Часть 17

Голова раскалывалась. Алекс лежал с закрытыми глазами, пытаясь понять, где заканчивается подушка и начинается боль. Тошнота подкатывала волнами — не сильная, но настойчивая, как назойливый гость, который не понимает намёков. «Ты как?» Он замер. Её голос. Не стук в дверь, не приглушённое эхо из-за стены — голос. Рядом. Внутри, но не отделённый. Как будто... Как будто часть тела, которую ампутировали полтора года назад, снова на месте. Фантомная боль, к которой он привык настолько, что перестал замечать — исчезла. И только сейчас, когда её не стало, он понял, насколько она была постоянной. «Голова болит», — подумал он, и сама мысль показалась странной. Раньше, когда дверь была закрыта, он иногда разговаривал сам с собой. Теперь — с ней. «Знаю. Чувствую. Детское тело и алкоголь — плохое сочетание» «Спасибо за напоминание» Он почти услышал её смешок — не звук, скорее ощущение. Тёплое, знакомое. Такое, по которому он скучал, сам того не понимая. Алекс осторожно открыл глаза. Потолок спальни — тёмное дерево с прожилками, похожими на речные русла. Сквозь круглые окна сочился тусклый утренний свет, но даже этот слабый свет казался слишком ярким. Эрни напевал что-то у своей кровати, натягивая свитер. Мелодия была незнакомой — что-то бодрое, с припевом, который Эрни безбожно перевирал. В другое утро Алекс пропустил бы это мимо ушей. Сейчас звук отдавался в висках тупой болью Джастин возился с галстуком у зеркала, безуспешно пытаясь завязать его ровно. Заметил движение, обернулся: — О, проснулся! Как ты? — Нормально. — Не выглядишь нормально. — Джастин улыбнулся без злорадства. — Тебе вчера кто-то подлил огневиски, да? Я видел, как Седрик менял кувшины. «Вот кто виноват», — заметила Настя. «Неважно. Сам должен был следить» — Наверное, — сказал Алекс вслух. — У меня есть вода. — Джастин кивнул на тумбочку между их кроватями. — Принёс ночью, когда ты уже спал. Подумал, пригодится. Кувшин стоял там, где Алекс его не заметил. Простой жест заботы от мальчика, которого он знал всего два месяца. — Спасибо. — Не за что. Ты же мне с заклинаниями помогаешь, — Джастин пожал плечами и вернулся к борьбе с галстуком. Алекс сел в кровати. Медленно, давая телу привыкнуть к вертикальному положению. Комната качнулась, но устояла. Налил воды, выпил залпом — холодная, чистая, именно то, что нужно. «Ещё стакан», — посоветовала Настя. — «И на завтрак — что-нибудь жирное. Яйца, бекон. Поможет» «Я знаю» «Просто проверяю. Мы давно не делали это вместе — заботились о теле после... излишеств» Он налил ещё воды. Выпил медленнее, чувствуя, как головная боль отступает — не исчезает, но становится терпимой. Захария уже ушёл — его кровать была застелена с его обычной аккуратностью, ни единой складки на покрывале. И когда он успел? Алекс не слышал. «Он встал на рассвете», — сказала Настя. — «Ты спал крепко» «Ты следила?» «Не следила. Просто... слушала, была рядом. Это разные вещи» Разные вещи. Да. Он понимал разницу — теперь, после вчерашнего разговора. Она не вторгалась. Просто присутствовала. Как дыхание, о котором не думаешь, пока оно есть. Алекс встал. Ноги держали — не идеально, но достаточно. Дошёл до умывальника, посмотрел в зеркало. Бледное лицо. Круги под глазами. Волосы торчат в разные стороны. Одиннадцатилетний мальчик после первого в жизни похмелья — зрелище не из приятных. Но что-то ещё. Что-то в глазах, в том, как он держал плечи. «Ты выглядишь иначе», — заметила Настя. «Хуже?» «Нет. Просто... иначе. Как будто улыбаешься без улыбки.» «Это заметно?» «Для того, кто знает тебя — да». Он умылся — холодная вода помогла немного. Оделся, проверил мантию на предмет вчерашних пятен. Чисто, или достаточно чисто. Как мог расправил складки — нужно будет потом узнать