Часть 19 Хрупкость жизни

Его разбудил холод. Он не шёл от окна, не сквозил из щелей в рамах, он не был физическим. Это был холод ментальный, древний, знакомый до боли в костях. Ледяная игла коснулась середины позвоночника и медленно поползла вверх, вдоль лопаток, к затылку. Это был не озноб. Это был Зов. Словно холодные тонкие пальцы впились в кожу головы и тянули, усиливая давление почти до боли, требуя к себе внимания. Его тело отреагировало раньше сознания: мышцы напряглись, дыхание стало поверхностным, сердце участило ритм, выбивая тревожную дробь о рёбра. Каждый удар отдавался в висках тяжёлым гулом, заполняя собой всё пространство. Холод не просто касался — он, словно невидимый крюк, цеплялся за душу и мягко, но неотвратимо тащил за собой. Это был Хакаи. Не лично, конечно. Брат не пришёл бы сам за такой мелочью. Это была одна из его ищеек. Жнец. Мэттью открыл глаза. Рассвет уже наступил и робко заглядывал в спальню сквозь неплотно задернутые шторы, окрашивая комнату в серо-голубые тона. Свет был тусклым, безжизненным, словно даже солнце не хотело свидетельствовать то, что должно было произойти сегодня. Пылинки танцевали в луче света, беззаботные и не ведающие о конце времён. Рядом, уткнувшись носом в его плечо, спала Эмбер. Ему захотелось остановить мгновение. Задержать время. Развернуться назад, к тем дням, когда он был просто Мэттью, когда единственной заботой было принести ей кофе и рассмешить до слёз. Когда мир не требовал жертв. «Ещё немного… Лишь пять минут покоя…» Теперь он чувствовал, что у него нет этих пяти минут. Она была теплой. Живой. Ее дыхание согревало его кожу, создавая невыносимый контраст к тому льду, что сковывал его изнутри. Мэттью замер, боясь пошевелиться, чтобы не нарушить это хрупкое равновесие. В этой тишине, в этом тепле, он чувствовал себя вором, укравшим несколько недель счастья у самой судьбы. Каждый её вдох во сне был напоминанием о том, что он рискует потерять. «Хакаи, что тебе нужно?» — мысленно спросил он в пустоту. Он знал, что подручный его брата пришел не к ним. Тогда почему Мэттью его почувствовал? Почему зов был таким настойчивым, таким личным? Холод пульсировал в ритме с его сердцебиением. «Выйди. Выйди. Выйди.» Он осторожно, стараясь не скрипнуть кроватью, высвободил руку. Воздух в комнате показался ему обманчиво тёплым после того внутреннего льда. Эмбер зашевелилась, сонно наморщив нос, и ее пальцы инстинктивно потянулись к тому месту, где только что лежала его ладонь, словно ища тепло. — Ммм… — пробормотала она, не открывая глаз. — Ты куда? Голос был хриплым от сна, мягким и доверчивым. Мэттью почувствовал, как внутри что-то сжалось от боли. Холод отступил на секунду под напором волны нежности, но тут же вернулся с новой силой, ещё более ледяной, ещё более требовательный. — Лежи, — прошептал он, наклоняясь и касаясь губами ее лба. Кожа была сухой и тёплой. Настоящей. — Еще рано. — Который час? — она приоткрыла один глаз, зрачок медленно сфокусировался на нем. В этом взгляде не было подозрения. Только сонная нежность, та безусловная любовь, которая делала его уязвимым. — Девять. Суббота, не нужно идти на работу, выходной.