8. — Враг рядом.

      В Европе всё складывалось иначе: Германия отличалась не только менталитетом, людьми и кухней, но и бесконечно пасмурной погодой, что неплохо действовала на сознание девушки. В лёгких сероватых тучах она находила источник спокойствия и гармонии, не докучающий слепящим солнцем или ритмом дождя. Подобный расклад, тихий и меланхоличный, её вполне устраивал, пока настырные коллеги не стали вечными спутниками нескончаемой болтовни не по теме.              И если от ливня она могла скрыться за новым треком, то затыкать уши наушниками перед опытными экономистами, отношения с которыми мало-помалу переходили в доверие самых грязных сплетен, было бы невежливо.              Одна из них, безумно тощая, не лишённая красоты блондинка сегодня не постеснялась присесть на край стола, скрестив ноги в строгом неприступном жесте. Разговоры шли приятельские, далёкие от трудовых задач, но Эбби так и не смогла отделаться от чувства, словно говорит она со скользкой тёткой по третьему колену, которой дай только повод – побежит делиться тонкостями диалога со всеми. Будучи стажёром, Мурисье терпеливо внимала каждой фразе, невпопад что-то отвечала и продолжала разгребать бухгалтерские отчеты берлинского подразделения ООН.       В конечном итоге, закончив с рабочей задачей, девушка коротко вздохнула и облокотила спину о крутящийся стул, моля, чтобы неведомая сила унесла блондинку на её рабочее место, которое, по иронии судьбы, находилось в другом конце застеклённого помещения. Женщина прекращать диалог, похоже, не намеревалась.              — …и вот пока они сейчас возятся с каким-то опасным преступником, мы должны, как сычи, торчать тут, надеясь, что тот придурок не двинет крышей. Как-то так.              Абени потёрла виски и исподлобья взглянула на блондинку, губы которой тронула недовольная улыбка. Она растерянно моргнула, не уловив контекст, а пальцы сами собой нащупали рельеф холодного браслета и без мыслей провели по торцу.              — Мне казалось, ООН – самое защищённое место, — неоднозначно заметила девушка, ловя на себе пристальное внимание ярко-зелёных глаз. — Что, обманули?              Женщина хищно оскалилась, сжимая в пальцах стаканчик из Старбакса. Эбби давно заметила, что у немецких модниц этот логотип стал полноценным атрибутом законченного образа.              — Вас, канадцев, так просто надурить, — с нескрываемой надменностью подняла бровь блондинка, после чего повернула голову к какой-то делегации, шедшей по коридору. — Шею свернёт – даже пикнуть не успеешь. Видела, что творится в новостях? Вроде такое защищённое собрание, охрана, все дела…              Мурисье хотела напомнить, что она из Марибора, что ей следует хоть раз проявить толерантность, но тактично отвела взгляд в сторону: смысла доказывать что-то не было, равно как и язвить в ответ. Желание отправиться домой первым же рейсом всё равно пересиливало. Ректор, увы, надеялся на её дипломатически-мировой характер. Мысли и без того были заняты обессиленным ожиданием самого страшного…              Мур-мур. Как же болезненно это впилось в сердце. Женщина отпила кофе, бросила пытливый оценивающий взор сверху вниз, улыбаясь невинно:              — Пригласила б тебя на вино, да только детей не спаиваю. Бога ради, в их сторону не вздумай глазёнки поднимать.              — В чью, простите? — девушка нахмурилась.              — Героев Америки, конечно. Ты вообще вокруг себя ничего не видишь?              Мурисье, сдерживая растущее удивление, повиновалась предчувствию и коротко посмотрела в сторону коридора, тут же отступила, глядя на руки. Губы приоткрылись в непонимании. Пальцы мелко заколотило; пришлось крепко сжать кулаки, чтобы вид потрясения с её тела сошёл незамеченным.              Сердце сжало ужасом от собственной наготы. Она была готова поклясться – та потёртая коричневая куртка, мелькнувшая в свете ярких ламп, принадлежала Уилсону. Такое Эбби бы точно не спутала: рисунок птицы, очерченный изящными линиями на спине, был авторской наработкой одного из фанатов Сокола. Выходит, что разговор о преступнике являл собой…              Барнс. Конечно. Кого же ещё могли сделать крайним, выставив психопатом?              Абени слабо поджала губы, выпрямилась. В мыслях она возвращалась к сумке – в кармане тяжелел иридиум, заманивая иллюзией безоговорочной защиты. Долгий взгляд, полный тоски и тревоги, задержался на глупой подвеске, подаренной когда-то Микаэллой. Минута нелёгких решений, и капитуляция сразила сомнения здравым смыслом. В любом случае, думала Мурисье, уже потерянно приступая к разработке очередной утопичной бессмыслицы для Канадского финансирования, от этого ничего не изменится.              Вскоре настырная коллега ушла из кабинета. Прохлада второго браслета обхватила запястье привычным прочным кольцом, дарующим недолгое забытье. Прошлое в нём не имело никакого смысла. Работа заскрипела шестерёнками дум: её радовало, что Министерство Иностранных Дел, свято поверив в активную в научных средах студентку, доверяло ей задачи той сложности, при которых мозг начинал кипеть. От тягостных волнений рутина стажировки по-настоящему спасала.              Девушка не знала, сколько прошло времени. Мысли о рабочих задачах исчерпались, вернулось восприятие реальности. Первым делом Эбби почувствовала, как заныли суставы на пальцах, и только тогда оторвалась от экрана и набора тысяч цифр. Взгляд проложил привычный маршрут до панорамного окна, открывая вид на будничную рутину города. Тучи за стеклом разошлись, свет стал ярче и чище. Увы, дождь и в этот раз решил обойти жаркий угол стороной.              