног служанку прочь едва уловимым движением тонких пальцев, унизанных перстнями. Она резво вскочила и, согнувшись в три погибели, часто кланяясь, быстро засеменила к дверям, двигаясь спиной вперёд, ее кимоно шуршало по толстым коврам, которыми был услан весь пол в спальне короля. Тот сделал знак подойти, внимательно глядя на Кичиро из-под слегка опущенных ресниц не моргая. Лекарь поклонился и подошёл ближе, замерев перед ложем. — Говори. — голос был чуть надтреснут, но как всегда твёрд. Доктор собрался с духом и выложил всё, что знал, делая неимоверное усилие, чтобы не поддаться панике. Он знал короля с детства, но за все эти годы так и не смог преодолеть иррациональный страх перед этим человеком. Затем сделал паузу, позволяя тому осмыслить сказанное, и дополнил: — Боюсь, я бессилен что- либо сделать. Слишком поздно. Его кровь испорчена миазмами раны на груди, которую не лечили и не перевязывали. Его разум отравлен Сонным Корнем, а тело ослаблено болезнью и отсутствием нормального питания, солнечного света и свежего воздуха. С ним всё очень плохо. — Я с этим разберусь. Виновные будут наказаны. Они расслабились, зная, что я болею. — он недобро криво ухмыльнулся. — Так что ты предложишь? Я вижу, что у тебя есть идеи. — Согён. Целительница. Можно попробовать отвести его к ней. — подал чуть дрогнувший голос доктор. — Помните, девчонка в лесу? — Разумеется. — правитель резко дёрнул головой. — Я хорошо помню людей, которые спасли мне жизнь. Я умею быть благодарным. — Можно попробовать. — Кичиро опустил взгляд, разглядывая узоры на ковре и ожидая ответа короля. — Ты уверен, что он переживёт дорогу? — голос правителя был тих, глаза, смотревшие вглубь себя, блеснули в неверном свете свечей. — Я ни в чём не уверен. — мотнул головой лекарь. — Пару дней я поддержу его здоровье, чтобы он доехал. На всё воля Всевышней… — Можно попробовать. Если, конечно, ты не видишь иного выхода. Я хочу обменять кронпринца Хоши на мир. Эта война нам не нужна. И тем более я не хочу воевать с его чокнутым братом. Их армия достаточно сильна, чтобы поработить все соседние государства. Я думал, что со смертью их отца всё изменится, но, похоже он вырастил себе достойную смену. Он воспитал воинов, которые продолжат его дело по расширению границ империи. Нужно приложить все усилия, чтобы отделаться малой кровью. Мы отдадим завоёванные провинции и спасём много жизней. Нам сильно повезло, что мы взяли в плен будущего короля. — Это вы приказали поить его сонным корнем? — лекарь наконец задал мучавший его вопрос. Правитель медленно кивнул. — Зачем? Он ведь в тяжело ранен и в кандалах. Вы тоже боитесь, что он колдун, который всех проклянёт? Охрана несла какой-то бред. — Нет. В таком состоянии он не может сопротивляться и призвать свой дьявольский меч, выпивающий души убитых им врагов. Док удивлённо расширил глаза: — Вы верите, что существует эта древняя магия?! Это же просто легенды. — В любой легенде заключена частица истины. На счёт душ ничего не могу сказать, но он куда более опасен, чем кажется на первый взгляд. Его нодати прилетает к нему по первому зову. Я сам видел это на поле боя. Она слишком длинная, чтобы носить её на поясе. Хоши это не нужно — клинок возникает из ниоткуда. Это страшное оружие вкупе с его мастерством мечника. Он в одиночку выступает против конницы, разрубая всадника вместе с лошадью. Я никогда не видел подобного… Я не побоюсь этого слова, но он великий воин и достойный противник. И пусть тебя не вводит в заблуждение его ангельская внешность. — он откашлялся и тяжело перевел дух. — Нужно лишь раз увидеть принца в бою, чтобы навсегда изменить своё мнение о нём. Это волк в ягнячьей шкуре. Его младший брат значительно слабее, хоть и его близнец. Вот почему я перестраховался. Но моя болезнь спутала все карты. Наш мир теперь под угрозой, и мы сами довели его до этого, чуть не убив нашу последнюю надежду на перемирие. — Я боюсь, что он погибнет. — Кичиро ещё ниже склонил голову. — Я помолюсь за Хоши перед Святой Богиней Аматерасу. — Я напишу Согён письмо с подробными инструкциямии, а ты сделай много настоя Сонного Корня. Пока он слабеет под его воздействием, нам нечего опасаться. Только пересмотри дозу и кратность приёма. Мне хотелось бы, чтобы ты сопровождал его, но моё самочувствие оставляет желать лучшего, так что ты останешься во дворце. На всё воля Всевышней! — монарх повернул голову в сторону небольшого домашнего алтаря, где, в окружении свежих цветов, стояла статуэтка прекрасной женщины из белоснежного мрамора, державшая на руках двух младенцев. — Она всё видит, и если Хоши имеет значение в её Замысле, то непременно выживет, исполнит своё предназначение и спасёт много жизней. Я закажу молебны во всех монастырях и принесу жертвы по всей стране. Она услышит меня… Не может не услышать… — Настой убивает его тело. Оно уже не способно заживить свои раны. — Кичиро нервно кусал губы, слегка ошалев от своей смелости. — Вот для этого и нужна наша целительница, не верящая в духов и в то, что они насылают болезни и смерть. Жаль, она не захочет, чтобы солдаты остались и присмотрели за ним. Чёртова девчонка крайне строптива, но очень талантлива в плане медицины. Её мать была такой же. Будь бы она менее странной, я бы оставил её при дворе. Нужно было выдать её замуж. Хотя, я считаю, навряд ли найдётся мужчина, способный её подчинить и загнать на кухню. У неё не женская душа. В ней нет покорности, а может, это неправильное воспитание… Помнишь, что она творила в детстве? — Монарх вдруг мечтательно улыбнулся. — Ее называли Ёкаи в юбке. Она всегда хотела знать, как всё устроено. Она далеко бы пошла, родившись мужчиной в знатной семье. — Она не просто не верит в потусторонние сущности, она не принимает магию. Возможно, потому, что никогда с ней не сталкивалась. — Но ты же тоже не веришь, что болезни нам посылают духи? — король склонил голову и посмотрел в глаза своему лекарю. Тот тяжело вздохнул: — Я сильно в этом сомневаюсь. Мой опыт говорит об обратном. Новые книги с материка… — Ну вот, видишь. — нетерпеливо перебил его король. — Я буду закрывать на всё глаза, пока твои методы и методы Согён будут работать. — Она говорила мне, что хочет уехать. Мы должны пообещать ей, что дадим то, чего она желает, если её новый пациент выживет. — Ну так пообещаем. — безразлично отмахнулся правитель. — Пока она верит, что я отпущу её, то работает добровольно. — Но она далеко не дура, просто ещё очень молода и наивна. — Кичиро избегал взгляда лежащего на кровати. — Придёт время, и она поймёт, что вы никогда не позволите ей уйти. — Значит, придётся её сломать и заставить делать то, что требуется. Лекарь невольно вздрогнул, представив хрупкую девушку лежащую на месте их пленника в кандалах, истекающей кровью. — Все боятся боли… — холодно заметил его правитель, делая знак покинуть покои. — Особенно хрупкие женщины. Достаточно немного изуродовать ей лицо…они тщеславны и глупы. Ими легко управлять…