парочку полезных бытовых заклинаний. Спустился в гостиную. Утренний свет падал сквозь круглые окна, рисуя золотистые пятна на деревянном полу. Гостиная Хаффлпаффа просыпалась медленно — кто-то ещё зевал в креслах, кто-то уже направлялся к выходу. Энн ждала у прохода. Как всегда. Она стояла чуть в стороне, прижимая к груди потрёпанную сумку, и смотрела на вход в спальни мальчиков. Когда увидела его — плечи опустились, пальцы на ремне сумки разжались. Такая маленькая деталь. Такая заметная, если знать, куда смотреть. «Она волновалась», — сказала Настя. — «Ждала, наверное, с самого утра» «Она всегда ждёт» «Сегодня — иначе. Ты вчера был... не таким, как обычно. Она это видела» Алекс подошёл. Энн смотрела на него — внимательно, изучающе. Морщинка между бровей, которая появлялась, когда она о чём-то думала. — Доброе утро, — сказала она. — Доброе. Они пошли вместе — по коридору, мимо портретов, которые ещё зевали спросонья. Субботнее утро после Хэллоуина — замок приходил в себя медленнее обычного. — Ты вчера ушёл с вечеринки… в не очень хорошем состоянии, — сказала Энн. Не вопрос — констатация. — Да. — Я помогала тебе дойти до спальни. Он помнил смутно. Её, идущую рядом и готовую подхватить, коридор, который качался, голос, говорящий что-то успокаивающее. — Спасибо. Она кивнула. Помолчала, подбирая слова. — Ты был другой вчера. На вечеринке. До того, как... — она неопределённо махнула рукой. — В смысле? — Ты смеялся. Разговаривал с людьми. Не так, как обычно — когда ты вежливый, но как будто за стеклом. Вчера ты был... — она нахмурилась, подбирая слово, — ...настоящий? «Она заметила больше, чем ты думал» Алекс не ответил Насте. Думал, что сказать Энн. — Праздник, — сказал он наконец. — Позволил себе расслабиться. — Это было хорошо, — она сказала это тихо, почти себе под нос. — Ты должен чаще. Расслабляться. Они шли молча несколько секунд. Портреты провожали их взглядами. Где-то впереди слышался смех — другие студенты, идущие на завтрак. — Сегодня ты тоже другой, — добавила Энн. — Но иначе. — Иначе? Она остановилась. Посмотрела на него — тем взглядом, который он уже научился узнавать. Когда она видела что-то, но не могла это назвать. — Ты бледный, — сказала она. — И глаза красные. И ты двигаешься осторожно, как будто боишься, что голова отвалится. — Это называется похмелье. — Я знаю, что это называется. — Тень улыбки. — Но при этом ты... спокойнее? Нет, не то слово. Расслабленный. Как будто что-то, что давило на тебя всё это время, исчезло. «Она видит слишком много», — сказала Настя. Не с тревогой — с чем-то похожим на уважение. Алекс не знал, что ответить. Правду сказать не мог. Ложь... какую? — Хороший сон, — сказал он. — После... — он махнул рукой, имитируя её недавний жест. — Хороший сон после того, как ты еле дошёл до кровати? — Именно. Энн смотрела на него ещё секунду. Он видел, что она не верит — но не собирается давить. Не сейчас. — Ладно, — сказала она. — Но тебе идёт. — Что? — Когда ты такой. Расслабленный Она пошла дальше, не дожидаясь ответа. Алекс смотрел ей в спину секунду, потом догнал. «Она права», — сказала Настя мягко. — «Ты был слишком напряжён все эти месяцы. Как натянутая струна. Удивительно, что никто больше не заметил» «Люди видят то, что ожидают увидеть. Серьёзный мальчик, который хорошо учится. Странноватый, но безобидный» «А она видит больше» «Да. Она видит больше» Большой зал гудел разговорами — громче обычного для утра после праздника. Тема была одна: тролль. Кто видел, кто слышал, кто знает кого-то, кто знает кого-то. — ...и Гарри прыгнул ему на спину! Представляете? Просто взял и прыгнул! — ...а Рон левитировал дубину... — ...Гермиона пряталась под раковиной... — ...говорят, Дамблдор был в ярости... — ...