Мурисье тихой обстановкой осталась всецело довольна. Спина её устало легла на мягкую спинку стула, рука живо захлопнула крышку ноутбука, более не питая инициативы перевыполнить план. Суета за стенами кабинета осталась в голове с полупрозрачной пометкой – не здесь, не касается.              Рабочий день для неё закончился на полтора часа раньше. Собрав все свои вещи, она одёрнула помявшийся край блузки и без спешки пошла по выученным коридорам. Уже тогда чувство неладного поползло по мышцам, вынудив сжать ручку сумки на плече почти отчаянным хватом.              Шаги Эбби отдавались глухим эхом по отполированному кафелю, контрастируя своей лёгкостью и сдержанностью с гомоном голосов. Она смотрела в конец коридора, стараясь не прислушиваться к нарастающему внутреннему гулу, но тревога, поселившаяся с той секунды, когда мелькнула знакомая куртка, уже пустила в сознание цепкие корни. Каждый поворот, каждая стеклянная дверь, за которой могло скрываться что угодно, заставляли её плечи непроизвольно напрягаться.              Поражённая эффектом неожиданности, Абени резко остановилась, когда весь свет вокруг стал потухать цепной реакцией. Пришлось немного постоять на месте, ища в кармане телефон, чтобы мир впереди обрёл каплю былой ясности. В Германии подобные отключения электричества были не редкостью, потому девушка, найдя на панели быстрого доступа иконку фонарика, с некоторым сожалением нажала на него. Двое мужчин, шедшие в относительной близости, не стали скрывать пыл недовольства, матерясь через слово.              — Со стороны северо-запада прошла электромагнитная вспышка. В ближайшие полчаса вы можете ощутить лёгкое головокружение и тошноту.              Мурисье бросила на браслет скептический взгляд, после чего, не отвечая, красноречиво вздохнула. Сейчас было важнее найти путь к выходу, и темнота тут, к сожалению, никак не способствовала ускорению процесса. Атмосфера всей своей непривлекательностью напоминала хоррор с очень ограниченным бюджетом, а аварийные огни, впившись красным заревом в едва привыкшие к мраку глаза, – клишированным сюжетным поворотом.              Спустя несколько минут поисков девушка вышла в открытое помещение – что-то вроде зала ожидания, окружённого широкими окнами с потолка до пола и несколькими столами на двух персон. Здесь было светло, солнечный свет всецело занимал пространство. В этой части здания Эбби никогда прежде не была, но по быстрому анализу пейзажа узких многоэтажек, дальнего краешка парка и реки смогла примерно определить своё местоположение. Дело осталось за малым: найти кого-нибудь, кто подскажет точную дорогу…              Мурисье обратила внимание на обстановку. Новое мгновение принесло тысячу риторических вопросов. Ответов на них не нашлось. Нарастала паника.              Какой-то мужчина, предаваясь в бег, толкнул её в плечо. Равновесие на короткий миг не нашло опоры, и в него, подняв голову, девушка искала источник угроз, перебирала варианты, что же ей делать. Тёмные волосы небрежно скользнули по щеке. В её сознании, подобно короткой вспышке молнии, мелькнул чистый, неосмысленный испуг. Но он не парализовал – следом за ним восстала из пепла знакомая потребность действовать.              Втянув в лёгкие побольше воздуха, Эбби в леденящей собранности пошла вперёд. Взгляд её плавно блуждал по окружающей обстановке: убегающие люди, приглушённый красный огонёк в стороне коридора, наспех задвинутые стулья, нарастающий шум. Атмосфера медленно накалялась, предупреждала о чём-то едва ощутимо. Ей казалось, напряжение можно было ощупать в кончиках пальцев, сжатых в карманах неумелой попыткой приготовиться к худшему.              Свою бесконечную неудачу девушка обещала наградить стаканчиком бодрящего латте.              К сожалению, с собой она оказалась вновь нечестна.              — Угроза сзади, категория «Н».              Знакомый протокол защиты включил молниеносную реакцию. Правая рука обхватила другое запястье, провела с нажимом по тонкой кайме металла. За считанные миллисекунды иридиум плотно обхватил всё запястье, и Абени, выскользнув из размытого забвения, в развороте позволила репульсору выстрелить единственным мощным зарядом энергии.              Прозрачная дымка, потянув за собой серебристое свечение, с огромной скоростью врезалась в препятствие. Мурисье не успела прицелиться – несущаяся со спины фигура не дала время для тактики. Девушка услышала, почувствовала, как тяжёлый лязг металла разрезал приглушённые шумы. Посмотрела в лицо опасности без вызова, но быстро отошла на несколько шагов. Выдох задержался в приоткрытых губах неозвученной болью.               Мужчина, присев на одно колено, крепко сжал веки, словно переживал сильнейшие мучения. Пальцы скользнули к шее и остановились на вороте футболки, потянули ткань от кожи, и преследователь прерывисто застонал.              Почти невинно.              Но что страшнее: дать судьбе волю рассказать всем о Страннице или с холодным ужасом наблюдать, как глаза Барнса наполняются осознанием?              На побледневшем лице девушки не сверкает ни одна эмоция. Выдох теряет очертания, становясь резким и задушенным, когда в рёбрах что-то болезненно сжимается. Она старалась не дёргаться, смотря в светло-голубые глаза персональной смерти, но ладонь держала прямо у браслета, точно дикая кошка, готовая к атаке. Время вокруг, казалось, с этого гробового молчания потекло медленнее.              Баки рывком поднялся на ноги, но приближаться к беззащитной Мурисье не торопился. Он без стеснения разглядывал её лицо, очерчивая пряди, выскользнувшие из-под большой заколки, осторожно переводил внимание то на сумку, то на напряжённые руки, прячущие от чужих взоров оружие. Брови, уголки губ, мимические морщинки – излишне живая мимика не позволяла сказать точно, что мужчина чувствует, понимает ли он, что делает. Солдат это или сержант?              