Часть 25 Я здесь

В ветеринарной клинике пахло хлоркой, влажной шерстью и лекарствами - знакомые запахи, которые обычно успокаивали, сегодня казались чужими, резкими. Они раздражали слизистую носа и горла, напоминая о стерильности, о необратимости, о смерти. Сейчас Эмбер хотела рутины, она нуждалась в обыденности, чтобы убежать от мысли, что где-то там, в их спальне, лежит существо, которое может погасить звёзды одним усилием воли. Чтобы не думать о том, что каждая секунда её отсутствия может стать последней. — Эмбер, ты сегодня как сонная муха, — заметила доктор Валентина, передавая ей лоток с инструментами. Сталь холодно блеснула под лампами. — Всё в порядке? — Всё хорошо, — соврала Эмбер, принимая лоток. Руки дрожали. Она чуть не уронила скальпель, вовремя перехватив его пальцами. Металл обжёг кожу холодом, и на мгновение ей показалось, что это не инструмент, а осколок той вселенной, которую он создал. Холодный. Чуждый. — Уверена? Может, тебе домой? Ты вся бледная. — Нет, — отрезала она слишком резко, сразу пожалев о тоне. — Мне нужно работать. Пожалуйста. Она не могла уйти. Не могла вернуться. Не могла остаться. Ей словно не стало места ни здесь, ни где бы то ни было ещё. Она пыталась сосредоточиться. Кот с переломом лапы. Щенок, которому нужна вакцинация. Кролик с ушной инфекцией. Бумажная волокита, истории болезней, рецепты, учёба, аренда - всё это в один момент стало вдруг неважным и далёким. Эмбер поняла, что теперь это может и должен сделать кто-то другой…он всегда найдётся…природа не терпит пустоты. Другой человек придёт на её место, осуществит её мечту о собственной практике, о семье, о детях, о будущем... Каждый раз, когда телефон вибрировал в кармане, она вздрагивала. Резкий звук разрезал воздух, заставляя сердце пропускать удар. Вдруг это он? Вдруг что-то случилось? Но это были лишь спам-сообщения  и новости о погоде… о небывало тёплой осени, что баловала их город … Он обязательно позвонит, когда проснётся, если проснётся... При этой мысли боль сдавливала её сердце ледяными пальцами и перехватывало дыхание. К обеду она поняла, что задыхается. Стены ординаторской словно сжимались, давили на голову. Рентгеновский снимок кошки расплывался перед глазами, кости животного проступали на плёнке, хрупкие и белые, но её взгляд скользил мимо. Она видела сквозь чёрную прозрачную плёнку лицо. Бледное. С тенями под глазами. С губами, которые шептали её имя перед тем, как провалиться в беспамятство. Нужно уходить…Мне здесь не место…Мне теперь нет места нигде, только рядом с ним... Всё это не важно…Зачем я только вообще вышла из дома? Мне нужно быть там... — Валентина, — сказала она, заходя в кабинет врача. Голос звучал чуждо, словно принадлежал другой женщине. — Можно я уйду пораньше? Валентина подняла глаза от бумаг, сняла очки. — Что-то случилось? Ты сама не своя сегодня. — Мэттью... — Эмбер запнулась. Имя застряло в горле, комом, который невозможно было проглотить. Мэттью или Созо? Кто сейчас дома? Человек, которого она любила три месяца? Или Бог, чьё имя она ещё даже не научилась произносить? — Мэттью заболел. Ему плохо. Я не могу оставить его одного. Это было почти правдой. Ему было плохо. Он был истощён. Но не вирусом, не инфекцией, а творением миров. Ценой, которую она не могла разделить, не могла уменьшить, не могла принять. Валентина смягчилась, в её глазах появилось сочувствие. — Иди, конечно. Семья важнее. Пусть выздоравливает, как можно быстрее. Позвони, если что. — Спасибо, — прошептала Эмбер. Она прошла по коридору не оглядываясь, быстро переоделась, пытаясь ни о чём не думать… Нужно попрощаться? Сказать, что я больше сюда не приду? Или просто исчезнуть? Это всё бред…Как я должна это всё осознать? Что мне делать? Она вышла из клиники, постояла на крыльце, жадно глотая воздух. Улица встретила её шумом машин, гудками