Часть 6

Райна не сразу пришла в себя. Ни пока вяло ступала обратно, уперевшись взглядом в одну точку — ту же самую, которую выдумала в голове, когда оказалась за воротами военной базы впервые, однако сейчас с меньшей сосредоточенностью, более вяло — словно эта вылазка вместе с прекратившим работу «золотым руно» разом отняла все силы. Наблюдать за десятком пар грубых армейских ботинок, вымазанных в грязи, пыли и саже казалось более успокаивающим, нежели пытаться запомнить безжизненное пространство территорий вокруг. Не сразу она пришла в себя и когда металлический лязг ворот ударил по барабанным перепонкам резким, оглушающим звуком. За девять часов, что отняла у них миссия, она не заметила, насколько сильно прислушивалась к малейшим звукам в замершей тишине пространства — и теперь растирала уши, пытаясь сбросить остаточное эхо от звуков.  Она наконец подняла голову, оторвав взгляд от грязных подошв и огляделась по сторонам, словно до этого никогда не видела главную площадь военной базы. Бронетранспортёры, используемые другими членами Нулевого отдела исчезали с общего пейзажа, медленно въезжая в подземные ангары базы. Они глухо, утробно ревели, словно огромные звери, и эти звуки, тяжёлые, как и сотни других, заполнявших пространство ежедневно и ежесекундно, показались Райне самыми прекрасными на свете. Они означали то, от чего бы Рейн содрогнулась в самом начале, когда только прибыла в Нулевой отдел — над головой метры монолитного, непробиваемого железобетона.  Боги, как же она была рада увидеть вновь уходящие ввысь защитные барьеры… Райна ещё раз огляделась по сторонам. Воздух внутри их небольшой группы казался слишком густым, будто чужеродным, или ощущался теперь иначе, когда они вернулись, побывав в иной среде. Липкий от пота и возбуждения, что, как могло показаться истощённому рассудку, было свойственно массовому психозу. Люди хлопали друг друга по наплечникам с такой силой, словно хотели пробить броню… Словно — об этом было даже страшно подумать — расправа над Горгоном, грязная и сумбурная от недостатка полевого опыта, обернулась в их головах таким триумфом, что они желали продлить его ощущения. Хлопки, удары друг по другу, фырканья и нервный смешки продолжали напоминать те резкие звуки, удвоенные, утроенные сознанием от паники и нахождения на грани жизни и смерти — щелчки падавших на землю гильз, перезарядка оружия, взрывы… На мгновение Райна задумалась, с какими ощущениями справлялся Куоритч или Зейн, ведь они провели куда больше времени за Стенами… Что они испытывали, возвращаясь к реальной жизни? Она вздрогнула всем телом.  — Видала, как его перекосило?! — пробивался сквозь ватное сознание чей-то нервно-восторженный голос. Она скосила взгляд в сторону — Макс, чьё лицо наполовину измазалось в саже и копоти, крутился рядом, размахивая руками. Оружие, к счастью, болталось на плече за спиной. — Он когда руку в проём сунул, я думал — всё, хана! А ван Хейс ему аккурат под колено… Райна, ты вообще слышишь? Его глаза, подсвеченные изнутри угасающим золотом сыворотки, бешено блестели, и Райна замерла, тупо уставившись прямо в них — две искорки, свидетельствующие об их нечеловеческих возможностях. Она не слышала. Вернее, слышала, но не хотела больше слушать — ей вообще всем сердцем хотелось вырваться из кокона курсантов по сторонам. Вмиг стало душно и как-то неприятно от внутренней скованности — тело отказывалось повиноваться. Она хотела что-то ответить, но не найдя слов — поспешила кивнуть и отвернуться, притворившись, что её окликнул кто-то другой. Неудобно было признаваться