Эбби заметила, как его пухлые губы едва приоткрылись, после чего крепко сжались. Он судорожно вздохнул и хотел было попятиться, схватиться за голову, что угодно…              …но глаза вновь окутали вечные ледники, и прочный металл, зашипев, сжал рукоять выпавшего пистолета. Всё же Солдат.              Инстинкты, выточенные неувядающей угрозой смерти, с огромным рвением толкнули её в сторону. Девушка быстро проскользнула под столом и, дёргаясь вниз, уронила несколько нагромождённых стульев. Она понимала, что это не спасёт от прямого попадания; но стоит наклонить голову максимально низко, как Барнс потеряет её фигуру, промажет…              Тишину, звенящую в ушах, рассек сухой, механический щелчок затвора. Его сменили два оглушающих выстрела, раздробивших часть древесины в острые щепки. Звук переключил в моментальную боевую готовность. Мысли, страх, сомнения – всё обратилось в пепел, касаясь земли чувством бесконечной вины и всеобъемлющей ответственности. Хрупкое тело поглотила решимость; остальное, канув в прошлом мгновении, принадлежавшем Эбби, потеряло краски.              Сумку пришлось спрятать примитивнейшим образом: подарок Терриена ощутил на себе неаккуратный пинок и с тихим шорохом проехал по кафельному полу к стене. Прикрыв глаза на короткое мгновение, Абени переставила стопу и вскочила на ноги. Активировать костюм следовало именно сейчас – пока крошечные его частицы занимают малую площадь на бледной коже, они могут дать хороший оглушающий импульс, способный неслабо покалечить попавшего под удар. Эта бесполезная особенность ждала своего чёрного часа на особые, редкие и с тем почти нереальные случаи.              Кто-то успел до неё. Солдат смотрел в сторону, анализируя что-то иное, и тогда свинцовая по своей тяжести звуковая волна обрушилась на его голову смесью писка и звона. Эбби, стоя от него в четырёх метрах, и сама почувствовала её отголоски, шум которых хотелось заглушить руками. Тогда ладони дёрнулись, но так и не устремились к ушам. Следующим ударом – световым – он оказался лишь немного раздражён.              Девушка быстро проморгалась и посмотрела налево – именно оттуда бросилась череда отчаянных ударов, по пятам которых с холодным, понятным всем расчётом двинулся мужчина. Подобное оружие принадлежало только одному человеку, и она как никто другой была в этом уверена.              Знакомая причёска, нашедшая на голове некоторый беспорядок, дорогие очки с тёмными линзами, безупречный клетчатый костюм от Тома Форда… и сейчас знаменитый ум современности смотрел на неё бездонными глазами Тони Старка. Догадаться о чём-то ином не представилось возможным – он застал каждое её действие.              В своей голове Эбби не нашла настроение на какую-то глупую шутку. В отличие от Джеймса, отражающего эмоции в солдатской сдержанности, на лице миллиардера нашло яркость всё: начиная смятением, заканчивая радостью с обеспокоенностью. Вид на неё, растрёпанную и едва испуганную, Старку открылся замечательный; казалось, он никогда не оторвёт взор и навечно застынет в этой позе.              В память девушки это мгновение грозилось впечататься основательно.              Но тут же, осознав, что Зимний Солдат не остановится, она провела по браслету, вскинула руку вперёд. Холодный металл обжёг кожу, лёгкая вибрация от нового импульса заставила отвести плечо назад, погасив отдачу. Попал в стык плеча и протеза: ткань на том месте заметно помялась, пластины на руке жалобно завыли.              Странница двинулась вперёд, почти уверенная, что спокойная жизнь осталась навечно заточена в грёзах страдающей Эбби.              — Товарищ, — без эмоций обратилась она, наплевав на голосовой модуль, — начинай уничтожение всех следов моего пребывания. Камеры, документы в приоритете. Делай всё возможное, чтобы данные никуда не просочились.              — Вас понял.              И только тогда, вздохнув беспомощно, девушка телепортировалась за спиной мужчины и набросилась на него с короткими, но быстрыми ударами.              Солдата это отвлекло. Прорыча что-то на низкой ноте, он обрушился на Странницу металлической рукой, не питая удивление к тому, как звонко она отскакивает от тёмно-серого костюма. С новым ударом датчики на плечах вспыхнули синими светодиодами, плавно меняя свой цвет на бедно-голубой. И даже пистолет, плотно приставленный к чужой шее, дал лишь череду глухих выстрелов пустую обойму. Прочность врага вызвала лишь сухое раздражение: Барнс привык расправляться с заданиями скрытно и мгновенно, и ни первого, ни второго достичь не удалось.              Возможно, именно эта вспышка недовольства распалила у него скрытую мощь. В какой-то момент, когда удары бесперебойно сыпались с двух сторон, он молча, расчётливо отправил локоть в челюсть Старка, незаметно подвернул ему ногу и повалил на кафель. Странницу, весьма вымотанную, ударил в грудь и, воспользовавшись долей заминки, выкрутил ей руку и мощным ударом в бок ботинком заставил прокатиться через половину зала и врезаться в стеклянную стену.              Напоследок голубые глаза бросили пренебрежительный взгляд на соперников. Они не были его целью.              Собрав своей спиной несколько столов и стульев, девушка устало приподняла голову, наблюдая, как Наташа и ещё один агент ЩИТА пытаются остановить Зимнего Солдата. Руки машинально подтянулись к груди, чтобы подняться, и стеклянная крошка звонко задребезжала под локтями.              