— Мэттью улыбнулся, убирая прядь волос с ее лица. Ему хотелось запомнить это касание, её сонное лицо, каждую линию, каждую ресницу, чтобы сохранить как якорь в том хаосе, который надвигался. — Спи. Я выйду ненадолго. — Зачем? — ее пальцы нащупали его руку, переплелись с ними на мгновение. Это движение было таким привычным, таким домашним, что холод внутри вспыхнул с новой силой, словно протестуя против этой привязанности. — За круассанами, — тихо сказал он. Ложь далась легко, слишком легко. Горечь обмана обожгла язык, но он проглотил её. — Тебе же понравились те, из пекарни на углу, с миндалём. Эмбер улыбнулась, словно уже почувствовала запах и вкус свежей выпечки. — Ты лучший… — пробормотала она, и ее рука снова упала на одеяло. Сон уже забирал ее обратно, тёплый, вязкий и неумолимый. Мэттью сидел еще минуту, наблюдая, как ее дыхание снова выравнивается, затем он тихо встал. Холод сразу усилился, стоило ему оказаться подальше от ее тепла. Он накинул куртку, чувствуя, как ледяная нить натягивается, указывая направление. В коридоре было прохладно. Снежинка вышла из кухни, сонно моргая большими глазами и потягиваясь. Мэттью рассеянно взял её на руки: — Чего ты всполошилась? — прошептал он, гладя тёплый белый мех. — Я скоро вернусь. Она громко замурлыкала, когда он положил её на подстилку. — Жди здесь. Охраняй Эмбер. *** Мэттью вышел на улицу и огляделся, справедливо полагая, что если теперь он в состоянии чувствовать Гончую Хакаи, то, возможно, он сможет её увидеть. По тротуару, несмотря на субботнее утро, двигалось довольно много народу. Город жил своей обычной жизнью, не подозревая, что рядом ходит смерть. Запах кофе из открытых кафе смешивался с выхлопными газами, дети смеялись, взрослые спешили по своим делам. Он слился с толпой, зорко глядя вокруг в поисках интересующего его объекта. Жнец стоял около магазинчика сладостей, и его нельзя было ни с кем перепутать: чёрный деловой костюм, белая рубашка, бледная кожа, тёмные волосы и глаза, в зрачках которых переливались алые искры. Хакаи менял внешность своим сотрудникам, руководствуясь своим видением Посланников Смерти. Тот, заметив Мэттью, почтительно склонил голову в знак приветствия. — Что ты здесь делаешь? — спросил Мэттью, вставая рядом. — Работаю. — Почему я тебя вижу? — Мэтт сделал вид, что разговаривает по беспроводному наушнику, чтобы не привлекать внимания прохожих. — Не могу знать. — Мой брат прислал тебя? — Нет. Это просто работа. — Он помолчал, глядя на пешеходный переход, по которому двигались люди. — Я пришёл за Меган Норрис. — Что должно случиться? — Не могу знать, пока это не произойдёт. — Ты был человеком? — Мэттью пристально посмотрел ему в глаза. — Мы все были людьми. Очень давно. — Как тебя звали? — Томас. — Кем ты был до того, как попал… туда? Жнец усмехнулся, на секунду склонив голову: — Инквизитором. — И что тебе обещал мой брат? — Конечную смерть. — Щедро.- Меттью невольно усмехнулся. — Я её ещё не заслужил. — Он напрягся, взгляд стал острым. — Начинается. Не вздумай вмешиваться, Светлейший! В секунду всё изменилось. Из-за поворота показалась машина, мчавшаяся на большой скорости. Она неслась прямо на людей, идущих по переходу. Раздался глухой удар, и крики ударили в уши, разрывая утреннюю тишину. Автомобиль, не останавливаясь, понёсся дальше, оставляя за собой хаос. — Не волнуйся, здесь умрёт только она, — Жнец по-прежнему стоял, скрестив руки на груди и смотря себе под ноги. Его голос был лишён эмоций. Мэттью ринулся вперёд и увидел лежащую на асфальте молодую женщину. Она лежала на спине, глядя в хмурое небо; из рта, носа и ушей текла алая кровь. Её тело сотрясалось в агонии, губы открывались в немом крике, который уже не мог стать звуком. Мир вокруг замедлился, цвета