и ярким солнцем, которое казалось ей издевательски безразличным. Люди шли мимо, смеялись, говорили по телефонам, покупали кофе. Всё уже не важно… Всё изменилось. Эмбер подняла руку, чтобы остановить такси, но замерла. Ей нужно было движение. Нужно было чувствовать землю под ногами, чтобы убедиться, что мир всё ещё твёрдый, что гравитация работает, что законы физики не рухнули вместе с её спокойствием. Она опустила руку и пошла пешком. Но ноги сами понесли её не домой. Она свернула на знакомую улицу, прошла два квартала, и вдруг оказалась там. Кафе «Лаванда». Маленькое, уютное, с большими окнами и столиками на тротуаре. Именно здесь они встретились три месяца назад. Именно здесь Мэттью заказал ей чай с мёдом, когда они пришли сюда во второй раз, хотя она не помнила, чтобы говорила ему, что любит мёд. Именно здесь он впервые посмотрел на неё так, словно видел насквозь, до самой души. Эмбер остановилась перед дверью. Рука потянулась к ручке, но замерла в сантиметре от металла. Всё осталось по-прежнему: та же вывеска, слегка выцветшая на солнце, те же цветы в кашпо у входа, та же девушка за стойкой, которая, наверное, помнила их. Помнила, как он смотрел на неё. Но теперь всё было иначе. Теперь она знала. Знала, что его улыбка была не просто улыбкой. Знала, что его глаза видели больше, чем должны были видеть человеческие глаза. Знала, что каждое его слово было взвешено, каждое прикосновение — осознано. Эмбер шагнула внутрь. Колокольчик над дверью звякнул, тот же звук, что и тогда. Девушка за стойкой подняла глаза, улыбнулась. — Добрый день! Как всегда? Эмбер открыла рот, но слова не вышли. Как всегда? Разве что-то могло быть как всегда, когда ты знаешь правду? Когда ты знаешь, что скоро должна умереть? Что существуют иные миры? И тот, кто их создал находится сейчас у тебя дома? — Нет, — прошептала она. — Не как всегда. Она огляделась. Их столик был свободен. У окна, где всегда сидел Мэттью, чтобы видеть вход. Где он мог контролировать всё. Где он мог... Защитить её. Эмбер сделала шаг к столику. Потом ещё один. Но чем ближе она подходила, тем тяжелее становилось дышать. Воздух в кафе казался густым, вязким, словно она шла сквозь воду. На столе лежало меню. То же самое. С теми же позициями. С теми же ценами. С той же иллюзией нормальности. Она села. Стул скрипнул под ней, и звук показался ей оглушительным. Девушка подошла с блокнотом. — Что будете заказывать? Эмбер смотрела на меню, но буквы расплывались. Чай с мёдом? Тот, который он ей заказал? Тот, который стал их ритуалом? Три месяца ритуалов с существом, которое не нуждалось ни в еде, ни в питье, ни в тепле? — Я... — голос сорвался. — Я не могу. — Простите? Эмбер встала так резко, что стул с грохотом упал на пол, привлекая внимание немногочисленных посетителей. — Я не могу, — повторила она, уже громче. — Я не могу здесь быть. Простите. Всё в порядке. Она выбежала из кафе, не слушая, что кричала ей девушка вслед. Улица встретила её холодным ветром, который ударил в лицо, словно пощёчина. Эмбер прислонилась к стене рядом с входом, сползая вниз, пока не оказалась на тротуаре. Люди обходили её, кто-то бросал встревоженные взгляды, но она не замечала. Всё рухнуло. Не мир. Не вселенная. Не законы физики. Рушилась она. Та Эмбер, которая верила, что может жить обычной жизнью. Та Эмбер, которая думала, что сможет притвориться, что ничего не изменилось. Та Эмбер, которая надеялась, что сможет разделить его мир. Она не могла. Она была смертной. Маленькой. Хрупкой. Временной. Внезапно смертной… И он отдал всё ради неё. Эмбер закрыла лицо руками и заплакала. Тихо, беззвучно, чтобы никто не услышал. Слезы текли сквозь пальцы, падали на колени, впитывались в ткань джинсов. Она не вытирала их. Не могла и не хотела, ей было всё равно на реакцию целого мира вокруг, потому, что она уже не принадлежала