Ещё несколько секунд потребовалось на то, чтобы голова от перепада давления пришла в норму. Она вновь перевела взгляд на мужчину: тот с холодным выражением лица душил Романофф, пока губы её бесшумно двигались, а икры без успеха удерживали шею противника. Именно тогда в мыслях щёлкнул предохранитель.              Именно тогда она вспомнила холодный поток воздуха, ворвавшийся в салон сквозь разбитое лобовое.              Он мог бы тешиться их слабостью сколь угодно, но убивать своих Странница не позволила.              Рывок плечами позволил телепортироваться ему за спину, и девушка, схватив Солдата за волосы, без лишних церемоний дёрнула в сторону. Мужчина, кажется, едва ли помнил серый образ с прошлой их встречи, оттого такое резкое приближение застало врасплох, и металл со скрежетом отпустил женщину.              Нат шумно втянула воздух, держась за шею, и попятилась назад, едва не упав со стола. Сквозь пелену удушья она беспомощно наблюдала, как Странница, теряя самообладание, бесконечной чередой ударов бьёт Баки по лицу и, кажется, не испытывает от этого процесса никакого наслаждения. Мужчина пытается ответить, но вместо чёткого движения выходит слабый всплеск руками.              Тёмная фигура опасным маяком промелькнула за Барнсом. Девушка, бросив чувства Роджерса на утёс, грезила только об одном – прикончить Солдата с той же жестокой оттяжкой, что когда-то применил он при расправе над Гэвином.              Его лицо, лишённое строгости и угловатости, память рисует с безошибочной точностью. Щёки обрамляли воздушные тёмные кудри, едва касаясь скул; вздёрнутый, крививший налево нос был в каком-то нескончаемом напряжении; ноздри вечно втягивались, движимые целым спектром эмоций: именно от него Эбби унаследовала живую мимику. Это лицо, бесконечно любимое и улыбчивое чёрными глазами, никогда не искажалось злобой или холодом. Был бы он доволен ею сейчас?              А всем тем, что Мурисье делала с две тысячи одиннадцатого?              Внутренняя борьба отразилась на бездушной маске серией перекликающихся огоньков. Девушка застыла, опустив голову, и с тяжёлым разочарованием смотрела в пол. Там, на блестящих кафельных плитах, ответным взглядом, спрятанным, но с тем излишне красноречивым, буравил её монстр. Серые доспехи, измазанные чернозёмом и кровью, едва держались на плечах, а датчики вовсе потухли. Часть панели, закрывающей лик, отсутствовала: выглядело всё так, словно кто-то с остервенением вырвал металл. А за ним, на чистой, почти белой коже, россыпь небольших рубцов пускала к подбородку тонкие струйки крови.              Слишком идеально это походило на рану от кошки.              Рвано выдохнув, Эбби отступила, машинально хватаясь за голову после пропущенного удара по виску. В тёмных глазах собралась пелена ненависти и растерянности; мир поплыл, унесённый реалистичным кошмаром. На задворках сознания вновь промелькнули знакомые образы родителей: в этот раз их лица исказила животная ярость.              А… а точно ли у папы нос кривил влево?              Точно ли он был так добр к этому беспощадно несправедливому миру?              Точно ли всё это было реальностью?              Девушка с силой сжала губы, вздрогнув от вспышки боли, с коей зубы неосторожно прикусили кончик языка. Она впилась пальцами в стол, за который успела ухватиться, избегая падения, как за последнюю надежду. Несколько прерывистых вдохов, недостаточных для нормального дыхания, пробудили в лёгких острый всполох пламени. Где-то, казалось, совсем далеко, смешиваясь в странную какофонию звуков, слышались удары, вздохи и грохотания.              — Зачистка успешно завершена, — сказал синтезированный голос искусственного интеллекта.              Эбби тут никогда не существовало. Её место заняло другое чудовище.              Моргнув несколько раз, она стала видеть чётче. Ей ясно виделось, как темнокожий мужчина, облачённый в простую чёрную водолазку да джинсы, яростно боролся с Зимним Солдатом. И если её противостояние выглядело как отчаянная попытка выбить из Барнса всю дурь, небрежно вложенную в него ГИДРОЙ, то неизвестный отточенно искал путь, способный остановить его.              Тогда Мурисье, подгадав тонкий момент, когда расстояние между ними пресекла лестница, направила на него ладонь и выстрелила мощным зарядом. Последняя попытка не убить Солдата, а остановить его. С далёкого расстояния было слышно, как жалобно завыли металлические пластины протеза. Следом мужчина, возвышаясь рядом с ним нерушимой горой, замахнулся и с шумным вздохом ударил противника в солнечное сплетение.              Солдат не нашёл, за что схватиться, и полетел вниз через несколько этажей.              Всё, что после – не её война. Нельзя вмешиваться. Самосуд не поможет.              Огромных усилий стоило разжать пальцы левой руки, расслабляя хватку на крае стола. Тяжёлое дыхание, измотанное долгой борьбой с сильным мужчиной, по комплекции едва ли не в два раза превышающей её собственную, успокаиваться упорно не хотело. Сердце напомнило о себе, и в глазах замелькали тёмно-синие светлячки. От этого заболела голова, хотя девушка смогла преодолеть себя и на несколько маленьких шагов отойти от опоры.              Возможно, это было напрасным, потому что в следующее мгновение её плечи, слабо дрожащие после пережитого стресса, кто-то бережно обхватил. Позабыв обо всём, Странница тихо выдохнула и опустила голову, случайно попадая лбом по чужой ключице.              — Тестостероновые мужики всё покоя не дают, Мунлайт?              