Глава 1: Выброшенный на берег

Море здесь не пахло жизнью. В памяти Аэриндира море всегда было связано с тоской, с криками чаек над причалами Алквалондэ или суровым рокотом волн Белегаэра у берегов Амана. То море пело песни Улмо, Владыки Вод. Оно дышало, и в нём была древняя сила, которую слышала каждая эльфийская душа. Это же море было мёртвым. Холодная, серая вода накатывала на гальку с глухим, усталым звуком, и в воздухе висел запах гниющих водорослей и застарелой рыбы. Туман стлался по земле, съедая горизонт. Аэриндир лежал на спине, наполовину погруженный в воду. Волны лениво толкали его, пытаясь утащить обратно или, наоборот, выплюнуть на сушу, как что-то несъедобное. Первой вернулась боль. Не резкая боль раны, ведь его доспехи выдержали бы удар тролля, а глухая пустота внутри, будто его фэа ослепла. Песнь мира, которую слышит каждый из его народа: шёпот камня, дыхание ветра, тепло живого рядом с живым, здесь звучала невнятным, исковерканным бормотанием. Он судорожно вздохнул, и солёный воздух обжег его лёгкие. Закашлявшись, звук собственного голоса показался чужим. Он попытался шевельнуться; мелкие камни вдавились в спину сквозь доспех. Тело было невероятно тяжёлым. Где я? И долго ли пролежал здесь? Мысли собирались и рассыпались, не желая держаться. Неужели воды Улмо вынесли меня к берегам Средиземья? Он хотел подняться, осмотреться и найти своих. Но едва оторвавшись от земли, силы оставили его, и тело снова опустилось на камни. Сознание вновь померкло и волны продолжали биться о него, равнодушные, как всё в этом краю.

* * *

В тумане послышались голоса. Это был не квенья, певучий и высокий. Не синдарин, текучий как вода и не адунаик, наречие людей Эдайн. Этот язык был лающим и твёрдым, будто перекатывались по берегу булыжники. Олден поежился, плотнее кутаясь в прохудившийся плащ из грубой шерсти. Утро выдалось промозглым даже для Родников. – Говорю тебе, Хобб, шторм был не из обычных. И туман этот слишком густой, – проворчал он, тыкая палкой в кучу водорослей. – Дед рассказывал, что такие волны бывают, когда Утонувший Бог ворочается во сне. Хобб, коренастый мужчина средних лет с обветренным лицом, лишь сплюнул в песок. – Меньше слушай деда. Лучше ищи плавник. К концу месяца приказчик Рисвеллов придёт за данью, и шторм его не разжалобит. У нас сети порвало, нам дерево нужно на починку, а не сказки. Третий рыбак, юнец по имени Вилл, шёл впереди. Вдруг он остановился и замер. – Дядя Хобб! – взвизгнул он. – Дядя! Там… там мертвец! Хобб с Олденом переглянулись и поспешили за ним. Туман расступался неохотно, но то, что открылось, остановило их в пяти шагах. На гальке лежало тело. Не утопленник, каких они видели десятками: раздутых, синих, объеденных крабами. Этого будто выточили из мрамора. Высокий, золотоволосый, в доспехе и плаще, с колчаном за спиной и мечом на поясе. Двумя шагами выше в камнях лежал лук. – Старые боги... – прошептал Хобб. – Что это на нём? Броня незнакомца не походила ни на что, что ковали на Севере. Это была не грубая кольчуга и не тяжёлые латы. Металл казался текучим, состоявшим из множества пластин, наложенных одна на другую, как чешуя. Серебристого цвета, но в тусклом свете утра он отливал голубизной. На груди, где у рыцарей красуется герб дома, был выгравирован сложный знак: два переплетённых древа, одно матово-серебряное, другое золотое. Тонкая инкрустация ловила скупой свет, и казалось, что ветви деревьев шевелятся. – Это что за сталь? Серебро, что ли? – Олден подался вперёд, и в его глазах вспыхнул недобрый огонёк. – Хобб, продать эти доспехи и всю деревню купить можно. С лодками, сетями и девками в придачу. Ещё и на эль до конца жизни хватит. – Тише ты, дурак, – шикнул Хобб, не сводя глаз с тела. – Серебро это мягкий металл, из него доспехов не куют. Но блестит знатно… На плащ глянь. Плащ незнакомца, промокший насквозь, всё равно держал глубокий синий цвет, и на нём не было ни единой прорехи. А ведь этот шторм разнес бы корабли в щепки. – Он мёртвый? – Вилл боязливо шагнул вперёд, выйдя из-за дядиной спины. – С таким железом на теле не плавают, парень, – фыркнул Хобб. – Утопленник, верно говорю. Какой-нибудь принц или лорд с дальних островов? Дядя и Олден не двигались с места. Вилл решился сам. – Странный меч, – прошептал