Глава 8. Бездна

После того как тело Тэдда увезли, а Самаэль и Гилиен окончательно убедились, что убийцы оставили после себя лишь холод и знаки на пятках, бар «В гостях у Тэдда» перестал быть просто местом преступления. Он стал гонкой за временем. Пока они возвращались в город, пытаясь расшифровать странные коды, в тысячах километрах от них, в высокогорной обсерватории Атакамы, происходило нечто странное. В обсерватории стояла звенящая тишина. Доктор Артур Вайс в который раз перепроверял данные с радиотелескопа. На мониторе кривая спектрального анализа выглядела как насмешка — она была «неправильной» уже третий месяц. Артур потер уставшие глаза. Кофе в кружке давно остыл, покрывшись тонкой пленкой. Его коллеги внизу, в административном корпусе, уже вовсю обсуждали гранты на следующий год, называя расчеты Вайса «статистическим шумом» и «галлюцинациями измученного разума». Кабинет Артура Вайса был завален бумагами, которые напоминали осыпающуюся горную породу. В воздухе висел запах застоявшегося страха и перегоревших предохранителей — здесь время не просто шло, оно гнило, запертое между четырьмя стенами обсерватории. Артур Вайс, в своем вечно помятом твидовом пиджаке, казался в этом кабинете лишним элементом. Ткань, некогда добротная, теперь лоснилась на локтях, а на лацкане застыло пятно от старого кофе, как орден за выслугу лет в борьбе с энтропией. Его когда-то аккуратная, слегка тронутая сединой бородка теперь выглядела неопрятной щетиной, а из-под вечно падающей на лоб пряди волос смотрели глаза, глубокие и усталые — глаза человека, который слишком долго смотрел в темноту. — Любопытно, — прошептал он в пустоту, голос прозвучал хрипло. — Очень любопытно. Артур вывел на экран визуализацию сектора Phoenix A. То, что он увидел, заставило его сердце пропустить удар. Черная дыра не просто двигалась. Она двигалась ритмично. В данных гравитационного линзирования прослеживался паттерн — глубокие, тяжелые искажения пространства, похожие на пульсацию. Словно колоссальное сердце, запертое в бесконечной гравитационной клетке, билось в такт дыханию живого существа. Он кликнул на архивные снимки десятилетней давности, затем — пятилетней. Сравнение было неумолимым. Масштаб был микроскопическим, практически неразличимым для большинства астрономов, но Артур, с его маниакальным вниманием к деталям, видел это: искривление света звезд на периферии сектора Phoenix A менялось не по законам орбитальной механики, а по траектории целенаправленного прыжка. — Что же это? — Артур приложил дрожащие, желтые от никотина пальцы к экрану, прямо туда, где в пустоте скрывалось нечто непостижимое. В дверь постучали. Это был его коллега, молодой ученый Марк Цукерман, с пачкой распечаток в руках. Марк Цукерман вошел, безупречный, как выглаженная страница отчета. На нем была белоснежная рубашка с воротником, острым, как бритва, и идеально сидящий жилет, который подчеркивал его уверенную, почти балетную осанку. Его светлые волосы не знали ни единого намека на хаос; они были уложены с хирургической точностью. Марк стоял в дверях, воплощая собой стерильную, безопасную нормальность, которая в этот момент казалась Артуру оскорбительной. — Артур, хватит, — Марк вздохнул, не глядя на экран. — Мы все понимаем: у тебя депрессия после развода, ты ищешь закономерности там, где их нет. Артур медленно повернулся. В его глазах не было гнева, только ледяной ужас осознания. Он подошел к окну, через которое было видно чистое, равнодушное звездное небо. — Послушай, Марк, — тихо сказал он, не оборачиваясь. — Ты когда-нибудь смотрел на океан и понимал, что под тобой километры бездны, где что-то плавает? Так вот, звезды над нами — это не огоньки. Это поверхность воды. И прямо сейчас в этом «океане» что-то повернулось в нашу сторону. — Ты сошел с ума, Артур, — Марк вышел, плотно закрыв за собой дверь. Артур остался один. Он снова повернулся к монитору. График пульсации стал отчетливее. В глубине черноты, где-то за миллиарды световых лет, в его воображении — или в реальности — что-то начало открывать глаза и смотреть прямо на него. Астроном почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он понял: когда до них дойдет свет этого «движения», смотреть на небо будет уже некому. Он достал из кармана помятый блокнот, в котором последние недели вместо формул записывал странный, почти гипнотический ритм, который он слышал во сне, когда ложился спать после смены. Артур Вайс сел в кресло, взял ручку и начал писать единственное сообщение снова и снова. В этот момент, за тысячи миль от Атакамы, Самаэль, сидевший в своей машине, внезапно поморщился. Он бросил быстрый взгляд в зеркало заднего вида. На долю секунды ему показалось, что он видит ядерный гриб, и ощутил странную вибрацию по всему телу. — Сэм, ты чего? — спросил Гилиен, выруливая на шоссе. — Мне показалось... — Самаэль покачал головой, отгоняя странное видение. — Что я видел ядерный удар. — Сэмми, ты, похоже, переутомился сегодня или испытываешь шок от смерти Тэдда, как и я, впрочем. Да и вообще я думаю... — Демоны не чувствуют усталости, ты же знаешь, Гилиен, — уверенно сказал Сэм. — Только если мы сами этого захотим. — Ну, если не усталость, тогда, может, нервы? — проворчал Гилиен, прибавляя газу. — Хотя для того, чтобы вывести тебя из себя, нужно как минимум устроить Апокалипсис по расписанию. — Если бы я знал... Он снова посмотрел в зеркало заднего вида. На мгновение отражение изменилось: на месте его собственных глаз он увидел два черных, бездонных колодца, в которых вращались искаженные звезды. Он почувствовал, как чье-то ледяное, чужеродное и в то же время родное присутствие коснулось его разума — не как удар, а как едва уловимый шепот, холодный и бесконечный, как космос. Его вернул в реальность голос Гилиена, который слегка толкнул его в бок: — Сэм! — Гилиен нахмурился, не отрывая взгляда от шоссе, но чувствуя странную, почти осязаемую тяжесть, исходящую от Сэма. — Ты сейчас словно отключился. С тобой точно всё в порядке? — Да, я в порядке. Он не хотел признаваться Гилиену, что помимо ядерного удара слышал ещё чей-то шепот. — Гилиен, — внезапно сказал Самаэль, его голос был неестественно спокойным. — Нам надо в Атакаму. Гилиен резко остановил машину и покосился на него: — В Атакаму? Сэм, это другой конец света. С чего вдруг такая прыть? — Мне кажется, нам нужно туда, но я не уверен... — Тебе кажется? Из нас двоих это ты у нас мистер рациональность, и тут ты говоришь, что тебе кажется. Ты шутишь? — Я не шучу... Дай мне сказать... — У нас и так времени в обрез, — Гилиен буквально вгрызся в руль, его костяшки пальцев побелели от напряжения. Он резко дернул головой, едва сдерживая ярость в голосе. — Совершенно непонятно, как мы будем расшифровывать эти чертовы послания Тэдда, а тебе, значит, внезапно приспичило в Атакаму? Сэм, ты хоть понимаешь, как это звучит?! — У, меня плохое предчувствие, — ответил на упрёк Гилиена Самаэль. — Но ты прав. Нам нужно разобраться с этим делом. Неизвестно, вдруг наши враги нас опередили и забрали артефакты. Гилиен недовольно покачал головой, завёл машину и поехал дальше. Они не знали, что этот шепот — лишь холодное эхо из другого измерения, где в огне уже сгорают города и где началась мировая война.