Сил на ответ у той не осталось совершенно. Старк самозабвенно утёр нос от подступающей капли крови и притянул союзницу одной рукой в подобии бережного объятия. Эбби ничего не оставалось, как повернуть шею и прислониться к плечу мужчины щекой, ощущая при этом странную пустоту в груди.              Тони ненавидел тактильные сантименты, и она прекрасно об этом знала.              — Ты как, порядок? Не покалечилась? — спустя несколько секунд гробового, спасительного для мыслей молчания миллиардер сам отстранил девушку, спустил очки с переносицы и вполне серьёзно взглянул на маску.              Мурисье пришлось вобрать как можно больше воздуха, чтобы слово вышло ровным и чётким.              — Вроде.              — Неправда, — тут же воспрепятствовал голос Товарища, заставив Эбби дёрнуться от неожиданности. — Один из патронов задел плечо. Состояние стабильное, операция не требуется. Настоятельно рекомендую промыть и обработать порез в ближайшее время.              — Тебя никто не переключал на внешнее воздействие, — проглотив раздражение, заметила она тоном матери, разочарованной в поведении ребёнка.              Система на претензию хозяйки пиликнула в наушнике.              — Согласно протоколу «Владыка», я могу на своё усмотрение взаимодействовать с внешним миром. Я его исправно выполняю.              С тихим «О боже» девушка вздохнула и провела по лбу холодными пальцами. Их дрожь чувствовалась сквозь слой металла как самая тихая и с тем тревожная вещь на свете.              — У тебя в костюме сидел маленький Том Круз, а ты молчала?              Энтони поднял брови и лучезарно улыбнулся. Ряд зубов блеснул капельками крови разбитой губы; но его, кажется, это нисколько не волновало. Увы, улыбка вышла натянутой, бесконечно притворной под мантией страха и разочарования. Странница ни на мгновение не поверила, что там было место чему-то кроме сарказма, за которым таились знакомые ей эмоции.              Эбби стало тошно. Порой она считала себя отвратительным человеком – и сейчас наступила точка невозврата, доказавшая истинность суждения. Сколько ей придётся молчать о тайне смерти его родителей? Кто ему должен будет её поведать?              — Гляди, Старк, она и не такие скелеты прячет. — оба синхронно повернули головы. В их сторону неторопливой поступью прошла Наташа, не отстраняя своей ладони от покрасневшей шеи. — Знал, что Товарищ – аббревиатура?              — Только догадывался, — беззаботно отозвался он, а девушка, уловив возможность, привычно дёрнулась, телепортируясь на несколько метров в сторону. Наклонилась, чтобы собрать с кафеля россыпь серых кусков металла, применённых в схватке. — А ещё я был уверен, что она блондинка...              Горячий ком в горле перекрыл доступ к кислороду, заставив Эбби пожалеть о свежих воспоминаниях. Взгляды двух Мстителей устремились в спину – она слишком заметно вздрогнула и, собрав несколько пластин в аккуратную стопку, выпрямилась. Глаза так и не рискнула поднять, предполагая, что увидит как минимум разочарование.              В приглушённом шуме утихающей паники кристально чисто, точно шорох горного ручья, запиликали системы костюма. В этом ритуале Странница видела чарующее красноречие: чтобы двигаться дальше, ей приходилось вновь и вновь собирать себя по кусочкам. Она нечасто теряла телепорты, повторяла себе честно: всё будет работать и без этих отчаянных попыток воссоздать единство; но продолжала искать серые пластины, жалея и себя, и ценность редких металлов. А в этом, само собой, виделась глупая насмешка…              Последняя деталь с приятным звуком примагнитилась к предплечью девушки. Лопатки медленно расправились, шея выпрямилась, и только спустя пару секунд тяжёлых размышлений маска Странницы знакомым равнодушием обратилась к Старку и Романофф. Никакого злого посыла во взгляде не было, но Эбби была готова поклясться каждым оптическим сканером костюма, что Тони от него слабо передёрнуло.              — Теперь тайна личности – последнее, что меня волнует, — с усталым выдохом ответила она. — На повестке дня свобода человека, который выпустил на волю Зимнего Солдата.              Старк вздохнул и приложил к опухающей переносице два пальца.              — Не удивлюсь, если это сделал Капитан Сосулька… — Наташа начала что-то говорить, но со словами миллиардера тут же нахмурила брови и посмотрела на него как на идиота. — Что так смотришь, Нат? Маньяка переклинило, а он и рад будет под шумок освободить своего лучшего друга. Это же по совести!              — А тебе дай только повод всех подряд винить. Ты-то у нас много правильного сделал?              Странница на новые препирательства только печально поджала губы и прибрала руки к груди. Что опыт, что воспитание в один голос твердили – взрослые должны разбираться сами, пускай это несколько по-детски, и вступать в перепалку следует только при назревающем рукоприкладстве. Девушка была всецело уверена, что ни один из них до насилия не опустится, потому в её силах оставалось беспомощно наблюдать, как два Мстителя, её близких друга, собачатся из-за ещё одного друга. Ирония в этом наблюдалась прискорбная.              В подобные моменты, которые, увы, случались с завидной регулярностью, Эбби хотелось в очередной раз уйти в подполье и больше никогда не трогать браслет. Несмотря на дипломатичность Наташи, терпеть упрёки от мужчин агентесса не позволяла, а потому атмосфера стремительно накалялась. Энтони не собирался мириться с фактом того, что его напарник, предав команду, поставил под удар всех, кого только можно; Романофф гнула вполне ясную линию: лучше Стива с Барнсом никто не справится.              Взгляд Мурисье перетекал от Тони к Наташе, чтобы уверовать в единственное умозаключение: они оба ей дороги, и мысль потерять их перевешивала страх быть разоблачённой. Так какое право ей дано решать что-то?              