Часть 3, Август 2024

День рождения Кими отмечали на вилле его семьи под Болоньей — в доме, где пахло деревом, лавандой и свежеиспечёнными кростатами . Алиса приехала с утра: мать Кими попросила помочь с подготовкой, и девушка с радостью согласилась. Белые скатерти, глиняные тарелки, букеты полевых цветов — всё дышало простотой и теплом. —Ты опять в гоночных кроссовках на праздник, — усмехнулся Кими, подходя сзади. Он был в лёгкой льняной рубашке, волосы слегка взъерошены ветром. —А ты опять без часов, — парировала Алиса. — Говорил, что купишь новые. —Так и есть. Они у меня… вот, — он достал из кармана простой хронограф, ещё в защитной плёнке. — Теперь буду следить за временем. Особенно когда ты опаздываешь. Она рассмеялась, но в этом смехе было что то осторожное. Они стояли рядом, глядя, как гости собираются у бассейна, а солнце заливает двор золотистым светом. —Знаешь, — тихо сказал Кими, когда остальные отвлеклись на тосты, — я рад, что ты здесь. Не только ради гонок. Алиса посмотрела на него — и вдруг поймала себя на том, что не может отвести взгляд. —Я тоже, — прошептала она. Вечером, после праздничного ужина, гости постепенно разошлись. Алисе выделили комнату на втором этаже — Елена настояла, чтобы дочь осталась с ночёвкой: «Не хочу, чтобы ты ехала одна в темноте». Алиса устроилась, переоделась в пижаму, но сон не шёл. Она провалилась в дрему лишь под утро — и тут же очутилась в кошмаре. Тёмный ангар. Пустой пит лейн. Тишина, нарушаемая лишь отдалёнными звуками — будто призрачные отголоски прошлых гонок: рёв двигателей, щелчки переключателей, неразборчивые голоса. Но здесь, в этом пространстве, — ни души. Только Алиса. Она стоит, облачённая в гоночное снаряжение. На голове — не её шлем. Это старый шлем Жюля Бьянки, с номером 17, покрытый паутиной трещин. Алиса пытается снять его — тщетно. Шлем будто врос в неё, стал частью её самой. Холодный металл давит на виски, а изнутри, словно эхо, доносится шёпот: «Ты знаешь траекторию…» Из густого тумана медленно проступает трасса — не реальная, а жуткая мозаика из знаковых мест: поворот «130R» в Сузуке — там, где оборвалась жизнь её отца; шпилька Монако — место её первой победы в картинге, теперь искажённая, будто сломанная игрушка; мокрый асфальт Сильверстоуна — где совсем недавно разбился болид её сокомандника. В наушниках — голоса. Сначала голос матери, искажённый помехами, дрожащий: «Алиса… не гони… остановись…» А следом — голос отца. Холодный, чёткий, без тени сомнения: «Скорость — это свобода. Ты знаешь траекторию». Алиса садится в болид. Руль перед ней пуст — ни кнопок, ни датчиков, лишь гладкая поверхность, отражающая её испуганное лицо. Двигатель запускается сам, с низким, угрожающим рыком. Она давит на тормоз — педаль проваливается в пустоту, словно её и не было. Болид срывается с места. Трасса меняется на глазах: ограждения растворяются в тумане, оставляя лишь пропасть по обеим сторонам. На дороге возникают тени — призраки прошлых соперников. Их рты раскрыты в беззвучном крике, а глаза — пустые, как провалы в никуда. На горизонте — силуэт аварии. Дым, искорёженный металл, мигающие огни скорой. Алиса понимает: она едет прямо в эту пропасть. «Я не хочу! Я не он!» — кричит она, но голос тонет в рёве двигателя. Болид не слушается. Скорость растёт, превращаясь в неконтролируемый полёт. В последний момент она видит отца на обочине. Он стоит спиной, не оборачивается. «Папа!» — зовёт она, голос дрожит. Он медленно поворачивается. Его