Глава 7

      Несмотря на кажущееся спокойствие нового лагеря, Элли продолжала чувствовать себя неуютно. Знакомство с остальными участниками группы напрягало её больше, чем она хотела бы признать. Люди, собравшиеся здесь, словно давно знали друг друга, их взгляды, жесты и редкие слова казалось наполненными невысказанными историями и намеками, которые она не могла понять. В присутствии незнакомцев Элли то и дело ловила себя на желании стать невидимой и незаметной.       Когда кто-то пытался заговорить с ней, она привычно сокращала фразы до минимума, а вопросы вместо этого задавала сама. Так было проще ускользнуть от внимания и перевести разговор на собеседника. Особенно неуютно становилось, когда взрослые, по-настоящему уставшие за последние месяцы, смотрели на неё странной смесью жалости и настороженности — будто решали про себя, станет ли она обузой или сможет быть полезной.       Несколько раз Элли ловила себя на том, что она сидит на краю веранды или у дальнего края поля, будто стараясь держаться вне большого костра, где обычно собирались остальные. Она слушала голоса издалека, всё больше погружаясь в нелепое ощущение вторжения, словно присутствовала в чужой жизни и не была здесь по-настоящему нужна.       Сначала она постоянно проводила время рядом с Мерлом и Дэрилом. И второму явно это не нравилось. Элли не хотела навязываться и предпочла отдалиться сама, не дожидаясь пока кто-нибудь из Диксонов её прогонит.       Смешанный чувства, хлопоты выживания и беспокойные сны оставляли после себя только горький привкус, когда наутро Элли поднялась ещё до рассвета. В тусклом полумраке палатки она тихонько оделась и осторожно взялась за топор, лежавший в ногах. Выбравшись наружу, девушка прошла к вещам, перебрала небольшой плетеный мешок. Кусок сети, нож, коробочку с наживкой, старую, но надёжную удочку, которая путешествует с ней уже будто целую вечность. Она действовала быстро и сосредоточенно, внутренне радуясь, что за бесконечной рутиной можно не думать о новых лицах и лишних разговорах.       Судя по движению в соседней палатке, кто-то из Диксонов тоже не спал. Мерл неуклюже вылез на улицу, протирая глаза кулаком и без лишних слов оценивал утреннюю обстановку. Заметив, как Элли перебирает снасти, он немного прищурился и на ходу накинул на плечи рубашку.       — Собралась на утренний клёв? — негромко спросил он, хриплым ото сна голосом.       Элли только кивнула, не поднимая глаз. Она не ждала, что к ней кто-то присоединится, но и спорить не стала, когда Мерл взял вторую удочку, проверил катушку и приобщился к её тихим сборам. Желание одиночества боролось с привычной осторожностью — уходить одной от лагеря все же было неразумным поступком.       Они шли молча, быстро, но без спешки, впереди медленно густело утро, а позади лагерь начинал пробуждаться. Кто-то тихо переговаривался, слышался шорох тента, сонные шаги по влажной траве.       Дорога к реке была уже знакомой по прошлым дням. Сбитая тропа вела вниз по уклону, между кустами и редкими берёзами, где земля становилась холодной и мокрой.       Дойдя до берега, они не обменялись ни словом, ни взглядом. Всё было понятно без объяснений. Элли молча поправила приманку на крючке и аккуратно забросила леску так, чтобы поплавок едва качался на спокойной воде, воткнула удилище в мягкую землю рядом с берегом. Мерл действовал параллельно. Их жесты были почти синхронны, как если бы это была их многолетняя привычка.       Ловля рыбы, это дело небыстрое, и оба, не сговариваясь, почти сразу оставили удочки на берегу, проверив, чтобы катушки были надёжно закреплены. Небо становилось светлее. Роса ползла по листьям лопухов, а в камышах лягушки исполняли свою утреннюю песню.       — Пошли немного осмотримся, цветочек, — негромко сказал Мерл.       Элли только чуть кивнула, и они шагнули вглубь леса, привычно держа оружие наготове и прислушиваясь к каждому шороху. Шаги их почти не было слышно. Мокрая земля приглушала звук ходьбы. По мере удаления от реки мир вокруг становился плотнее. Тени от стволов ложились поперёк узкой тропы, где-то высоко густо шуршала листва и порой падали капли с уже нагретых солнцем ветвей.       