стали ярче, звуки глуше. Жнец, наконец, отлепился от стены и подошёл ближе. — Закрой нас, — прошипел Мэттью, призывая Подручного Смерти поставить барьер невидимости. Тот презрительно изогнул бровь: — Ты и этого не можешь? В этом теле ты слаб. — Забери её, ты же видишь, ей больно! — Ровно в девять двадцать. — он посмотрел на свой «Роллекс». — Вот теперь можно. Жнец коснулся лба пострадавшей указательным пальцем и от тела, теперь уже мёртвого, отделилась сущность молодой девушки. Она села рядом и посмотрела на себя полными ужаса глазами. — Меган, — обратился к ней Мэттью, опускаясь на колени. — Всё хорошо. Здесь всё закончилось. Тебе больше не будет больно. — Нам запрещено говорить с ними. Это не наша забота, — пробормотал Жнец. — За подобное Хакаи накажет меня. Добавит срок. — Да пошёл ты! — Мэттью еле удержался, чтобы не врезать по напыщенной роже Провожатого Смерти. — Неужели трудно сказать пару слов?! Это просто человеческая душа, дезориентированная и напуганная! Девушка заплакала, закрывая лицо ладонями. — Это же я… Я, что, умерла? Я не могу умереть. Как же мой сын? Я у него одна… Я должна забрать его у няни… Почему так случилось? Я ещё так молода… Это судьба? Умирать молодой… Мэттью почувствовал, как заныло сердце от предчувствия беды. От бессилия. Он видел в её слезах отражение того, что может случиться с Эмбер. — Всё пройдёт. Ты будешь снова жить, ты встретишь своего сына в будущих жизнях. — Не факт, — буркнул работник Хакаи. — Заткнись! — прорычал Мэттью. — Ты ангел? — спросила Меган, пытаясь вытереть слёзы. — Ты сможешь помочь моему мальчику? Ему всего три… — Она видит твоё истинное обличье, если ты забыл, — прокомментировал Жнец. — Нет, я не ангел. Я не могу вмешиваться в его судьбу. Прости. — он погладил её по голове. — Тебе нужно идти. Готова? Просто доверься нам. — Ты проводишь меня? — Нет, я не могу. Только он. Она обернулась, с ужасом глядя на тёмную высокую фигуру, нависающую над ними. — Я не хочу идти с ним. Мне страшно. Он злой. — У тебя нет выбора, — Томас разглядывал свои идеально отполированные ногти. — Хотя есть. Стать призраком, сойти с ума, вечно скитаться без шансов увидеть снова своего сына. Я видел тех, кому удалось убежать от Жнеца. Они молили о смерти. — Ты должна пойти с ним. Он не злой, просто… тупо делает свою работу. Он знает дорогу к твоей будущей жизни. Всё будет хорошо, Меган. — Мэттью подал ей руку, помогая встать с колен. Девушка поднялась, её глаза на секунду затуманились, глядя внутрь себя. — Я вспомнила, что жила раньше…очень давно… — Ты будешь жить снова. Просто иди с ним… — Ладно, нам пора. — Жнец положил ладонь на её плечо. — Стой, ещё минуту. — Мэттью задумчиво посмотрел ему в лицо. — Что-то здесь не так… В этом теле я не могу почти ничего сверхъестественного, и тем более я не должен видеть Души и Жнецов. Хакаи всё же что-то хочет сказать мне. — А не проще вам встретиться и поговорить? — раздражённо процедил бывший инквизитор. — Как вы работаете? Я понимаю, что есть список душ, но как? — Вы, боги, не видите дальше своего носа, — фыркнул Томас, закатывая глаза. — Список. Просто имена. Без причин смерти. Перед самым событием нам приходят координаты, путеводная нить. Мы приходим и пожинаем душу. — Дай мне его. — Мэттью требовательно протянул руку. — Нет. Ты не сможешь прочесть. Он не проявится у тебя в руках. Но всё, что ты хочешь знать, я могу тебе сказать, ибо мне это позволено, если ты спросишь. Задавай вопрос. — Сколько