ему. И когда она осознала это, то где-то внутри неё что-то надломилось. Не любовь. Не вера. Что-то другое. Надежда на то, что всё будет как прежде. Не будет. Никогда не будет. Эмбер с трудом поднялась, вытерла лицо рукавом. В зеркальной витрине магазина она увидела своё отражение: покрасневшие глаза, растрёпанные волосы, бледное лицо. Незнакомка смотрела на неё недоумённо расширив ярко-голубые глаза со слипшимися от слёз ресницами. Но это была она. Та, которой предстояло жить в мире, где Боги существуют. Где её возлюбленный создал вселенную ради неё. Где где-то есть его брат, который может всё отнять. Эмбер выпрямилась, глубоко вздохнула. Она сможет. Она должна. Она шла быстро, почти бежала, задыхаясь от непривычно быстрого темпа, но при этом радуясь, что в полной мере ощущает себя живой. Ветер путал волосы, сбивал дыхание, но она не сбавляла шага. Асфальт бился под подошвами её ботинок, как огромное сердце: ты здесь, ты жива, ты идёшь к нему. Мимо проплывали витрины, лица прохожих, огни светофоров. Пара влюблённых сидела на скамейке, кормя голубей. Девочка тянула мать за руку, показывая на воздушный шар. Обычная жизнь. Рутина. Эмбер смотрела на них словно через плотный занавес. Она несла в себе тайну, которая делала её чужой в этом мире. Они беспокоились о пробках, о дедлайнах, о деньгах и погоде. А она несла в голове знание, которое ей не принадлежало, оно было чем-то большим, чем её маленькая жизнь. Ноги начали гудеть к середине пути. Подошвы горели. Но боль была хорошей. Она отвлекала от страха. Каждый шаг был молитвой. Пусть он проснётся. Пусть он будет в порядке. Пусть Хакаи не найдёт нас. Она представляла его там, в доме. Лежащего одного в тишине. Холодного. Беззащитного. Её сердце сжималось от мысли, что она оставила его. Работа была якорем, но сейчас этот якорь казался ей цепью, которая держала её слишком далеко от того, кто действительно нуждался в ней. Когда она наконец увидела свой дом, солнце снова скрылось за тучами, окрашивая старые кирпичные стены в тёплые медные тона. Знакомое крыльцо встретило её запахом дерева и пыли. Эмбер поднялась по ступенькам, ключ дрожал в замке, когда она пыталась открыть его. Дом встретил её той же тишиной, что и утром. Но теперь эта тишина казалась густой, напряжённой, словно воздух перед грозой. Она сняла обувь в прихожей, стараясь не скрипнуть половицей. Прошла на цыпочках к лестнице, ведущей на второй этаж. Каждый шаг давался тяжело, дыхание сбивалось, но она не останавливалась. Спальня встретила её полумраком. Дверь была приоткрыта так же, как она оставила. Созо спал. Он не изменил позы. Так же лежал на спине, руки вдоль тела. Только лицо стало ещё бледнее. Под глазами залегли тёмные тени, которых раньше не было . Кожа казалась прозрачной, сквозь неё проступали синие жилки. Он выглядел как статуя, изваянная из льда, которая медленно тает. Эмбер села в кресло в углу комнаты. Она не стала будить его. Просто смотрела. Время тянулось медленно, словно застыло вместе с ним. Солнце окончательно село, сумерки заползли в комнату, сгущая тени в углах. Четыре часа дня. Пять. Шесть. Он не просыпался. Эмбер начала беспокоиться. Тревога свернулась холодным комом в желудке, давила на рёбра, мешала дышать. Она подходила к кровати, проверяла дыхание. Оно было ровным, но слишком слабым, поверхностным. Она прикасалась к его лбу тыльной стороной ладони — кожа была прохладной. Не горячей, как вчера, в лихорадке творчества, а именно прохладной, словно мрамор. — Созо? — тихо позвала она. Он не отреагировал. Она села на край кровати. Взяла его руку. Ладонь была безжизненной, пальцы расслаблены, лежали мёртвым грузом. Никакого сияния. Никакой силы, которая обычно исходила от него даже в человеческом облике. Просто рука человека, который отдал всё, что у него было. — Сколько ещё ты будешь спать? — прошептала