пятьдесят баллов Гриффиндору! Пятьдесят! Алекс сел на своё обычное место. Энн — рядом, чуть ближе, чем обычно сидела. Стол Хаффлпаффа был заполнен наполовину — многие ещё спали после вчерашнего. Еда появилась перед ним — яичница, бекон, тосты, кувшин с тыквенным соком. Он потянулся к бекону. «Молодец», — одобрила Настя. — «Жирное — первое, что нужно» «Я помню. Не в первый раз» «В этом теле — в первый» Он жевал медленно, заставляя себя есть, хотя желудок протестовал. Головная боль отступала с каждым куском — или ему казалось, что отступала. Энн ела свою овсянку молча. Но иногда бросала на него взгляды — быстрые, изучающие. Он делал вид, что не замечает. Мэри появилась откуда-то сбоку — вихрь красно-золотого, косички развеваются. Плюхнулась на скамью напротив, не спрашивая разрешения. — Слышали?! Гарри и Рон — герои! Они победили тролля! Настоящего горного тролля! — Мы слышали, — сказал Алекс. — Но не от меня! Я была там! Ну, почти там. В гостиной, когда они вернулись. Гарри был весь бледный, а Рон — наоборот, красный. И Гермиона с ними! Она теперь их подруга! «Канон сохранён», — отметила Настя. — «Золотое трио сформировалось.» Алекс вспомнил вчерашнее — как специально спровоцировал Рона на уроке Чар. Левитация книги, внимание Флитвика, ещё один удар по и без того уязвимому самолюбию. Рон сорвался на Гермиону сильнее, чем мог бы без этого. Маленькое вмешательство. Почти незаметное. Но достаточное. — Здорово, — сказал он Мэри. — Она казалась одинокой раньше. — Да! Всё время в библиотеке, нос в книгах. Никто с ней не разговаривал. А теперь — друзья! Настоящие! Мэри унеслась так же быстро, как появилась — к кому-то на другом конце зала. Энн смотрела ей вслед. — Откуда столько энергии? Алекс пожал плечами. — Гриффиндор. Энн фыркнула — почти смешок. Такой редкий звук от неё, что Алекс невольно обернулся. — Что? — она чуть смутилась. — Ничего. Просто... ты редко смеёшься. — Ты тоже. Они смотрели друг на друга секунду. Потом Энн опустила взгляд к своей овсянке. — Может, нам обоим стоит чаще, — сказала она тихо. «Она открывается», — заметила Настя. — «Маленькими шагами, но открывается» Алекс не ответил. Доел свой бекон, взялся за тост. Впереди был целый день. Первый день с Настей рядом — по-настоящему рядом, не за закрытой дверью. Первый день, когда он не был один. После завтрака Алекс направился к спальне за книгами. Субботний день — уроков нет, но это не значило, что ему нечем заняться. «Что планируешь?» — спросила Настя. «Попрактикуюсь в пустом классе.» «Петрификус?» «И Ступефай. Нужно совершенствоваться» Он поднялся в спальню, достал из сундука недавно полученную «Практическую защиту». Книга уже выглядела потрёпанной — он перечитывал её много раз за последние недели. Особенно главы про Протего. Щитовые чары не давались. Слабое мерцание в воздухе, меньше секунды — и ничего. Он понимал теорию, представлял что следует, выполнял движение правильно, произносил заклинание чётко. Но результат оставался тем же. «Какая проблема с Протего?» — спросила Настя. Она чувствовала его мысли — не читала напрямую, но улавливала направление. «Не знаю. Делаю всё по инструкции — не работает» «Покажи вечером. Посмотрю свежим взглядом» Он кивнул — внутренне, не физически — и спустился обратно в гостиную. Энн ждала у камина. Уже с сумкой, уже готовая. Она знала его расписание лучше, чем он сам. — Практика? — спросила она. — Да. Они вышли вместе — по знакомому маршруту, мимо кухонь, по лестнице. Пустой класс, который показал Алексу Габриэль, стал их постоянным местом. Манекен в углу, парты сдвинуты к стенам, достаточно места для движения. — Сначала Петрификус, — сказал Алекс, доставая палочку. — На манекене. Хочу проверить длительность. Энн кивнула, отошла к стене. Достала свою