ей осталось? — Семь дней. Секундой позже Жнец исчез, растворившись в воздухе, но его голос долгим эхом продолжал звучать в ушах Мэттью. Семь дней. Не пятьдесят лет, не семь лет или семь месяцев… Цифра повисла в воздухе, тяжёлая, как надгробная плита. Он, с трудом передвигая непослушные ноги, прошёл на тротуар и сел, оперевшись о кирпичную стену. В голове шумело, мысли путались. Кругом сновали люди, крики и плач накрыли его плотной пеленой. Сирены «неотложки» выли где-то рядом, разрезая воздух, наполняя его ещё большим ощущением тревоги, но для него они звучали как будто из-под воды. Приехали «скорые», медики кинулись осматривать раненых, к нему подошли, решив, что что он один из пострадавших. Он позволил отвести себя в машину и померять давление. Когда врач посветил ему в глаза фонариком, Мэтт словно очнулся, резко вернувшись к реальности. — Извините, мне нужно идти. — он отмахнулся от парамедика, схватившего его за рукав куртки.- у меня нет времени. — Сэр, присядьте! Вы себя не контролируете! У вас могут быть внутренние повреждения! — Я не пострадал. — он посмотрел в его стальные усталые глаза. — Я просто шокирован увиденным. — Посетите нашего штатного психолога. Давайте отвезём вас в приёмный покой! — Со мной всё хорошо! — Мэттью, наконец, высвободил свою руку и пошёл прочь, низко склонив голову.- Везите туда раненых. Я не нуждаюсь в помощи. Он сел на скамью в сквере, где они любили бывать с Эмбер, не в силах идти дальше. Осенние листья кружились вокруг, сухие и ломкие, как человеческие жизни. Люди не просто смертны, а внезапно смертны… Некоторым суждено умирать молодыми… Она спит и ничего не подозревает о своей судьбе… о моей лжи… Я смогу всё, но сначала мне придётся признаться в том, что я обманывал её… И это самое ужасное… *** Мэттью постоял перед входной дверью, прежде чем войти. Мысли скакали с одного на другое, в мозгу звенел колокол. Стремление думать обо всём сразу вносило лишь больший хаос. Он тряхнул головой и решительно вошёл в дом. Произошло странное: дверь закрылась, и мир за ней словно схлопнулся до размеров этого помещеня. Стало тихо, и ощущение пустоты снаружи навалилось на него тяжёлым грузом. Здесь, внутри, всё было по- другому. Здесь ещё была надежда. Эмбер стояла на залитой светом кухне, держа на руках урчащего, как моторчик, котёнка. Солнце падало на её волосы, создавая золотой ореол, короткое платье обтягивало её изящную фигурку. Она улыбнулась вошедшему, но тут же её взгляд стал испуганным. — Что случилось, Мэтт? Он упал на стул и медленно заговорил, невидящим взглядом глядя перед собой. — Там была авария. Женщина погибла. У неё был ребёнок, и теперь он совсем один, но я не могу вмешиваться. — Господи! Очень тяжело видеть смерть, особенно впервые… — Она метнулась к нему и обняла, прижимая его голову к своему животу. Её руки гладили его волосы, пытаясь утешить. — Ты не пострадал? — Я — нет. — он тяжело вздохнул, когда Эмбер приподняла его голову за подбородок и пристально всмотрелась в глаза. — Я видел смерть много раз, но теперь это личное… люди внезапно смертны… Жнец сказал… — Меттью осёкся, испуганно глядя на неё. — Кто? У тебя шок, ты должен отдохнуть. — Нет, — он упрямо дёрнул головой. — Нет времени на отдых. Времени очень мало. Я наделал кучу ошибок. — Всё можно исправить, пока все живы. — Эмбер пыталась его успокоить, гладя по голове. — Я не думаю, что это такие уж неисправимые косяки. — она вымученно улыбнулась, продолжая