самой себе, что вблизи иных людей не оказалось, но Райна уже спешила раствориться в толпе и вопросительно-озадаченного взгляда Макса увидеть не удалось. Проскользнув в здание ангара, откуда коридоры вели к входам в главные здания, Райна остановилась у стены. Мысли продолжили блуждать в голове бледными призраками: то вновь всплывало искажённое злобой лицо Горгона, то собственные руки, сжимавшие винтовку, то золотые глаза. Они, пожалуй, пугали больше всего, даже больше мёртвой фигуры Колосса, которую они сожгли по прикачу Куоритча. Странная демонстрация наличия силы… Не могла Мария придумать сыворотку без такого эффекта?  Райна механически расстёгивала тугие карабины наплечников, не переставая прислушиваться к собственным мыслям. Пальцы в промокших перчатках не слушались, одеревенев, и соскальзывали с холодного металла. Внутри неё, прямо под рёбрами, ворочался тяжёлый, остывающий ком — ещё одна мерзкая побочка от сыворотки, напоминавшая о том, что их заперли здесь, как подопытных крыс. Райна терпеть не могла эти ощущения — как золотое руно покидало мышцы, рассеиваясь по хитросплетениям человеческого организма. Зыбко… Нет, как-то иначе. Неохотно. Да, вот уж действительно правильное слово для передачи того, что каждый раз им приходилось проживать внутри себя.  «Руно» оставляло ноющую резь и дикую, иссушающую жажду — Райна несколько раз растёрла ладонью горло, будто это могло помочь дикой нужде в глотке питьевой воды сойти на нет. Однако страшнее была ментальная пустота — она наступала каждый раз, стоило золотым песчинкам «руна» осесть на самое дно организма. Когда эйфория, смешавшись с адреналином, прекращала питать голову осознанием наличия силы, спадала, Рейн оставалась один на один с тишиной внутри.  — Эй, герой.  Тяжёлая ладонь, колючая от армейской рукавицы, опустилась на её плечо, бесцеремонно разворачивая корпусом. Райна раздражённо закатила глаза под прикрытыми веками — Ксандр. И зачем она понадобилась ему на этот раз? Движимая поворотом его руки, она повернулась, принимая, как выразилась бы Мария, иногда баловавшаяся психологией, защитную позу. Скрестила руки. Защищаться, впрочем, было не от кого и не от чего, но ей до отчаянного хотелось побыть наедине с собой, и потому Райна надеялась покончить с внезапным появлением Ксандра скорее. Несколько секунд она разглядывала его: ожидала, озвучит ли он причину, зачем пожаловал. Воротник форменного кителя был расстегнут, обнажая шею со вздувшейся жилой. От него пахло огнём и палёным мясом — тем самым… — Тебя Шу ждёт, — Ксандр наклонился ниже, заглядывая ей в лицо с привычным кошачьим прищуром. Золотая искра в зрачках — опять эти золотые глаза! — ещё не погасла до конца, делая взгляд неестественным, опасным. — Она рвёт и мечет. Говорит, твои датчики на приборной панели как-то странно светились, — он сделал небольшую паузу, спрятав её смешком. Очевидно, надеясь, что она объяснит ему первому суть происходящего, но увидев её равнодушный вид, кивнул головой в сторону выходов. — Иди, пока она не прислала за тобой конвой. — Разберусь без твоих советов, — огрызнулась Рейн. Усмехнувшись, он вернулся к прежнему расстоянию, разделявшему их. Райна выгнула нахмуренную бровь, уперев взгляд в другую точку. Мария рвёт и мечет, серьёзно? Она бы в жизни не поверила, что Шу способна на подобное состояние… Может, сильно встревожена?  — Смотри не споткнись по дороге, — лениво произнёс Ксандр, убирая руку с плеча.  Осклабившись очередной гримасой из всех заготовленных персонально для Ксандра, Райна быстрым шагом направилась по выученному маршруту.