Сейчас им не нужно было разговаривать. Молчание казалось правильно выверенным, оно как будто защищало их обоих. Элли шагала позади чуть напряжённо, но не отставала. Где-то между этими деревьями утро жило своей особой жизнью, не подчиняясь ни чьим тревогам и переживаниям.       Мерл и Элли просто шли по лесу, внимательно осматриваясь, замедляя шаг всякий раз, когда взгляд выхватывал что-то необычное среди мха, чёрствых пней и сваленных веток. Девушке на мгновенье показалось, что они вновь только вдвоем. Что у них есть понятная цель и надежный, выгодный обоим союз. Её настроение стало ещё более угрюмым.       Далеко в глубине леса воздух был удивительно пряным. Он нес запахи можжевельника, смолы и молодой листвы. Элли уверенно двигалась меж кустов, внимательно изучая пролесок. Здесь, в мягкой тени, пористая почва щедро прорастала грибами, а низкие кусты черники были усыпанны синевой ягод. Она шла медленно, пригибаясь, аккуратно раздвигала травы, чтобы не пропустить ни одной шляпки гриба.       Мерл держался чуть в стороне, шагал неспешно, со скучающим видом, время от времени останавливался, прислушиваясь к окружающим звукам. Он бросал взгляды на Элли. Как быстро она собирает всю эту лесную пищу, с какой ловкостью заполняет свое ведерко упругими ягодами, осторожно выкручивает белые грибы и маслята, не обращая особого внимания на царапины или грязь.       Рядом, среди валежника, осторожно тянулись к свету тонкие стебли диких трав. Одни пахли больницей, другие едва заметно горчили. Элли быстро определяла, что нужно оставить, а что аккуратно сорвать, крутя стебли между пальцами, чтобы не повредить корень. На маленькой поляне она остановилась чуть дольше, перебирая зелень, обрывая листья мяты и кустики зверобоя.       Лес не был по-настоящему безопасен. Дважды в зарослях что-то опасливо захрустело, а потом появился первый ходячий. Мерл заметил движение, быстро выхватил нож. И пара точных и быстрых ударов, точнее, даже заблаговременно отработанных движений, которых вполне хватало за все эти недели, положили мертвеца между поваленных веток. Он даже не смотрел на тело после. Только проверил, что Элли в порядке, и сделал несколько лишних кругов вблизи, пока она продолжала собирать травы. Через десяток шагов пришлось расправиться ещё с одним мертвецом. Когда мешочек в руках Элли стал тяжёлым от грибов, ягод и душистых трав, они вернулись к реке. Поплавки тихо покачивались в ленивой воде, но леска оставалась расслабленной, как была. Ни малейшего признака клёва.       Элли с некоторым разочарованием проверила снасть, чуть повысила голос после долгого молчания.       — Похоже, тут всю рыбу переловили раньше нас, — пробурчала она, снимая удочку с рогатки.       Она села на прибрежный пень и принялась наматывать леску, затем медленно и сосредоточенно начала новый заброс. Мерл опустился рядом, задумчиво уставившись на воду, будто решая, что лучше: уйти сейчас к лагерю или попытаться поговорить.       Он осторожно заговорил, будто примеряясь к словам.       — Мы, наверное, всё, останемся тут. Я и Дэрил. С группой, — он уронил взгляд на удочку, безразлично подёргивая леску кончиком пальца, — безопасней, чем одним шарахаться.       — Правда? — Элли не повернулась к нему. — И как ты думаешь, получится у тебя? Жить бок о бок с теми, кто однажды тебя бросил? Может, опять кто-нибудь захочет избавиться.       Мерл на мгновение усмехнулся, перехватив в её голосе знакомую иронию, и чуть повысил голос, не оглядываясь на неё.       — Быть одному — хуже. Ты же сама так говорила. Куда бы я сейчас делся? Всё равно каждому нужна хоть какая-то компания. Да и Дэрил привязался к ним.       Элли неспешно подматывала леску на катушке, так ни разу и не взглянув на Мерла. Некоторое время она просто слушала, как он возится со снастями, словно за этот короткий миг можно было решить многое. Над поверхностью воды по-прежнему тянулся лёгкий утренний туман, и унять странное напряжение внутри не помогал даже размеренный плеск воды.       