с тревогой заглядывать в его глаза. — Сядь, пожалуйста. — Мэттью подождал, пока она выполнит его просьбу и займёт место за столом напротив него. — Мне нужно очень много тебе рассказать, и я не знаю, как бы я сам отреагировал на подобную правду. Эмбер молчала, давая ему пространство и время. Она смотрела на него большими потемневшими от волнения глазами, в которых плескалась тревога. Снежинка спрыгнула с её рук и тихо вышла из кухни, чувствуя напряжение. — Я лгал тебе, — он с трудом выдрал из пересохшего горла первую фразу своей исповеди. — Я не тот, за кого себя выдаю. Я лгал насчёт своей сущности и внешности. Она удивлённо вздёрнула брови. — Как можно лгать о том, как ты выглядишь? Если бы я была слепой, вот тогда у тебя это получилось бы… Но я вижу… — Ты видишь личину. — Это как? Как ты выглядишь на самом деле? Он устало потёр переносицу. — Скажем так… нетипично. Она с силой выдохнула и скрестила руки на груди, откинувшись на спинку стула. — Нетипично для чего? — Для этого мира. — он посмотрел на свои подрагивающие от волнения пальцы. — Я очень жалею, что малодушничал и всё время откладывал этот разговор в ожидании определённого момента, пока не стало поздно. Я всё время думал, что он настанет, и боялся твоей реакции. — А теперь? Что изменилось? — Я получил послание, которое всё изменило… — Ты продолжаешь говорить загадками. — Эмбер недовольно хмурила изящные брови. — Я ничего не понимаю. — Ладно, лучше я покажу. Он поднял правую кисть и щёлкнул пальцами. Пространство вокруг них дрогнуло. Воздух стал плотным, заряженным статикой, словно перед грозой. Свет от лампы потускнел, уступая место иному сиянию, исходящему от него самого. Эмбер в ужасе расширила глаза и вскочила, схватившись за спинку стула, словно пытаясь защититься. — Из какого фэнтези ты вылез?! Перед ней, положив руки на стол и низко опустив голову, сидел уже не Мэттью. Это был высокий парень в той же одежде, что и её возлюбленный, но она сидела на нём совсем не так. Его длинные пепельные волосы полностью скрывали лицо, но они не лежали мертвым грузом — они медленно колыхались, словно под водой, излучая мягкое, неземное свечение. — Посмотри на меня! — эти слова девушка почти выкрикнула надломленным от тревоги голосом. Он медленно поднял голову. Когда волосы откинулись, Эмбер ахнула. Его кожа казалась фарфоровой, но из-под неё пробивался внутренний свет. Но главное — это глаза. В радужной оболочке, где раньше была зелень человеческих глаз, теперь переливались изумрудные искры, глубокие, как туманности, живые, как звёзды в момент рождения. В них была вся глубина космоса, вся боль утрат и вся надежда творения. — Это бред какой-то! — Эмбер села на место и закрыла лицо руками. — Ты не человек… Что ты такое? — Я — Созидание, — тихо ответил он. Голос звучал чуть иначе — глубже, объемнее, словно исходил не только из горла, но и отовсюду сразу, вибрируя в воздухе. Но всё равно, это был голос Меттью- его она не могла ни с чем перепутать. — Нет! Нет! Нет! Вот сейчас — нет! — закричала девушка, снова вскакивая и указывая на него пальцем. — Этого не может быть! Я тебя придумала! Ты прочитал без спроса мою книгу?! — Я её не читал! — Тогда как?! — она вдруг рассмеялась, но смех вышел истеричным, граничащим с рыданиями. — Я поняла, я просто сошла с ума и разговариваю с героем своего романа! Как просто! У меня начались галлюцинации! Я в психушке? Или скоро туда попаду? — Я — не галлюцинация! И ты не сумасшедшая. — Галлюцинация именно так бы и сказала! — она кусала губы от волнения и прерывисто дышала.