***

Медицинский отсек казался для неё самым нейтральным местом на всей территории базы. Здесь царил стерильный, холодный покой, который разрезали лишь шипение автоматических дверей да гул от людских шагов. Иная дисциплина, не нуждавшаяся в криках и спешке. Совсем другой мир, в котором не было ни грязи внешнего мира, ни эхо от дикого воя Колоссов. Райна замедлила шаг, ступая вдоль коридоров и закрытых дверей, откуда иногда раздавались тихие смешки и голоса, спокойные, как морские волны. Здесь всегда возникало ощущение, что время, стоя у порога медицинского отсека, замедлялось, даруя это замедление для больших изучений, открытий и исцеления… Алхимическое, невероятное чудо — это состояние, вплетавшееся в тело и душу, стоило оказаться здесь. Она заметила силуэт Марии. Та ждала её, стоя у центрального терминала. Райна поначалу хотела прочесть настроение Шу по принятой позе или характере жестов, но она стояла спиной, и Рейн ничего не могла разглядеть. Тонкие пальцы Марии порхали над сенсорной панелью планшета с такой скоростью, будто она исполняла музыкальную композицию на невидимом клавишном инструменте. Услышав шаги Райны — словно различив их среди всех немногих, которые раздавались поблизости, — доктор резко обернулась. Её глаза, обычно мягкие, сейчас казались тёмными, почти чёрными от предельного напряжения. — Пойдём, — коротко произнесла Мария, кивнув головой в сторону процедурного кабинета, соседствовавшего с её собственным. Она почти не смотрела Райне в глаза, и это особенно нервировало. Рейн вспомнила о причинах, которые перечислил ей Ксандр, из-за которых, согласно его словам, так сильно не то злилась, не то тревожилась Мария. Что-то с показателями на датчиках… Но что? Она ведь чувствовала себя нормально… Вполне сносно для первой вылазки. Нервозно, но сносно. — И тебе здравствуй, Мария, — обронила она на пороге, неловко встав у стены.  Широким шагом Шу заняла пространство. Халат, накинутый на плечи, шёл пузырями от воздуха, как тонкая парусная ткань. Она включала панель процедурного кресла. — Садись, — коротко бросила Мария, указывая на автоматическое кресло-анализатор. — Куртку сними. Закатай рукава. И поживее, пожалуйста. — Расскажешь, что происходит? — Райна опустилась на прохладную экокожу кресла, едва поморщившись, стоило металлическим зажимам датчиков автоматически сомкнуться на запястьях. — Ксандр упоминал конвой. — Она выгнула бровь, не сводя пристального взгляда с Марии, продолжавшей хранить напряжённое молчание. — Конвой. Серьёзно?  — Мне не до любезностей, — Шу даже не посмотрела на неё, всё её внимание заняли поползшие вверх кривые на мониторе. — График нейронной активности во время боя… Это катастрофа, Райна! Показатели «руна» зашкаливают. Кровь перенасыщена продуктами распада сыворотки, но при этом… — она запнулась, тяжело вздыхая: от быстрого потока речи совсем сбилось дыхание. Глаза, блестящие в том углу, который она занимала, лихорадочно блестели, всматриваясь в пульсирующую синусоиду, — при этом твой мозг выдавал такую нейронную активность, словно ты не с Колоссом дралась, а переживала глубокий сеанс гипноза. Ты опять видела его? Там, во время миссии? Или я вновь чего-то не знаю? Райна откинула голову на жёсткий подголовник, закрыв глаза. Под веками тут же заплясали круги — золотые, багряные, серые. Она попыталась вспомнить все ощущения, преследовавшие её от начала и до конца операции: была ли в них хоть какая-то закономерная схожесть с тем, что она видела в собственных снах? Однако причина, по которой всё ускользало, которая препятствовала разгадке, заключалась в простом вопросе. Где заканчивалось действие сыворотки и начинались её собственные воспоминания? — Я не видела его, — тихо произнесла Райна, чувствуя, как пересохший язык оцарапал нёбо. — В какой-то момент я пыталась