палочку — тоже будет практиковаться, пока он занят. Алекс поднял палочку. Сосредоточился — намерение обездвижить, сковать, лишить контроля над телом. — Петрификус Тоталус. Серебристо-голубая вспышка ударила в манекен. Деревянная фигура застыла — хотя она и так не двигалась, но Алекс чувствовал разницу. Заклинание держалось. Он считал про себя. Десять секунд. Двадцать. Тридцать. Сорок. Пятьдесят. Минута. Минута десять. Заклинание закончилось. «Минута стабильно», — сказала Настя. — «Как вчера. Как позавчера» «Плато? Дальше никак?» «Похоже на то. Для прогресса нужно что-то менять. Или в тренировках или в подходе.» — Минута? — спросила Энн от стены. — Да. Не больше. — Это всё равно много. Для первокурсника. Она была права. Но «много для первокурсника» — не то же самое, что «достаточно». — Давай потренируем ступефай, — сказал Алекс. — Ты бегаешь, я стреляю. Энн кивнула. Отошла к дальней стене, приняла позицию. — Готова. — Начинай. Она побежала. Не быстро — она не была атлетом — но непредсказуемо. Влево, вправо, за парту, снова влево. — Ступефай! Красная вспышка прошла мимо — Энн нырнула за шкаф в последний момент. Заклинание ударило в стену, оставив тёмный след. Энн выскочила с другой стороны, метнулась к двери. — Ступефай! Снова мимо. Но ближе — красная вспышка прошла в дюйме от её плеча. Энн бежала вдоль стены. Ей некуда было деться — комната не такая большая. Алекс прицелился. Не в неё — в точку, где она окажется через секунду. — Ступефай! Попадание. Красная вспышка ударила Энн в плечо, отбросила назад. Она влетела в стену, сползла на пол. Алекс подбежал быстро. Она дышала — ровно, спокойно. Без сознания, но цела. — Эннервейт. Её глаза открылись. Мутные сначала, потом — ясные. — Ау, — сказала она, потирая плечо. — Попал. — Ты в порядке? — Синяк будет. — Она пошевелила рукой, поморщилась. — Но ничего серьёзного. Алекс помог ей встать. — Ещё раз? Она кивнула. Решительно, без колебаний. Ещё несколько попыток. К концу она научилась лучше предугадывать — из десяти раз он попал только трижды. — Теперь наоборот, — сказал Алекс. — Я бегаю, ты стреляешь Петрификусом. Энн замерла. — Ты уверен? — На манекене разницы не почувствуешь. Нужна живая цель. Она колебалась — он видел это. Не страх навредить ему. Что-то другое. «Она боится разочаровать», — сказала Настя. — «Показать, насколько слаба по сравнению с тобой» — Давай, — сказал Алекс. — Я скажу, если что-то будет не так. Он отошёл к дальней стене. «Я буду следить за ней», — сказала Настя. — «Палочка, плечи, куда переносит вес. Скажу, когда уклоняться и куда. Твоя задача — научиться двигаться. Моя — помочь тебе не получить заклинанием в лицо». — Начинай, — сказал он Энн. Он побежал. Влево, за парту, вправо. — Петрификус Тоталус! «Влево!» Алекс нырнул влево, не думая. Серебристая вспышка прошла там, где он был мгновение назад. «Она целилась в грудь. Рука пошла вверх перед заклинанием.» — Ещё, — сказал Алекс, продолжая двигаться. — Петрификус Тоталус! «Присядь!» Он присел. Заклинание прошло над головой. «Видел? Её плечо дёрнулось вверх. Тело выдаёт намерение раньше, чем палочка. Ничего сложного, как и с обычным пистолетом» Алекс понимал. В прошлой жизни он читал людей так же — по движению бёдер, по переносу веса, по тому, куда смотрят глаза за секунду до удара. Настя делала то же самое, только быстрее, независимо от него и его мыслей. — Петрификус Тоталус! «Вправо, быстро!» Он метнулся вправо — но недостаточно быстро. Вспышка задела его плечо. Тело онемело на несколько секунд, руки прилипали по швам. — Попала! — выдохнула Энн. — Отлично, — похвалил ее Алекс. Ещё три попытки. Настя предупреждала — «влево», «назад», «пригнись» — и он слушал, учился доверять её голосу. Одно чистое попадание — Алекс не успел