- Хорошо, как тебя зовут? Он медленно поднял глаза, наконец осмелившись встретиться с ней взглядом. В этом взгляде не было ничего, только бесконечная усталость и любовь. — Созо. — Ну, разумеется! Удивительно, если было бы по-другому! — Эмбер запустила пальцы в свои волосы и слегка их растрепала, пытаясь удержать реальность. — Это имя моего главного героя… Мэттью… Созо… Это всё сон? — Это правда, Эмбер. — он медленно поднялся. Его движения стали плавными, лишёнными человеческой тяжести, но всё же, это было очень похоже, как двигался Меттью.— И у нас осталось семь дней, чтобы её изменить. Он сделал шаг к ней. Эмбер вскочили и попятилась, но спина уперлась в стену кухни. — Не подходи… Я не знаю, кто ты. — Это всё ещё я. Я жил очень долго в теле Меттью, чтобы не привлекать внимание своей необычной внешностью. Где я иначе мог бы жить? В Южной Корее? Косплеить небожителей? А так, выглядя, как среднестатистический симпатичный парень, я много где побывал и многое видел. Мне нравится учиться и наблюдать за людьми. Я многое понял об их сущности. — Ты бог? — прошептала она, и в её голосе прозвучал страх. Не перед ним, а перед масштабом происходящего. —Да, но даже в этом теле я почти бессилен пока. Считай меня просто человеком, который хочет успеть спасти тебя. Я клянусь, что смогу. — Спасти меня? От чего? — От смерти. — он протянул руку, но не коснулся её. — Эмбер, послушай меня. У нас чертовски мало времени. Его почти нет. — Зачем тебе это? — её голос предательски сломался.- Что ты делаешь здесь, на Земле, Созо? Ведь есть тысячи мест, в которых ты можешь находиться, да? Другие вселенные, другие жизни… Они же существуют? Почему ты здесь? Он непроизвольно вздрогнул, впервые слыша собственное имя из её уст. — Да, но я не хочу быть в другом месте. Я должен был тебя повстречать. В день нашей встречи меня словно что-то притащило в то кафе… — Ты не ответил мне. Что ты делаешь здесь? Ты создал всё это? — Да. — Небо и землю, тварей всяких и людей. — Нет, я лишь поселил жизнь, а остальное сделала эволюция. -Я знала, что никто в трезвом уме не стал бы создавать тысячи видов насекомых. — Да.- он снова кивнул. — И? — Я взял отпуск. — Что?! — Решил пожить среди людей. Эта планета- моё любимое творение, от сюда я брал образцы и идеи для новых миров. — Ты решил отдохнуть и тебе стало скучно…- в её голосе сквозила обида и боль. — Нет. Я как будто нашёл то, что давно искал. — И ты решил поразвлечься и нашёл дурочку, которая в тебя влюбилась по уши… Все эти слова, красивые жесты, чувства- такая же ложь, как и твоя внешность! — она продолжала, пытаясь побороть выступающие на глазах слёзы.- это так глупо с моей стороны! Я думала, что ты настоящий! — Я настоящий! Я никогда не лгал тебе о своих чувствах. Никогда! Закрой глаза и прислушайся к моему голосу- он всё такой же. Хочешь, я снова стану Меттью? -Нет, не нужно, Метта больше нет. Я любила его… Я думала, что встретила парня, отличающегося от всех остальных: умного, доброго, открытого, не считающего зазорным выражать свои чувства и эмоции, не ноющего над своими детскими травмами и обидами на всех и вся… Такого взрослого и одновременно юного… Мне было так тепло и просто быть с ним… Я не знаю, кто ты… Я и представить себе не могла, что ты так отличаешься от других людей… Мне нужно подумать…- она медленно, как во сне, поднялась и вышла из кухни.