понять, что мной руководило: сыворотка или то, что когда-то я видела их вживую? Может, даже сражалась с ними? Но как я могу понять, когда даже не уверена, правдивы ли все эти воспоминания?! Я не знаю, что могло повлиять на эти показатели, Мария… Честно. Мария молчала. То ли не знала, что ответить, то ли подбирала слова, фильтруя сильную ругань от приемлемой. Райна только слышала, как шуршал её халат, когда она подошла ближе, удерживая в руках длинную стеклянную ампулу с экспресс-тестом. Она взяла её ладонь в свою — пальцы Шу слегка подрагивали, что было совсем на неё не похоже. — Мы обязательно выясним все обстоятельства, — глухо сказала Мария, вводя иглу анализатора под кожу. Очевидно, их дружба пересилила, и то нервное волнение в ней постепенно сходило на милость. От укола Райна даже не вздрогнула — после миссии эта боль казалось чем-то незначительным. Мария продолжила: — К тому же, я провела последние двое суток в архиве. Доступ к которому имею, разумеется. Райна удивлённо округлила глаза. — Разве все архивы не хранятся под строгим надзором Канцлера? — Забавно, правда? Я тоже так думала, пока мне не выдали доступ к некоторым секторам. Всей информации я не могу тебе раскрыть по протоколу государственной безопасности, уж извини, просто скажу, что доступ у меня к ней есть, — слабый намёк на улыбку коснулся уголков её рта, но почти сразу погас. — Это будет нашим секретом, хорошо? Райна кивнула. И Мария повторила её жест, продолжив рассказ: — В основном, я искала какую-либо информацию в старой литературе, но так как обладаю доступом лишь к её скромной части, то поделиться смогу немногим. Однако, — она задумчиво посмотрела в окно, дожидаясь, пока цифровой индикатор на ампуле загорелся зелёным светом, — мне повезло кое-что найти. Это, в общем-то, довольно забавно: наши предки изучали и документировали многие вещи… Даже не знаю, допустимо ли существование этих вещей сейчас, однако твоя ситуация может доказать это. — Господи, Мария, что ты такого там нашла? — не выдержала Райна.  Сердце набатом стучало в груди, готовое вырваться. Повисшая тишина, тяжёлая и плотная, как бархатная ткань только нервировала сознание. Райне казалось, будто она должна сделать глубокий вдох, прежде чем провалиться в необъятную тьму. И какая-то часть рассудка не была уверена в том, что ей хотелось туда погружаться. Узнать истину происходящего. — Есть старое понятие, которое стёрлось из истории Ковчега. Это явление просто исчезло, заменившись на то, что люди с приходом Колоссов первостепенно объединялись ради общей выгоды. Будь то продолжение рода или неспособность справиться с собственным одиночеством, — Мария вздохнула, обхватив себя за плечи. Райна и вовсе боялась пошевелиться, обратив весь свой слух в жадное ожидание, что последует дальше. — Однако давным-давно, когда мир процветал без нависшей над ним угрозы апокалипсиса, людям было известно другое понятие формирования личных отношений. Её голос опустился до шёпота — Райна даже приподнялась на подлокотниках, внимательно разглядывая лицо Марии. Ей хотелось поторопить её, потрясти за плечи, прикрикнуть, чтобы она продолжала, остановив муку длительного ожидания, пока история подойдёт к сути. Муку, под маской которой скрывалось то, что она вот-вот услышит зацепку, ведущую к разгадке, что именно связывало её с Канцлером.  — Родственные души, — проговорила Мария загробным голосом, словно выносила приговор, и эти слова должны были вот-вот опуститься на шею Райны. Извращенное подобие лезвия гильотины. — Или соулмейты, если верить древним текстам. Раньше люди заключали союзы, только найдя того, кто предназначен им судьбой. Это не просто химическая реакция организмов, Райна. Это… связь. Она закладывалась в структуру ДНК задолго до того, как тело формировалось в утробе. — Ты… Ты хочешь сказать, что… — голос проворачивался с трудом, как заржавевший механизм. Райну на мгновение ослепила, оглушила услышанная информация. — Я ничего не хочу сказать, — раздражённо произнесла Мария. — Я только делюсь с тобой тем, что мне удалось найти. И что, — она посмотрела на неё, пригвоздив на мгновение вспыхнувшим взглядом, — это очень подходит под твой случай! Уж это отрицать у тебя не получится! Райна завертелась в кресле, пытаясь освободиться. — Что ты несёшь, Мария? — прошипела она. — Какие души?! Если ты не заметила, мы на военной базе, а вокруг уже как дохера лет идёт апокалипсис… — Слушай меня! — Шу перехватила её за плечи, удерживая в кресле. — Возможно, сыворотка сработала как катализатор, понимаешь? Она обнажило то, что было скрыто под слоями твоей эволюции. Физической и ментальной. — Мария слабо тряхнуло её, и Райна поморщилась — будто это могло помочь скорее усвоить полученную информацию. И поверить в неё. — Если ты чувствуешь Канцлера… если он снится тебе в том временном пространстве, где нет стен и Колоссов, это может означать только одно. Вы уже прожили это! Твои сны — это не галлюцинации. Это память крови. Твоей души! Тело обмякло в руках Марии, превратившись в тряпичную куклу, а её слова, упавшие глубоко в сознание и засевшие в нём, ощущались тяжёлыми, свинцовыми каплями. Внутри всё похолодело. Родственные души? Человек, чьё лицо скрывала мёртвая, непроницаемая маска лидера государства… и она? — То есть… я живу одну длинную жизнь? — голос, чужой и надломленный, звучал, как треснувший пластик гарнитура. — Или я уже умирала? Мария медленно опустила руки, отходя к столу. Её плечи повисли вдоль тела бессильными плетями. Она только нажала на какую-то кнопку — и металлические датчики разжались, выпуская запястья Райны.  — Я не знаю, — услышала Рейн тихое признание. — Мои знания здесь заканчиваются. Пока я… я не могу найти ответы на эти вопросы в рамках той литературы, которая мне предоставлена. — Кошмар, — подытожила Райна для себя, вплетая пальцы в волосы. Она физически ощущала, как мысли бились в голове друг о друга, как выброшенные на сушу рыбы. Рейн опустила ноги на пол, приняв сидячее положение. — Но это не может быть правдой, просто не может…  — Райна! — взмолилась Мария. — Почему ты даже на минуту не можешь допустить вероятность подобного? — Да потому что! — рявкнула Райна в ответ, переходя на ядовитую желчь. — Если верить твоим словам, это двусторонняя вещь. Ведь так? Она происходит между двумя людьми, а из нас двоих мучаюсь с этой хуйней только я, уж извини за грубость. Или прикажешь мне спросить у Канцлера лично? — Должно быть какое-то объяснение и этому, — упрямо повторила Мария. Глаза у неё блестели, но Райна упрямо не хотела акцентировать на этом внимание. Очевидно, ей было обидно, что она потратила столько времени, а теперь выслушивала её протесты… Но поверить в это?… Нет уж.  Совесть тяжело сдавила сердце — Мария не была кем-то из курсантов, с кем Райна могла позволить себе грубость, и уж точно этой грубости не заслуживала. Она вообще не должна была вкладывать никаких усилий: искать информацию, тратить своё время на её анализ и изучение — особенно с таким графиком, как у неё! — но вкладывала. Искала, тратила и изучала. И всё ради того, чтобы облегчить жизнь Райне. Ей действительно стоило вести себя иначе.  Райна уже открыла рот, готовясь извиниться, но договорить так и не успела. Воздух в медицинском отсеке сотрясся от дикого, рвущего барабанные перепонки воя. Сирена. Три коротких, один длинный — всё согласно протоколу экстренного общего сбора. Красные лампы аварийного освещения начали вращаться под потолком, в такт буйству оглушающих звуков, и кабинет медленно померк в багровых, тревожных полосах.  — Что происходит? — Райна наспех натянула на плечи куртку, подобранную с пола. — Опять прорыв? Мария суетилась над столом, помещая сделанный тест в нечто, издалека напомнившее герметичный контейнер. — Нет, — она сверила данные на планшете, на экране которого в такт общей сирене билось красное предупреждение. — Это не тревога прорыва. Это… — Райна была готова поклясться, что её голос снизился до растерянных интонаций, — высший приоритет. Приказ общего построения на площади. Всем носителям руна. Немедленно.  Смазанно кивнув, Райна вылетела из кабинета, побежав вперёд, сливаясь с потоком курсантов, по воли случая оказавшихся в то же время в медицинском крыле. Лишь когда она выбежала к общим коридорам и лестницам, ведущим от одного уровня к другому, она обратила внимание, как база гудела вокруг, словно потревоженный улей. Обувь сотен людей грохотала по металлическим ступеням лестниц. Сирена продолжала визжать, ускоряя ритм курсантов и служащих, и багрянец плыл по силуэтам, оживая. Когда Райна выбежала на площадь, в лицо ударил резкий порыв холодного ветра, принесший с собой запах озона. Она подняла голову вверх, к низким, свинцовым тучам — неужели начиналась гроза, а их вытащили на улицу? И ради чего? Она не сразу различила во всеобщем шуме звук мощных лопастей — стремглав побежала к своим, а, заняв позицию в общем строе, вновь задрала голову к небу.  Среди матовой черноты, разлившейся по небу, тяжело кренясь, заходили на посадку три тяжёлых правительственных вертолёта. Серые, блестящие корпуса с гербами Ковчега на бортах казались хищными птицами, спикировавшими с большой высоты. Воздушные потоки от винтов были такой силы, что часть курсантов, выстроившихся в первых рядах, едва не свалило с ног. Райне повезло чуть больше — она встала во второй ряд, и, к счастью, успела спрятаться за широкими спинами, но мелкая бетонная пыль всё равно осела на лице неприятной крошкой. — Какого чёрта… — донеслось бормотание Макса где-то слева. — Сам прилетел… Райне так и хотелось озвучить пришедший в голову вопрос, но она поняла ответ раньше, чем он успел сформироваться в её голове: он проступил внутри, в стуке ожившей крови. По площади пронёсся глухой, благоговейный шёпот, который тут же утопил в себе свист отключающихся двигателей. Лопасти головного вертолёта замедляли свой ход, разрезая воздух со зловещим, затухающим хрипом. И точно такой же хрип медленно оседал у Райны в горле, стоило ей заметить, как дверь десантного отсека поползла в сторону.  Она замерла, перестав дышать. Время вокруг словно замедлило своё непрерывное течение, превратившись в тягучую, прозрачную смолу. Каждое движение выходящих из вертолёта сотрудников охраны казалось растянутым, загруженным в слоумо. Она жадно всматривалась в сходивших с трапа людей, хотя умом понимала — они не особо её интересовали. Но вот мелькнула другая тень, не похожая на все фигуры, которые успели покинуть вертолёт, и сердце ухнуло вниз, а вместе с его падением пришло осознание, что она словно летит вниз сама. Не чувствуя собственного тела и давно утратив над ним контроль. Ей хотелось прикрыть глаза, чтобы всё вокруг утонуло в плотной темноте закрытых век. Ей хотелось, чтобы всё вокруг оказалось очередным сном, чтобы, проснувшись, она увидела над собой привычный потолок казармы, но глаза никак не хотели закрываться — и она продолжала вглядываться в пасть вертолетного отсека, где показался болезненно знакомый силуэт. Из тени кабины на выдвижной трап ступал человек. Канцлер. Высокий, с безупречной, армейской осанкой, в тяжёлом шинельном пальто, которое ветер, подхватив, принялся рвать за полы. Райна сжала ладони в кулаки, пока пальцы болезненно не хрустнули — больше всего на свете она хотела увидеть его лицо. Но реальность предлагала лишь маску. Холодный, зеркальный слепок, отражающий серые тучи и блеклые огни прожекторов. Он казался мифом, воплотившемся со сказочных страниц для детей. Существовал ли он на самом деле, либо то представление, развернувшееся на глазах у всех, было коллективным обманом? С каждым его шагом по бетонным плитам площади, кровь внутри Райны начинала закипать. Жидкий, расплавленный огонь постепенно заполнял вены. Сердце в груди сделало дикий, судорожный толчок, ударив о рёбра с такой силой, что на мгновение потемнело в глазах.  