среагировать, застыл на четыре секунды. «Она сделала финт», — объяснила Настя. — «Повела палочкой влево, ты пошёл вправо, а она ударила прямо». Энн смотрела на него с плохо скрываемой гордостью. — Все, Алекс, хватит бегать, — сказала она, тяжело дыша. — Дай попробовать нормально. Алекс остановился. Встал у стены, расслабил плечи. — Давай. Энн подняла палочку. Её рука уже не дрожала — сосредоточенность вытеснила волнение. — Петрификус Тоталус. Вспышка — сильнее, чем раньше. Алекс почувствовал удар, и его тело застыло. Руки прижались к бокам, ноги свело вместе. Он не мог пошевелиться — только глаза двигались. Одна секунда. Две. Три. Четыре. Пять. Эффект ослаб. Он пошевелил пальцами, потом рукой. — Пять секунд, — сказал он, разминая плечи. — Неплохо. Энн смотрела на него — ждала чего-то. — Все ещё мало, — сказала она, опуская палочку. Не расстроенно — констатируя факт. — Дольше, чем неделю назад. Тогда было три секунды. — Но всё равно слабо. — Практика. Только практика. Она кивнула. Подняла палочку снова. «Терпеливая», — заметила Настя. — «Это редкость» «Она понимает, что нужно время» «Или просто хочет быть рядом с тобой. Практика — хороший повод» Алекс не ответил. Но Настя была права. Энн приходила на каждую тренировку не только ради магии. Вторая попытка — шесть секунд. Третья — снова пять. Прогресс медленный, но реальный. «Смотри на её лицо», — сказала Настя. — «Когда заклинание срабатывает» Алекс смотрел. После каждого успешного Петрификуса — мимолётная радость, быстро спрятанная. Не радость от магии. Радость от того, что он видит её успех. Что он здесь, рядом. «Видишь?» «Вижу» «Она тренируется не для себя. Для тебя. Чтобы ты гордился» — Теперь дуэль, — сказал Алекс. — Применяем только Петрификус. До первого попадания. Глаза Энн расширились. — Дуэль? — Тренировочная. Начинаем с разных концов комнаты. Уклоняемся, стреляем. Она обдумала это. Медленно кивнула. — Ладно. Они разошлись по разным концам класса. Алекс у двери, Энн у окна. Пятнадцать футов между ними. — Готова? — Да. — Начали. Они двинулись одновременно. Алекс влево, Энн вправо. — Петрификус Тоталус! — крикнула она первой. «Прыгай!» Алекс подпрыгнул — вспышка прошла под ним. — Петрификус Тоталус! Его заклинание было быстрее, точнее. Энн попыталась уклониться, но не успела — серебристый луч ударил её в бок. Она застыла. Упала на пол — жёстко, неловко. Алекс подождал. Десять секунд. Двадцать. Тридцать. На сороковой секунде он подошёл ближе. — Финита Инкантатем. Энн села, потирая локоть. — Ты быстрее, — сказала она. — Намного. — У меня больше практики. — Не только. — Она смотрела на него снизу вверх. — Ты двигаешься иначе. Как будто знаешь, куда я буду стрелять. — Опыт, — сказал Алекс. — Со временем учишься читать противника. Плечи, бёдра, куда переносит вес. Тело выдаёт намерение раньше, чем рука. Полуправда. Он действительно это умел — из прошлой жизни. Но сейчас большую часть работы делала Настя. Он концентрировался на атаке, на заклинании, а она следила за ней и ее движениями. Энн кивнула, принимая объяснение. Но что-то в её взгляде говорило, что она не до конца поверила. Он протянул руку, помог ей встать. Она задержала его ладонь на секунду дольше, чем нужно. «Заметил?» «Да» «Любой повод прикоснуться» Алекс мягко высвободил руку. — Ещё раз? — спросила Энн. — Да. Вторая дуэль длилась дольше. Энн училась — пряталась за мебелью, двигалась менее предсказуемо. «Она пытается скрывать намерения», — заметила Настя. — «Держит плечи ровнее, не дёргает рукой перед заклинанием. Учится быстро» Но Настя всё равно видела — мелкие детали, которые Энн пока не научилась контролировать. Куда смотрят её глаза за мгновение до выстрела. Как она переносит вес на опорную ногу. «Влево», — сказала