В какой-то момент Элли глубоко вздохнула и, наконец, нарушила молчание, очень тихо и неуверенно.       — Мне сложно, — признаётся она, не поднимая глаз. — Не знаю, как это объяснить. Будто разучилась жить с людьми. Вот все вокруг болтают, смотрят, ждут чего-то друг от друга. Что говорить. Как держаться. — Она на миг умолкает, срывает длинную травинку. — Всё это глупо. Забей.       Мерл ничего не отвечает. Его молчание не пугает. Оно другое, тяжёлое, но не отталкивающее. Он будто сам вспоминает что-то важное, давно прожитое. Потом хмыкает, не глядя на Элли.       — Я... После крыши, да и раньше, то же самое было, — бросает он и медленно перебирает пальцами катушку. — Ощущение, что вокруг все чужие. Не понимаешь, чего от этих людей ждать. Не понимаешь, как сам должен себя вести.       Он прищурился, глядя на берег, и чуть усмехнулся.       — И знаешь, совсем не обязательно ни с кем тут в десны лизаться. Говорить тоже не обязательно. Можно и в стороне побыть, как я, или Дэрил. Никто не говорит, что ты тут кому-то что-то должна. Пока не захочешь, можешь просто рядом быть. Это вполне работает.       Элли чуть расслабилась, хотя в глазах все ещё стояла настороженность, а плечи оставались напряжёнными. Воздух над рекой казался чуть теплее, чем утром, а в лесу по-прежнему царила особая, неспешная тишина.       Мерл потёр переносицу, бросив задумчивый взгляд на девушку. Он ждал, что она что-то ему ответит. Но Элли упорно молчала и избегала его взгляда. Зато Диксону стало ясно, почему вдруг она так отдалилась, перестала сидеть рядом с ними. Он то думал, что её бесит кислая рожа Дэрила, а тут все оказалось серьезнее. Он вдруг нарушил неторопливую тишину.       — Дэрил, скажу тебе, с детства был не из тех, кто любит компании. Лет с десяти начал сам уходить в лес, часами мог пропадать, а то и на целый день сваливал. Я тогда постоянно за ним приглядывал. Ну, как мог.       Его голос звучал мягко. Совсем не так, как привыкла слышать Элли в разговорах у костра. Он не глядел в её сторону, словно сам собой делился этим воспоминанием, вытаскивая детали из глубины памяти.       — Времена были не из лучших, но мы худо-бедно умели выкручиваться. Когда с едой было совсем хреново, мы мастерили удочки прямо на месте, — с улыбкой продолжил он, — брали обычные палки, гвозди для крючка, нитки... А поплавки из винных пробок делали. Их то у нас как раз было в избытке.       Элли впервые улыбнулась за этот день, хоть и грустно осознавая, что детство у братьев было тяжелым. Её губы дрогнули, в серых глазах мелькнул озорной блеск.       — Наверное, клевало тогда куда лучше, чем у нас сейчас, — прошептала она, кивая на ровную гладь воды, в которой, казалось, и рыбы-то не осталось.       Мерл хмыкнул, усмешка налипла на его губы.       — А уж как клевало! Бывало, только отпустишь удочку, а уже назад тянешь. Дэрил вечно пытался поймать самую большую рыбину, и злился, если я его опережал.       Он чуть помолчал, вспоминая что-то особенное.       — В лесу он всегда за своего был. Подкармливал ежей. Таскал им куски бекона, да и что мог найти. Хотел из любого зверя друга сделать, — усмехнулся Мерл, — я даже переживал, что он кого покрупнее однажды притащит.       Мерл на секунду отвлёкся на удочку, затем снова продолжил.       — Потом, когда отец совсем ахуел, Дэрил соорудил себе лук, начал весь хлам из сарая в стрелы переделывать. Я поначалу смеялся, а когда он прострелил банку метров с двадцати — понял, что не зря малой старается.       Элли слушала его, затаив дыхание. Она так увлеклась рассказом, что пропустила дерганье поплавка, но ей было плевать.       — А вот про байк, это вообще смешная история, — Мерл инстинктивно провёл ладонью по колену. — В первый раз прокатил его, когда сам научился. Страшно ему было, держался за меня, как клещ. А потом... Все время ныл, чтобы только не тачку я брал, а обязательно байк. Умолял, чуть не в истерике бился, мол: «Купи байк, Мерл, ты же круче всех водишь».       