Октавиан. Это имя, встречавшееся ей сотню раз во снах, вспыхнуло в сознании неоновым всполохом. С губ сорвался рваный выдох, словно она дышала после длительного бега или удушья. Испугавшись собственной реакции, она накрыла ладонью рот, вжав голову в плечи.  Канцлер шёл вдоль строя. Его скрытый маской взгляд лениво и равнодушно скользил по лицам замерших солдат. Райна почему-то не сомневалась — он смотрел на них сквозь экраны мониторов тысячи раз, для него они были никем иным, как боевыми единицами. Шансами предотвратить очередное Пришествие.  Сквозь шум крови в ушах, Райна ощутила, как кто-то настойчиво дёргал её за локоть. Она повернула голову и наткнулась на Риту, взволнованную и побледневшую. Та смотрела на неё с широко распахнутыми глазами. — Смирно, Рейн! — скорее прочитала Райна по губам, нежели услышала. — Встань ровно! Она выпрямилась, благодаря усилию воли. И в эту же самую секунду уловила краем глаза, как поблизости Канцлер резко остановился. Пять метров. Какие-то пять метров, разделявших их, болезненно отразились внутри. Она видела, как его голова чуть повернулась. Как качнулась белоснежная поверхность маски, и как невидимый взгляд сфокусировался прямо на ней, обжигая.  Они впервые видели друг друга вживую. Возможно, в этой конкретной жизни или спустя тысячи лет разлуки — Райна так и не сумела понять для себя, какую сторону предложенной Марией версии занимала. К тому же, у неё просто не осталось сил для анализа, он бы всё равно ни к чему не привел — она видела лишь его глаза, словно светящиеся в расщелинах маски. И больше ни на чём не могла сосредоточиться. Мир вокруг, казалось, перестал существовать. Она слышала об этом выражении раньше, но никогда не могла представить, что именно скрывалось под смыслом подобного явления. Сейчас же оно расцветало у неё перед глазами, она чувствовала его телом. Всё схлопнулось в одну беззвучную точку. Райна почувствовала, как её душа с диким, болезненным рывком потянулась вперёд. Навстречу ему. Это было обнажившееся олицетворение физического уродства их связи — внутри неё словно натянулся стальной, раскалённый добела трос, который связывал её сердце с его грудной клеткой. Трос укорачивался с каждым мгновением, утягивая её вперёд, заставляя колени дрожать от напряжения, и по-колдовскому плясала кровь, буйная, тёмно-красная, впервые почувствовавшая необходимое родство. Райна сильнее сжала зубы — сопротивляться становилось сложнее и сложнее, почти невозможно. Это было так болезненно… Словно живую ткань рвали плоскогубцами, пытаясь сшить два организма в один. Позвоночник жгло холодом, дыхание перехватила, и Райна прикусила губу до крови, чтобы не закричать от этой невыносимой, болезненной тоски. Она не сводила с него слезящихся глаз — наверное, ей хотелось передать ему что-то с их помощью. Попросить, чтобы всё прекратилось, чтобы эта пытка, наконец-то, закончилась. Райна не могла видеть его лица, но почувствовала, как что-то в нём изменилось — плечи едва заметно дёрнулись. Их лидер, лишённый — как любила пафосно провозглашать пропаганда, — человеческих слабостей, сейчас стоял посреди площади, пригвождённый к земле зовом их связи. Зовом крови. И они оба не могли его заглушить. Им оставалось лишь стоять друг напротив друга посреди военной базы старо-нового мира, выдерживая те пять метров бетона, что их разделяли. И тысячи лет утерянной жизни…