он, потянувшись тронуть тело. – И лук белый, дядя. Вон, повыше, среди камней. – Не трожь! – рявкнул Хобб, но было поздно. Мертвец дернулся. Тело, за секунду до того безжизненное, выгнулось дугой. Незнакомец перевернулся на бок, и его вырвало морской водой. Вилл ужаснулся и сам не понял, как очутился за спиной дяди. Рыбаки отшатнулись: Олден схватился за нож на поясе, Хобб же вскинул багор. Незнакомец кашлял тяжело, с хрипом, будто вода залила ему легкие. Золотистые волосы, длинные и прямые, прилипли к лицу, но даже так он выглядел величественно. Наконец кашель стих, и незнакомец поднял голову. Аэриндир смотрел на людей голубыми глазами, необычайно светлыми для этого серого края. Перед ним стояли трое: грязные, небритые, в рваной одежде, пропахшей страхом и рыбой. Грубые лица, лишенные красоты, что присуща великим племенам людей. Это были младшие люди. Дикари, похожие на тех, кто некогда поклонялся Врагу. Но не они волновали его, а раскалывающаяся голова. Последнее, что он помнил: черные, неестественные волны в южных водах Белегаэра. Вспышки молний, на миг разрывающие мрак и тень под водой. Они сражались прямо на палубе белого корабля, его меч вошел в плоть твари, после чего последовал залп стрел, крик падающих в воду солдат, сильный удар хвостом и он уже сам летит в волны. Древнее зло, пережившее Войну Гнева и укрывшееся в южных глубинах. Холодная чёрная вода, тянущая вниз, в бездну. Я не предвидел этого, тварь оказалась хитрее. Но мой отряд?.. Он обвел взглядом горизонт и берег. Люди продолжали смотреть на него с ужасом. Только галька, туман и трое смертных. Аэриндир попытался встать. Тело слушалось плохо, но всё-таки поддалось. Он уперся рукой в камни, латная перчатка звякнула о гальку. Рыбаки, увидев, как встаёт мертвец, попятились назад. – Стойте где стоите! – крикнул тот, что постарше, выставляя вперёд багор с железным крюком. – Кто вы такой? Слова звучали как лай. Аэриндир нахмурился: он ловил интонацию страха, угрозы, но смысл ускользал. Медленно, без резких движений, он поднялся во весь рост, из-за чего рыбаки отступили еще на шаг. Он был высок, выше любого из них на голову, а то и на две. В доспехе, с прямой спиной, он возвышался над ними, как статуя древнего короля. – Man le? Кто вы? – сорванным голосом спросил эльф. Рыбаки переглянулись. – Чего он бормочет? – Олден не опускал нож. – Что это за язык, Хобб? Восточный? – Не похоже, – буркнул Хобб. – Я слышал, как торговец из Лиса ругался в Белой Гавани. Он лопотал резко, а этот… такого я не слышал. Аэриндир вслушивался. Сперва это казалось просто шумом, грубым нагромождением звуков. Но вдруг, будто в его разуме сдернули завесу, хаос обрел смысл. Слоги сложились в слова, а слова в образы. Он не понимал, как. Это было похоже на воспоминание, которого у него никогда не было. Восточный... Белая Гавань… Он моргнул, слегка ошеломленный этим внезапным даром или проклятием. Почему я понимаю этих дикарей? Что это за чары? На миг перед ним снова встали тёмная вода и грохот боя. Эльф глубоко вдохнул, унимая сердце, и поднес руку к груди, коснувшись пальцами эмблемы Двух Древ. Взгляд его был спокоен и чуть высокомерен, но в нём читалась мудрость. Люди всё стояли перед ним в ужасе, и он решил назвать себя. – Аэриндир, – произнес он отчетливо и указал на себя. – А-э-рин-дир, – по слогам повторил Вилл. – Это имя? Как у девки. Вилл тут же понял, что сказал, и хотел было добавить что-то, но его упредил дядя. – Заткнись, Вилл, – цыкнул Хобб. Он чуть опустил багор: «мертвец» не нападал, о чём-то думая, будто и не замечал вооружённых людей перед собой. – Погляди на него, – прошептал он уже тихо. – У него ни бороды, ни щетины и кожа гладкая, как у девицы. Но плечи широкие. И этот меч… Взгляд Аэриндира скользнул по рыбакам, которые уже о чем-то переговаривались. Тот, что с ножом, жаден: глаза мечутся между лицом эльфа и бронёй. Тот, что с багром, осторожен, а юнец просто напуган и любопытен. – Где я? – спросил Аэриндир на их языке, нарушив молчание. Слова дались на удивление легко, хоть акцент и был странным. Глаза рыбаков расширились от удивления, и Хобб подался вперёд. – Вы говорите по-нашему? А минуту назад лопотали, как птица. – Он помолчал. – Вы на Севере, м'лорд. В Родниках, на землях Рисвеллов. Север? Но это невозможно, я