Он усмехнулся, и в этой усмешке чувствовалась забота, не свойственная его обычно жёсткому облику. Он оглянулся на собеседницу. Она сидела с дебильной улыбкой. Её смеющиеся глаза украшали едва заметные морщинки. Он смотрел на нее и поймал себя на мысли, что он ещё никогда не был так рад чьей-то улыбке.       Мерл замялся, затем небрежным жестом взял ветку и начал водить ею по влажному песку перед собой. Чисто чтобы занять руки, пока подбирал слова.       — Знаешь, — наконец произнёс он, — я тут подумал: мы могли бы держаться втроем. Мне такой напарник, как ты, не помешает, — он смотрит на Элли уже без привычного ехидства. — Не хочу, чтобы твои таланты проебали стиркой и прочей херней.       Он произносит последнюю фразу особенно серьёзно, будто опасаясь, что именно это и может случиться. Элли искоса на него посмотрела, улыбнулась чуть шире и кокетливо вскинула бровь.       — Ну, если мы все втроём поселимся в одной палатке, о нас точно пойдут разговоры, — с притворной серьёзностью говорит она и поправляет удочку.       Мерл хохочет в полголоса. Элли нравиться его смех. Искренний, когда он не пытается казаться злым и равнодушным. Сам же мужчина прячет за этой паузой свои непонятные чувства. У него внутри что-то сладко перевернулось от её слов.       — Ну и пусть болтают, — ухмыльнулся он, — народ давно ничем веселым не отвлекался. Хоть поржут, а то ходят все, как будто конец света на дворе.       С этими словами Мерл устраивается поудобней на берегу и внимательно следит за поплавками. Элли тоже ловко забрасывает свою удочку, делая вид, что полностью сосредоточена на рыбе, но временами бросает на него быстрые взгляды сквозь прядь волос. Вдвоём они слушают негромкое журчание воды и ждут поклёвки.       Когда пойманная рыба уже не выглядит чудом, а лишь скромным дополнением к общим запасам, они с Мерлом собирают удочки, наживку и небольшой мешочек с лесными трофеями, и плетутся обратно к лагерю. Тропа после дождя стала пружинистой. Колени приятно ломило от усталости, а впереди дым костра мягко взмывает в небо, напоминая о других, домашних хлопотах и заботах.       В лагере уже слышалась суета нового дня. Кто-то стирал, кто-то разбирал вещи, кто-то, зевая, ловил остатки утренней прохлады. Элли тихо прошла к своей импровизированной кухонной зоне и, привычно включившись в работу, быстро взялась чистить рыбу, резать грибы и замешивать простую похлёбку. Диксоны постоянно появлялись на горизонте, ходили, чем-то занимались. Дэрил то и дело поглядывал на нее с непонятным выражением лица. Но никто из братьев не мешал ей.       Когда еда была готова, Элли аккуратно разложила три щедрые порции в жестяные миски и скромно отставила их в сторону. Поближе, туда, где были вещи братьев и её рюкзак. Взяла, уже начавший остывать, котелок и понесла его к общему столу. Как раз порций на 6 хватит. Да, это не сильно много, но лучше, чем ничего.       — Спасибо тебе, дорогая, — первой на запах отозвалась Лори, улыбнулась из-под растрёпанных волос и устало кивнула в сторону Элли. — Ты сегодня прямо спасение. Готовишь, готовишь, а все равно еды не хватает.       К ней тут же присоединился Дейл, с его вечной деликатной улыбкой и доброжелательной манерой. Он взял миску и положил себе рыбы и грибов. По округе разнесся аромат домашней, горячей еды.       — Уверен очень вкусно получилось. Даже по запаху понятно. Спасибо, Элли.       Из тени палатки вышла Керол с заварочным чайником.       — Хочешь чаю? Только заварила, — предложила она с мягкой заботой.       Элли, немного смутившись, но не желая показаться грубой, кивнула.       — Спасибо, было бы здорово.       Керол налила заварку в чашку с пингвинами и поставила кружку на стол. Элли села, нервно поерзав и попробовала напилок. Он напоминал черный чай с кардамоном. А на поверхности плавал несколько листочков мяты. Рядом, на расстеленном прямо на траве пледе сидели дети. Карл вытряхивал из коробки какие-то драгоценные найденные вещицы, София поджимала под себя босые ноги и внимательно следила за тем, что он делает. Рядом с ней валялась потрепанная кукла и детская книжка.       