она, сжимая его пальцы. — Я же волнуюсь. Внутри неё росло чувство беспомощности. На работе она могла помочь животным. Дать таблетку, наложить шину, утешить хозяина, сказать, что всё будет хорошо. Здесь она не могла сделать ничего. Она была смертной. Маленькой, хрупкой, временной. Она не могла поделиться с ним силой. Не могла ускорить его восстановление. Не могла защитить от брата. Всё, что она могла — это ждать. И быть рядом. Эмбер легла рядом, поверх одеяла. Не касаясь его, чтобы не потревожить. Просто чтобы он почувствовал её присутствие, тепло её тела, когда очнётся. — Я здесь, — сказала она в тишину. — Я никуда не ушла. За окном начало темнеть. Город зажигал огни, окна соседних домов загорались жёлтыми квадратами. В комнате становилось всё темнее, но Эмбер не включала свет. Она лежала в сумерках и слушала его дыхание. Старый дом скрипнул где-то в глубине коридора, оседая после дня, но она даже не вздрогнула. Второй день начался. И он всё ещё спал. — Отдыхай, — прошептала она, закрывая глаза. — Я посторожу. Она не знала, сколько времени прошло. Может, час, может, три. Она дремала, урывками слушая тишину комнаты, просыпаясь от каждого шороха. Вдруг она почувствовала движение. Созо пошевелил пальцами. Медленно, словно преодолевая огромное сопротивление, словно его руки весили тонну. Эмбер сразу открыла глаза. Приподнялась на локте, затаив дыхание. Он медленно повернул голову на подушке. Его веки дрогнули и открылись. Зелёные глаза были мутными, расфокусированными. Он смотрел на неё, но казалось, не узнаёт сразу, словно между ними стояло препятствие. — Эмбер? — голос был хриплым, слабым, словно он не пользовался им годами. — Я здесь, — она сразу села, протягивая ему стакан воды, который стоял на тумбочке. — Пей. Медленно. Он попытался приподняться, опереться на локоть, но руки дрогнули и не удержали вес. Тело обмякло. Эмбер подхватила его, помогая опереться на подушки, поправляя их за спиной. — Сколько... я спал? — спросил он, сделав несколько глотков. Вода пролилась на подбородок, стекая на шею, он даже не вытер, не хватило сил. — Почти сутки, — ответила она, вытирая влагу мягкой салфеткой. Руки её дрожали, но она старалась делать движения уверенными. — Ты напугал меня. Я думала... — Прости, — он закрыл глаза, снова опуская голову на подушку. Грудь его тяжело вздымалась. — Я не думал... что это займет столько сил. Спрятать мир... внутри времени... сложнее, чем создать его. Эмбер замерла. Она поняла, что цена была уплачена не в борьбе, а в самом акте творения. Она аккуратно уложила его обратно, расправляя одеяло. — Не говори сейчас. Голос береги. Просто отдыхай. — Мир... готов, — прошептал он, уже проваливаясь обратно в сон, словно слова требовали слишком много энергии. — Ты... в безопасности. Там... время не имеет власти. Хакаи не найдёт его. Ключ не фонит. — Я знаю, — сказала она, поправляя одеяло на его плечах. — Спи. Я буду рядом. Он уснул почти мгновенно. Но теперь дыхание было чуть глубже. Цвет лица чуть менее серым, словно кровь снова начала нормально циркулировать. Эмбер выдохнула, выпуская воздух, который, казалось, держала в лёгких весь день. Она сидела рядом, держа его руку в своей. Тепло медленно возвращалось в его пальцы. Она не ушла. Она приклонилась к его плечу, чувствуя, как под тонкой тканью мятой футболки бьётся сердце. Медленно. Слабо. Но бьётся. — Я здесь, — повторила она, уже для себя. — Пока ты спишь, я буду рядом. Пока ты восстанавливаешься, я буду ждать. Пока ты жив — я не уйду. За окном город продолжал жить своей жизнью. Машины гудели, люди смеялись, огни горели. Но в этой комнате время остановилось. Двое. Один — Бог, который отдал всё ради любви. Другая — смертная, которая готова ждать вечность ради его пробуждения. И между ними — новая вселенная. Созданная. Спрятанная. В ожидании своего часа.