Девушка зажмурилась, с десяток раз повторила визуализацию ужасного, чтобы больше никогда не упускать эту мысль.              — Как я сразу не догадалась… — звучно протянула Эбби, приковывая к себе сразу две пары глаз.              В голове ярким светом вспыхнула лампочка: новая идея, точно тонкий луч маяка в непроглядной тьме шторма, заставила крохи надежды подняться и потянуть за собой все жизненные силы. Странница бодро встряхнула плечами, останавливая правое на полпути, и широкими шагами приблизилась к замолчавшим Мстителям, разворачивая на своём предплечье тусклую голограмму.              — Что ты там поняла?              — Что моё раскрытие – вопрос времени, а не вероятности, — слишком спокойно ответила Эбби, водя пальцем по сенсору. — Взрыв устроил не Барнс, а… военный из Заковии, — добавила девушка в лёгкой неловкости, не до конца уверенная в том, стоит ли сейчас называть имя террориста. — Уверена, он же и продиктовал код Зимнего. Что делали с Барнсом после задержания?..              Спустя долю секунды Странница подняла голову, повернув её к Наташе. На лице женщины наряду с тяжёлыми мыслями промелькнуло искреннее недоумение. Тем не менее, сглотнув, она ответила без настороженности:              — Оформили на бумагах, отправили в бронированный изолятор и…              — Психиатр, — закончил за неё Тони, на что получил резонный вздох от Романофф. — Думаешь, он?              — Либо кто-то из конвоя, — не отвлекаясь от дела, добавила девушка. — Нам с Госпожой Романофф не впервой.              К сожалению, не только она хорошо помнила события в Вашингтоне. В глубине души Эбби хотела, чтобы те воспоминания были уделом исключительно её памяти, потому что от того, как дёрнулись губы Наташи, она вновь пожалела, что Зимний Солдат десятью минутами ранее не попал ей в голову.              Но рука шпионки, тёплая и осторожная в движениях, прикоснулась к металлическому плечу как к одной из немногих значимых вещей в её жизни.              Мурисье усилием воли заставила себя сжать губы. Глупость так и норовила сорваться с языка.              — К слову, милая, если ты и правда думаешь, что мы разочаруемся, увидев, кто прячется в этом железном панцире…              Эбби от её слов как током ударило. Одёрнувшись, девушка свернула программу и в последний раз с какой-то прощальной бережностью погладила предплечье.              — В моей правде найдётся как минимум один из вас, — сказала она негромко, — но я как-нибудь переживу, потому что псих, использующий живое оружие, узнал моё ненаряженное амплуа первее.              Тишина, полная напряжения и вместе с тем невозможностью что-то сказать, почти привела её в чувства. Энтони посмотрел на неё так, словно девичье лицо взаправду предстало перед ним своей нагой красотой. Она вздохнула и опустила голову.              — Мне нечего терять, ладно? — Странница капитулированно подняла ладони прежде слов Старка, брови которого уже красноречиво подскочили вверх. — С ГИДРОЙ вроде как покончено, а значит, спрос с меня мал. Я смогу раз и навсегда затеряться где-нибудь в…              — Только попробуй, — с наступающей угрозой шикнула на неё Наташа. Девушка покорно замолчала.              — Разбираемся с проблемами по мере их поступлений, ладно?              Тони передразнивал, пытаясь завоевать ещё каплю её доверия, и Мурисье это прекрасно понимала. Собственная обезоруженность пугала; Странница смиренно согласилась на предложение мужчины и, подкреплённая змеиным спокойствием Романофф, превозмогая страх, осталась при его мнении о необходимости остаться тут подольше и войти в курс дела. Росс, осведомлённый о случившемся, уже суетливо собирал неформальный брифинг – Эбби чувствовала, как неумолимо становится его частью. Неизменную деталь, желавшую оказаться подальше от этого места, наверняка не ждали…              Потому щелчок предохранителя она восприняла с должной непоколебимостью, подняла в воздух запястья немой издёвкой, привалившись к спине. Внимательный взгляд Наташи, – девушка свято убедилась, когда рыжеволосая скрестила руки на груди и поджала губы, встретившись с ней немым вопрошением, – наверняка заприметил, что под движениями не скрывается никакого задора. Она вновь отыгрывала Странницу – ту, что запомнилась народу и властям. Отказываться от этой роли Эбби не планировала.              Мурисье понимала, в каком положении находится. Выигрышная позиция граничила с тотальным провалом: это стало бесспорным фактом, когда Старк едва не накинулся на Росса, стоило тому начать тираду о международном преступнике, мирно стоящем в отдалении от круглого стола.              — Не арестовываю тебя только потому, что сейчас есть вопросы поважнее, — вскинул палец политик, посмотрел на неё с нечитаемыми эмоциями и нахмурился так, словно подобное снисхождение причиняло ему физическую боль. — Потом ты не отвертишься.              Девушка хмыкнула и принялась со скукой шаркать пальцем по стеклянной перегородке. Помещение ей не понравилось: открытое пространство, погружённое в технический полумрак, слишком сильно напоминало ей собственный гараж. Только, в отличие от здания ООН, в нём были намёки на уют и приложенную душу.              — Как благородно с вашей стороны, — пробормотала вполголоса.              Росс вновь кинул на Странницу взгляд. Как ему казалось – убийственный.              — Я бы на твоём месте не огрызался, — парировал он, принимая у одного из подчинённых папку. — По таким, как ты, Алькатрас плачет.              — Горько ему, вероятно.              