Элли сидела с ними, обхватила кружку ладонями, впитывая в себя это редкое ощущение покоя. Лори подобралась чуть ближе, взглянула на Элли с лёгким участием и негромко спросила.       — А у тебя... семья осталась где-нибудь? Родные?       Вопрос прозвучал почти невесомо, но в нём была и поддержка, и живой интерес. Элли на мгновение сжала пальцы на горячей керамике, прикусила губу и тихо ответила, чуть дистанцируясь от вопроса.       — Лучше не надо про семью. Просто... не хочу об этом.       Вокруг на секунду воцарилась тишина. Лори кивнула первой — спокойно, без расспросов. Керол мягко улыбнулась в ответ, её поддержала и София, и даже Карл отвлёкся от коробочки, словно подтверждая. Не все вопросы вообще должны иметь ответ.       Никто не стал настаивать. У каждого в этом мире была своя потеря, и в лагере стало вдруг немного тише, но теплее, как бывает только там, где понимают чужую боль и оставляют её в покое.       Пока они пили чай, Керол, подогнув под себя ноги и ободряюще улыбаясь, осторожно завела новый разговор.       — Прости, Элли, если спрашиваю не к месту. А кем ты была раньше? Училась, может, или уже работала?       Элли опустила взгляд в кружку, задумалась на пару секунд, и потом честно ответила.       — Я училась на библиотекаря, но это было в Нью-Йорке, — сказала она негромко, немного растерянно, как будто только сейчас вспоминала старую свою жизнь. — Мы за месяц до всего этого переехали в Атланту. Я как раз рассматривала варианты для начала карьеры.       В этот момент она взглядом нашла Карла и Софию, которые по-прежнему сидели рядом, рассыпая по пледу найденные шишки и цветные обрывки бумаги. Девочка подняла на неё большие внимательные глаза, и Элли вдруг слегка улыбнулась.       — Я брала дополнительный курс по педагогике во время учебы. Хотела закрыть гештальт, — она взглянула на улыбающихся женщин. — Очень любила играть в школу в детстве.       Тут она снова посмотрела на детскую книгу и ей пришла в голову интересная идея.       — Если хотите я могла бы позаниматься ребятами. С Карлом и Софией, — предложила она, чуть увереннее. — Могу делать с ними что-то вроде уроков или развивающих занятий. Книжки читать, рассказывать о растениях, учить математику, как решать задачи, уравнения. Счет без калькулятора. Литературу я очень хорошо знаю, и вообще, могу придумать что-то интересное, чтобы они не скучали.       Она как будто испытала облегчение от собственных слов. Это предложение было простым и настоящим, не требовало притворства. Никто её не принуждал этим заниматься, ей и самой нравилось преподавать, придумывать лекции и домашние задания.       — Я понимаю, что прежнего мира уже нет, но думаю, эти знания не пропадут зря. Карлу и Софии всё это может когда-нибудь пригодиться. Керол улыбнулась и с восторгом повернулась к Лори, у которой в глазах светилась заметная благодарность.       — Это было бы замечательно, Элли, — сказала Керол и кивнула, глядя на детей. — Правда, так здорово, что ты это предложила.       Лори поддержала её с не меньшей теплотой.       — Большое тебе спасибо. Думаю, детям это очень, очень пригодится. Нам всем пригодится. А то мы уже не знаем, чем их занять. Энергии у них хоть отбавляй.       — Верно, — поддержала подругу Керол. — Я пыталась заниматься с Софией, но она постоянно отвлекается. Думаю, тебя она будет слушаться лучше.       В её голосе было облегчение, будто в лагере появился не только учитель и помощник, но и настоящая надежда на что-то естественное и живое. На что-то похожее на их старую жизнь. Что-то упорядоченное и понятное. Дети с интересом смотрели на Элли, а она вдруг почувствовала, впервые за долгое время, что действительно может быть кому-то полезна и здесь, в этом изменённом мире. Она могла бы помочь молодому поколению научиться не только выживать, но и чувствовать прекрасное, понимать книги и искусство.       Возвращаясь к Диксонам, Элли ощущала необычайную лёгкость. Напряжение последних дней отпускало. Давно уже ей не удавалось прожить такой простой, радостный день. Она шла через лагерь, на лету перебирая в голове новые планы, мельком отмечала, как солнце вычерчивает золотые отблески даже на самых мрачных вещах и пыльных палатках.       