был в южных водах Великого Моря. – Рисвеллы - это ваше племя? Вы, верно, ошибаетесь. Я не мог оказаться на севере Средиземья. Эльф заметил, как что-то переменилось в лицах людей от его слов. В этот миг туман поредел, поднялся ветер и коснулся кончиков его ушей. Он провёл рукой по волосам, убирая мокрые пряди назад. Испуг на лицах рыбаков мгновенно сменился ужасом. – Старые боги… – выдохнул Олден, и нож выпал у него из руки. – Глянь на его уши, Хобб. Он не человек. Демон! Говорю тебе, демон! – Кхм… – Хобб сглотнул. – Демон? – пробормотал он с дрожью в голосе. – Морской житель! – воскликнул Вилл. – Бабка рассказывала! Они со дна выходят и у них жабры под шеей! Может, и у этого есть! Аэриндир ощутил, как нарастает враждебность. Олден снова потянулся к ножу, на этот раз с намерением ударить, но эльф оказался быстрее, чем поспевал человеческий глаз. Одно плавное, почти неуловимое движение, и рука в латной перчатке перехватила запястье рыбака, сжав пальцы. Нож снова упал в песок. Хватка была железной, сильнее любой, что Олден знал. Аэриндир смотрел на него сверху вниз, во взгляде его была вековая усталость и мудрость. – Я вам не враг, – сказал он тихо. – Если вы не ищете смерти, не обнажайте оружие. Он отпустил руку рыбака и шагнул назад. Опустив волосы и пряча уши, эльф поднял пустые ладони и кивнул Хоббу. Тот медленно опустил багор. Он был грубым мужиком, но не дураком. Он видел, как двигался незнакомец. Быстрее, чем кто-либо на памяти рыбака. Если бы он хотел их убить, они были бы уже мертвы. – Ладно, – Хобб прокашлялся, окончательно опуская оружие. – Ладно. Вы не морской житель… – он покосился на племянника. – И не демон, раз говорите по-людски. Мне и этого довольно. – Хобб, ты чего? – начал было Олден. – Отойди, Олден. И нож подбери. Не нужны нам беды. – Он кивнул эльфу. – Мы не поняли друг друга, вот и всё. Настала неловкая пауза. Вилл что-то шептал дяде на ухо, мол, уходить надо, не нравится ему всё это. А Хобб глядел на эльфа. Тот уже не замечал рыбаков, стряхнув с себя водоросли и отбросив камни, окинул взглядом берег. Подняв лук, лежавший чуть поодаль, поправил колчан за спиной и меч на поясе. И только тогда его взгляд встретился с взглядом Хобба. – Вы не ответили. В какой части Средиземья мы находимся? – Средиземья, господин? – Хобб растерялся. – Мы в Родниках, м'лорд. Это север Вестероса. А про Средиземье… впервые слышу, честно признаться. Эльф задумался, подняв взгляд к небу. Хобб понял, что чужак и вправду издалека, и помощь ему нужна. И, каков уж был он по натуре, решил её предложить. – Идти можете? Замок Рисвеллов далеко, а наша деревня вон за тем холмом. Нельзя живую душу бросать на берегу в такую погоду. Я тут давно живу, погода прояснится нескоро, вчерашний шторм это только начало. Согреться вам надо. Жена нынче похлёбку варила, да и очаг горит. Аэриндир не двинулся. Взгляд его снова метнулся к серой линии прибоя. – Мои воины, мой корабль… – голос был стальным, но едва скрывавшим тревогу. – Я должен осмотреть берег, я не уйду, пока не узнаю их судьбу. Рыбаки переглянулись. Вилл шмыгнул носом, покачав головой. – Простите, м'лорд. Мы долго шли, от самых дальних скал. Ни души, только плавник да дохлая рыба. Вы тут один… кого море вынесло. Один?.. Хобб заметил тень, скользнувшую по лицу эльфа, и вздохнул. – Парень дело говорит, – сказал он мягче. – Но море большое. Если кто и спасся, то те сейчас либо с волнами бьются, либо уже на берегу. А вам обсохнуть надо. Вы долго в воде были, а северное море холодное и злое. Идемте в тепло. Согреетесь, поедите, а после пройдемся по берегу, поищем ваших людей. Обещаю. Аэриндир посмотрел на рыбака. В его словах не было угрозы, только простая, грубоватая забота. Странно было встретить такое в мире, что принял его холодом и серостью, и тем более от подобных людей. Но он чувствовал правду за словами смертного. Если он замерзнет здесь насмерть, он никому не поможет. Он кивнул, принимая предложение. Они двинулись прочь от кромки воды. Позади серое море всё накатывало на берег, храня тайну: как капитан гвардии Серебряного Света прошёл сквозь бурю миров и очнулся в чужой земле, где голос Арды умолк для его души. Но на нагруднике, сквозь грязь и соль, всё ещё сияли Два Древа, напоминая о свете, который не угаснет без боя.