Старк за его спиной несдержанно улыбнулся. Политик тяжело вздохнул и машинально поправил пальцами укладку усов.              — Бесполезно доказывать… — сказал он сам себе почти разочарованно, но быстро взял себя в руки и продолжил уже громче и твёрже: — Об этом побеседуем позже. Содействие соответствующим органам смягчит наказание.              В ней было достаточно чести и достоинства, чтобы оставить провокацию проигнорированной. Эбби, оставив его без кивка, прибрала руки к груди и с негромким «Спасибо, Госпожа Романофф, я постою» смерила предложенный стул надменным взглядом. Возможно, наигранная уверенность в собственной безнаказанности поспособствовала скорому отвлечению Росса на дела поважнее – Странница могла теперь молча слушать весь диалог, не строя из себя шута у двора.       — Полагаю, вы знать не знаете, где они сейчас.              Сегодня она точно заслуживала кофе. Взгляд Эбби приобрёл ясность, стоило теме разговора перетечь с договора в русло произошедшего. На это понадобилось добрые полчаса, девушка всё это время слушала и вежливо терпела. Даже сейчас, когда, казалось, вопрос бюрократии стоял для неё ребром, она не хотела вникать в его тонкости и уж тем более дискутировать на его счёт. Волнующей проблемой для её неспокойного ума был только Земо – он и только он занимал мысли каким-то особым местом бесконечных вопросов и возможной стратегии.              За что он мстил, было предельно ясно. Чего он добивался?              Империя падала? Собиралась упасть?              — Узнаем, — коротко кивнул Тони, прикрывая глаза от саднящей боли у скулы. — ЭСГ-9 круглосуточно патрулируют, перехватят. Засветятся – возьмём…              Странница пошевелилась. От продолжительного напряжения и неменяющейся позы мышцы загудели; где-то там, под серой маской, брови девушки изогнулись в полной растерянности. Непокорность мужчины подвела его в самый ответственный момент. Каким бы козлом не считал Капитана Энтони, он однозначно был его другом. И оба подходили друг другу спорным качеством – нулевым в своём естестве желанием считаться своим мнением с правительственным.              — Вы не поняли, Старк, — перебил его Росс без ликования. — Дело уже не ваше в силу вашей субъективности. Я передаю его в спецотдел.              Наташа, сидевшая на стуле в позе тотального пофигизма, вдруг перевела взор с пейзажа за окном на политика. Она тут же оживилась, приободрённая какой-то тревожной неосведомлённостью.              — А если начнётся борьба, что, убьёте Стива Роджерса? — прозвучало едва ли вызывающе.              — Да, если придётся. — Росс, уверенный в своей правоте, двинулся вперёд в предвосхищении сказанному и безрадостно потряс папкой в воздухе. Странница хорошо увидела лицевую её часть и быстро догадалась, что он, точно активист по своей натуре, собирает со всех подписи на Заковианский договор. — Барнса бы уже обезвредили в Румынии, если бы не Роджерс. А в результате погибли невинные люди.              Все замолчали. Контратаковать было нечем – и Эбби, пускай имела пару козырей в памяти Товарища, склонялась к мысли о бесправстве пользоваться ими. Росс давил на больное, и вестись на этот гнусный выпад девушка не планировала. Как и, впрочем, не планировала быть здесь, но никто не спрашивал, а немая поддержка в виде непоколебимого стержня была важна не меньше воздуха.              — Поправьте, если я не прав…              — При всём уважении, — перебил Старк, занимая один из стульев, — здесь все субъективны, а такие проблемы спецназом не решаются. И брать их должны мы.              — А с чего в этот раз исход будет иным?              Странница без интереса подняла подбородок и взглянула на Тони. В какой бы невыгодной позиции ни был миллиардер, эмоции на его побитом лице, как и внешний вид, говорили о непоколебимой уверенности в своём очаровании. За планом «А» имел место план «Б», за ним – ещё целый алфавит; и если хоть все они будут проигрышными, он знал, что вывезет импровизацией и пробивным характером. Подобное рвение было тем, что более всего ценила в нём Эбби.              — С того, что на этот раз на мне будут не лоферы с шёлковой рубашкой, — прозвучало несколько самонадеянно. — Семьдесят два часа – они ваши.              — Тридцать шесть – край, — ответили ему безапелляционно, а после – раздельно, твёрдо, по словам: — Барнс, Роджерс и Уилсон.              Росс двинулся к выходу, сопровождаемый гнетущей тишиной. Слишком резко он остановился напротив Странницы, оглядел её оценивающе, прежде чем всунул в руки помощника папку. Эбби бесшумно усмехнулась: до последнего ей казалось, что участь подписания не обойдёт стороной. Похоже, он понимал, что даже под дулом десятка пистолетов не заставит ту переступать через себя и свои принципы.              — С вами мы ещё не закончили, — повторил политик строго и официозно, держась рядом с ней холодной надменностью. — Не думайте, что благословение Фьюри с того света всё ещё работает. Дело чистого везения, что в эту минуту нам не нужны очередные громкие аресты.              Девушка оттолкнулась от стены, сделав шаг вперёд. Сложенные руки расслабленно опустились, голова склонилась в полупоклоне с нарочитым почтением.              — Обозначьте в календаре мой арест, — негромко ответила она. — Я готова сдаться добровольно. Можете отправить меня хоть в тюрьму Ваканды, но для начала я должна убедиться, что в ГИДРЕ камня на камне не оставлено. Увы, именно они – катализатор всего ныне происходящего. И, если хоть сколько-то вы способны доверять, запомните: здесь замешан человек, в планах которого развалить Мстителей и заодно ваши системы. Помешаете остановить его… ну, тогда советую начать искать живописное место для братской могилы прямо сейчас.              