Мерл и Дэрил сидели у их костерка, уплетая приготовленную еду и делили последние сигареты. Элли отметила отходящего от них Рика. Встретившись с ней взглядом, он улыбнулся и кивнул. Но глаза мужчины остались холодными, немного настороженными. Элли ответила тем же. Дэрил первым её заметил и кивнул ей коротко, как бы в благодарность за обед и невзначай поделился последними новостями.       — Завтра с Риком собираемся в соседний город наведаться. Посмотреть, что осталось — еда, лекарства, оружие, вдруг повезёт. Тебе может чё надо?       Элли остановилась рядом, крутя в руках пустой котелок. На губах была едва заметная улыбка. Она все еще была сосредоточена на предстоящих уроках. Как только смысл сказанных слов до неё дошел, она мысленно возликовала.       «Ну как же отлично все складывается, — подумала Элли. — Наверняка там есть школа, на худой конец библиотека».       После мысли про помещение, полностью заваленное пыльными книгами, её глаза зажглись еще ярче.       — Я тоже поеду, — сказала она. В голосе звучала не робость, а азартная готовность.       Мерл поднял на неё внимательный, чуть напряжённый взгляд.       — На кой тебе туда ехать? Опасно может быть, — он явно изучал её реакцию, стараясь не показать озабоченности.       Элли выдержала его взгляд и лукаво фыркнула.       — А я тут теперь устроилась на полставки преподом, — небрежно бросила она. — Поеду, помогу с вещами, все равно не разберутся что из одежды брать. Может, для занятий чего найду. Учебники, книжки, пособия. Да и просто полезно иногда сменить обстановку.       Мерл не стал комментировать её новую работу, вспоминая утренний разговор. Да и выглядела девушка очень даже счастливой. Его голос прозвучал грубо, но на самом деле в нём пряталась забота.       — Может, мне тогда тоже двинуть? Вдруг они пушки без меня не додумаются взять, а?       Элли рассмеялась. Искренне, звонко, удивляя даже саму себя этой легкой беззаботностью.       — Ага, два копа едут, думаешь не разберутся? — быстро парировала она. — Да и может я от тебя отдохнуть хочу.       Мерл скривился, а Дэрил, отводя глаза к костру, хмыкнул неодобрительно. Элли же устроилась на бревне рядом, по привычке подтянула колени и с довольным видом, словно подразумевая, что теперь у неё есть любимая работа, достала блокнот, и начала записывать туда идеи для будущих уроков и список примерной литературы, которую собиралась искать. В воздухе ощущалось спокойствие, и приятная тишина грела своим присутствием.       Вот только Дэрил был крайне недоволен таким положением дел. Не желая во всем этом участвовать, он поднялся и пошел в обход фермы. Он не стал реагировать на выкрики брата, только показал ему средний палец.       Его раздражала Элли. Привыкший к одиночеству и надоедливому пиздежу брата, он не понимал, как общаться с этой девчонкой. Да чё уж там, он не понимал зачем ему в принципе с ней говорить. А Мерл всё тащил её к ним и тащил. Тут позовет, там чё то скажет. А потом вообще переставил их палатку чуть ли не в плотную к её.       Дэрил сначала думал, что они трахаются и уже готов был выселить брата к ней. Но потом присмотрелся и понял, что дело в чем-то другом. Ну не обращался так Мерл с женщинами, с которыми только спал. Слишком уж он заботился и фильтровал базар в разговорах с ней.       А Элли тем временем продолжала быть рядом. Ему казалось, что она вообще ничего путного не умеет, только жрать готовить. Мелкая, низкая, из оружия только топор и нож. Охотиться не умеет, защищаться поди тоже. Огнестрел наверное и в руках то не держала.       «Ну вот и посмотрю завтра как она облажается, — с мрачным удовлетворением думал он, огибая сарай. — А потом поговорю с Риком, чтоб к себе её забрал и из лагеря не выпускал. Пусть портки стирает, да жрать готовит».       Довольная ухмылка поселилась на лице младшего Диксона. Но он еще не знал, что радоваться ему осталось не так уж и долго.