Настя. Алекс ушёл влево. Вспышка прошла мимо. Его ответный Петрификус попал в цель. Третья дуэль — Энн продержалась ещё дольше. Она начала финтить, делать ложные замахи. Один раз Настя ошиблась — Энн сделала двойной финт, и заклинание прошло в паре сантиметров от плеча Алекса. «Хитрая», — сказала Настя с чем-то похожим на уважение. Алекс попал на третьей попытке. — Хватит на сегодня, — сказал он после пятой дуэли. Энн тяжело дышала, потирала ушибы. — Ты устала. — Ты тоже. Это было правдой. Магическое истощение давало о себе знать. — Ты молодец, — сказал он. Слова вышли неуклюже. Но её лицо просветлело. Улыбка — настоящая, широкая. «Два слова», — сказала Настя. — «Два слова — и она счастлива. Это много» «Много…» «Да. И что ты собираешься с этим делать?» Алекс не ответил. Потому что не знал. — Завтра продолжим? — спросила Энн. — Да. Завтра. Она улыбнулась. Той улыбкой, которая раньше казалась просто благодарной. Теперь он видел в ней другое. — Я в библиотеку, — сказала Энн. — Эссе по Травологии. — Хорошо. Она пошла в одну сторону, он — в другую. Но у поворота она остановилась. — Алекс? — Да? — То, что изменилось... — она помедлила. — Это хорошее изменение. Правда. И ушла, не дожидаясь ответа. Полдень в гостиной Хаффлпаффа, привычный медовый свет. Камин потрескивает, кто-то тихо разговаривает в углу. Алекс сидел в кресле, раскрыв на коленях «Практическую защиту». Главы про Протего он уже перечитывал — не в третий раз, но близко к тому. Проблема была не в технике. Движение палочки он освоил. Слова знал. Даже намерение понимал — теоретически. Но щит не держался. Слабое мерцание в воздухе, секунда, две — и ничего. «Покажи мне», — сказала Настя. — «Мысленно. Как ты представляешь заклинание» Алекс закрыл глаза. Представил — палочка в руке, движение (короткий взмах от себя, как будто отталкиваешь что-то), слова (Протего), намерение... «Стоп», — сказала Настя. — «Вот здесь. Что ты представляешь как намерение?» «Щит. Барьер между мной и угрозой. Как в книге написано» «А что ты при этом чувствуешь?» Алекс задумался. Что он чувствовал? Желание, чтобы заклинание сработало. Концентрацию на форме щита — круглый, плотный, непроницаемый. «Ничего», — понял он. — «Я думаю о щите как о предмете. О его форме, размере, плотности» «Вот», — сказала Настя. — «Вижу проблему. Ты думаешь "создать щит". Как будто трансфигурируешь что-то. Но Протего — не трансфигурация» «А что тогда?» «Защита. Не предмет — действие. Не "создать барьер" — "защитить". Разница» Он обдумал это. Разница казалась незначительной — семантика, игра слов. Но магия работала на намерении. На том, что ты по-настоящему хочешь, а не на том, что говоришь. «Когда ты делаешь Ступефай», — продолжила Настя, — «ты не думаешь "создать красную вспышку". Ты думаешь "оглушить". Конкретное действие, направленное на конкретную цель» «А с Протего я думаю о щите, не о защите» «Именно. Книга говорит — "представь барьер между собой и угрозой". Но это абстракция. Барьер сам по себе — ничто. Важно то, что он делает. Что он защищает» «Защитить что?» — спросил Алекс. «Вот именно. Что? Себя? Но "себя" — это тоже абстракция. Какую часть себя? От чего конкретно?» Он открыл глаза. Посмотрел на огонь в камине — танцующие языки пламени, потрескивание углей. В прошлой жизни он не защищался. Он атаковал — первым, быстро, жёстко. Или уходил, если атака была невозможна. Защита означала пассивность, уязвимость. Означала, что кто-то другой контролирует ситуацию, а ты только реагируешь. «Ты не любишь защищаться», — сказала Настя. Не вопрос. «Нет» «Поэтому и не получается. Щит требует намерения защитить. Настоящего, искреннего. А ты не хочешь защищать — ты хочешь контролировать. Атаковать первым, устранить угрозу до того, как она