Росс смотрел на неё внимательно, даже расслабленно, и в этом взгляде едва не проскочила искра уважения к противнику. Его анализ не продлился долго: вздохнув и бросив короткий кивок Старку, он неожиданно деловито улыбнулся и протянул свободную ладонь. Эбби это немало удивило: наверняка в таком дружеском жесте таилась новая ловушка или очередной план.              Но сейчас главное – спасти мир от потери героев, а от её жертвы, увы, температурно-духовой режим настроения у народа не менялся. Грустили, скорбели, но не предавались отчаянию. Девушка быстро приняла это, и спустя долю секунды глухой хлопок рукопожатия отразился от прозрачного полированного стекла угасающим эхом.              — Если вы все эти годы были честны только для того, чтобы слукавить здесь – пеняйте на себя.              — Иногда я вам завидую. Незнание – лучшая награда для чувства долга. — Росс на это хмыкнул и остался в шаге от того, чтобы закатить глаза, а Странница привычным движением открепила пластину от костюма, повертев ту на кончике пальца. — Обозначу: ни одного из вами названных ловить не буду, они мои боевые союзники, а Барнс, вы увидите, всего лишь жертва обстоятельств. Пострадает только тот, из-за кого я сегодня получила несколько часов простоя.              Она подкинула портативный телепорт, ловя его, и тихий металлический звон разбавил напряжение незамысловатой игрой моторики. Десятки тончайших полос на костюме пустили плавный голубоватый свет от кончиков пальцев до середины предплечья. Старк смотрел на неё с лёгким восхищением и предвкушением: все его мысли об активации устройства броском рассыпались в прах, и это пуще прежнего подпитывало интерес к технологиям Странницы.              — И кто же он? — отстранённо спросил Росс.              — Военный из заковианского спецотряда.              Наступила неловкая тишина. Даже Наталья, притихшая в ожидании горячих сводок, глупо похлопала ресницами, а потом и вовсе поджала губы. Фигура недостижимой мощи, отражая полумрак работающих экранов, казалась в этой стыдливой атмосфере чужеродной и совершенно невозмутимой.              Эбби точно знала, что её вины в случившемся нет: то подтвердили сами выжившие, первые, кто по-настоящему полюбил призрачного рыцаря.              

Я же правда невиновна?

             Росс вполне ожидаемо нахмурился. Его седые усы смешно дёрнулись вверх, когда он скривил губы. Взгляд более не выражал ничего схожего с неприязнью и раздражением, наоборот: тёмные глаза приобрели человеческую живость, и эмоция эта была настолько яркой, что девушка не усомнилась в своей временной свободе. В равной степени серьёзности Мурисье сделала пометку о том, что федералы врут слишком театрально – так, как лукавили бы преступнику, переживающими за свою свободу.              — Нарушите международное право, чтобы потешить самолюбие и мораль? Полное безрассудство. Я не позволю, вы всё ещё преступник.              В памяти отчётливо изобразилась и птица, и Барнс, заносящий руку для удара. Главного компонента – свободы – у Абени никогда не было, а потому страшиться было нечего.              — Растолкуйте это Его Величеству королю Т’Чалле, который пару дней незад едва не потерял своих людей. Боюсь, до двери вы не дойдёте, — непритязательно улыбнулась девушка. Никто не увидел, но каждый понял; и аргумент, встреченный запоздалым измученным вздохом, отправился в список самых сильных и грозных для федералов. — Ах, да… Американской визы у меня тоже никогда не было. Надеюсь, кардинальная смена дресс-кода в миграционной службе не предусмотрена: в противном случае у мистера Старка станется на одну шёлковую рубашку меньше.              И уже после, встретив пластину лёгким ударом, глухим лязгом металла, Эбби поджала губы и остановила себя на тяжёлом выдохе. Серая тень от стены омрачала её лицо новым рассуждением. Она посмотрела в окно, за которым тяжёлые тучи сгущались в преддверии сухой грозы. Кроны деревьев низко ухали, поддаваясь порывам ветрам, а за форточкой доносился монотонный свистящий вой и шорох автомобильных колёс – привычное умиротворяющее затишье перед непогодой.              Усталую тишину, спутницу девичьего бессилия над ситуацией, прервала короткая вибрация.              Мурисье быстрым, нервным движением достала из кармана телефон, молясь тысячекратно, чтобы знакомая череда вибраций обошла её стороной. Чёрный экран, извиняясь за нарушенное спокойствие, погрузился в полное бездействие. И молчание. Девушка улыбнулась почти радостно.              Приготавливая кофе, она мысленно возвращалась в тот диалог, в те мгновения, когда Старк застал её настоящую. Не было никаких сомнений, что мужчина оставит увиденное строжайшей тайной, к которой тот вернётся разве что в порыве узнать о Страннице что-нибудь новое. Всё в прошлом; оставалось только пройтись пальцами по тёмным волосам и подумать о сеансе психотерапии наряду с нынешними проблемами.              Новая вибрация. Взяв с вазочки конфету, Эбби неторопливо раскрыла обёртку и припала зубами к подтаявшей шоколадной глазури. Томное удовлетворённое мычание вырвалось само собой, а горло засаднило от приторной сладости. Глоток кофе сгладил её в приятное сливочное послевкусие. Теперь день был чуточку лучше.              Девушка подтянула ногу к себе, ставя ступню на сидушку скрипучего стула, и открыла сообщения от неизвестного, но с тем настырного абонента.              +1 (647)…: привет эбби. я коул, одногруппник джен, мы с тобой в начале года пересекались. сегодня ночью её не стало | 4.23                     +1 (647)…: придешьна похороны? вы вроде дружили | 4.28