лицо — её собственное, искажённое страхом, с каплями пота на висках, с глазами, полными ужаса. Удар. Алиса вскочила с кровати, задыхаясь. Сердце колотилось так, что, казалось, готово было вырваться из груди. Она провела руками по лицу — ладони были мокрыми от пота. В комнате царила тишина, лишь за окном шелестел дождь. Дрожащими пальцами она достала из ящика тумбочки пачку сигарет, вышла на балкон. Воздух был густым от запаха жасмина и влаги. Закурив, она втянула дым, пытаясь унять внутреннюю дрожь. Она курила редко — только в те моменты, когда внутри скапливалось слишком много невысказанного. —Алиса? — голос Кими раздался за спиной. Он вышел в халате, сонный, но встревоженный. —Ты куришь? Она вздрогнула, но не потушила сигарету. —Прости. Не хотела тебя беспокоить. —Что случилось? — он подошёл ближе, всматриваясь в её лицо. — Ты никогда не куришь просто так. Алиса глубоко вздохнула, выпустила дым. —Мне приснился кошмар. Опять. Кими помолчал, потом кивнул на пачку в её руке: —Можно? Алиса протянула ему пачку. Кими достал сигарету, закурил. Они стояли рядом, вдыхая дым, пока ночь медленно растворялась в предрассветной дымке. —Расскажи, — попросил он тихо. И она рассказала. Всё — от тёмного ангара до лица отца, ставшего её собственным отражением в кошмаре. О страхе, что она не сможет вырваться из тени прошлого, что повторит его путь. —Я боюсь, что в октябре, когда войду в кабинет Red Bull, они увидят не гонщицу, а девочку, которая так и не смогла стать собой, — закончила она шёпотом. Кими сделал ещё одну затяжку, потом потушил сигарету. —Слушай. Ты прошла «Нюрбургринг» в дождь, когда все сходили с ума. Ты обошла «Hitech» на «Эмилия Романье». Это не случайность. Ты — не твой отец. Ты — это ты. И твоя трасса ещё только начинается. Алиса сжала его руку. —Почему ты всегда знаешь, что сказать? —Потому что я вижу тебя. Настоящую. Они стояли молча, пока первые лучи рассвета не окрасили небо в бледно розовый. Утром она чувствовала себя легче. Словно часть тяжести осталась там, на балконе, в пепле двух сигарет. В день гонки трасса в Спа Франкоршам встретила их ливнем. Алиса стояла у болида, глядя, как капли стекают по обтекателю, превращая асфальт в зеркало. —Шины будут жить три круга максимум, — сказал Лео в наушниках. — Потом смена. —Поняла. Гонка началась с рывка. Она вошла в «Радийон» на грани срыва, чувствуя, как шины теряют сцепление. На пятом круге сменила резину — и тут же поняла: это её шанс. Новый комплект держался лучше, чем ожидалось. Алиса обгоняла одного за другим, держа темп, контролируя температуру тормозов. На последнем круге она увидела впереди пилота «Prema» — и пошла на обгон в «Бланшимон». Финиш — четвёртое место. Не подиум, но прогресс. Когда она сняла шлем, первым, кого увидела, был Кими. Он стоял у боксов, улыбаясь. —Ты держала шины. Это важно. —Да, — она выдохнула. — Кажется, я начинаю понимать их язык. —Тогда в октябре ты будешь говорить с Red Bull на равных. Алиса кивнула, но в глазах всё ещё стоял отблеск кошмара. Вечером она сидела в апартаментах, вертя в руках зажигалку. Лео работал за ноутбуком, время от времени бросая на неё взгляды. —Всё в порядке? — спросил он наконец. —Да. Просто… думаю. —О чём? —О том, что если я смогу пройти этот путь, то не одна. Лео улыбнулся. —Конечно, не одна. Мы идём вместе. И в этот момент Алиса почувствовала: страх не исчез, но стал чуть меньше. Потому что рядом были те, кто верил в неё даже тогда, когда она сама сомневалась.