станет проблемой» «Это эффективнее» «Так и есть. Но это не Протего. Протего — это когда ты принимаешь, что угроза уже есть, и встаёшь между ней и тем, что важно» «Тогда мне нужно что-то важное», — сказал он. — «Что-то, что я захочу защитить настолько, что это станет инстинктом» «Да» «И ты думаешь, я знаю, что это» Долгая пауза. «Я думаю, что ты знаешь», — сказала она тихо. — «Но не хочешь признавать. Потому что признать — значит признать уязвимость. Признать, что есть что-то, что можно у тебя отнять» Алекс смотрел на огонь. Не отвечал. «Подумай об этом», — сказала Настя. — «Не сейчас. Когда будешь готов» Алекс кивнул — внутренне. Закрыл книгу, положил на колени. В гостиной было тихо. К то-то в библиотеке, кто-то на улице, кто-то спит после вчерашнего. Редкие голоса, шаги, потрескивание камина. «Странное чувство», — сказала Настя. «Какое?» «Быть здесь. С тобой. Не за дверью» «Хорошее или плохое?» Пауза. Он чувствовал, как она обдумывает ответ — не потому что не знала, а потому что хотела сказать точно. «Правильное», — сказала она наконец. Вечер подкрался незаметно. Свет за окнами сменился с золотистого на серый, потом — на синий. Камин горел ярче, бросая тени на стены. Алекс всё ещё сидел в кресле. Книга лежала на коленях, но он не читал — думал. О Насте, о том, как изменилось всё за одну ночь. О Протего и о том, что она сказала. О Энн и её наблюдательности. «Так ты хочешь попробовать?» — спросила Настя. «Что?» «Протего. Прямо сейчас. Не в классе — здесь, мысленно. Без палочки, без слов. Просто намерение» «Это возможно?» «Ментально — да, конечно. Ты делаешь это каждый раз, когда делаешь кирпичи, практикуя окклюменцию. Та же механика» Он закрыл глаза. Сосредоточился. «Представь угрозу», — сказала Настя. — «Что-то, что хочет причинить вред» Легко. Слишком легко. Квиррелл с его холодными глазами. Волдеморт, смотрящий из-под тюрбана. «Теперь — то, что защищаешь» Сложнее. Он не привык защищать. Привык нападать, убегать, выживать. Но защищать... «Не думай», — сказала Настя. — «Чувствуй. Что ты не хочешь потерять?» Ответ пришёл раньше, чем он успел его остановить. Её. Настю. Единственную, кто знал его по-настоящему. Единственную, кто остался, когда мир отвернулся. «Теперь — барьер между ними» Он представил. Не стену — что-то другое. Щит, который закрывал её от угрозы. Который закрывал их обоих. «Чувствуешь?» Он чувствовал. Что-то тёплое в груди, что-то, что хотело выйти наружу. «Это оно», — сказала она тихо. — «Это намерение. Запомни его» Он открыл глаза. Гостиная была такой же — камин, кресла, редкие голоса. Но что-то изменилось. Внутри. К ужину головная боль, оставшаяся с утренней практики, почти прошла. Алекс спустился в Большой зал вместе с остальными хаффлпаффцами — Эрни что-то рассказывал о квиддиче, Джастин слушал с открытым ртом, даже Захария шёл рядом, молча, но не отделяясь. Энн появилась у входа в зал — вышла из библиотеки, судя по чернильному пятну на пальцах. — Как эссе? — спросил Алекс. — Закончила. — Она пошла рядом. — А ты? Чем занимался? — Читал. Думал. Она кивнула, не расспрашивая дальше. За ужином разговоры всё ещё крутились вокруг вчерашнего — тролль, Поттер, пятьдесят баллов. Но уже тише, спокойнее. Праздник заканчивался. Обычная жизнь возвращалась. «Завтра — воскресенье», — сказала Настя. — «Потом — неделя до матча квиддича» «Я помню» «Гриффиндор против Слизерина. Поттер ловец. Квиррелл попытается что-то сделать» «Метла взбесится. Снейп будет читать контрзаклинание» «Ты про фильм?» «Да» «Мы должны быть там. И наблюдать, все ли события совпадут» «Я так и планировал» Ужин прошёл спокойно. Еда, разговоры, тепло зала. Алекс ел молча, слушая болтовню однокурсников. Иногда отвечал — короткими фразами, но не холодно. Не как раньше. «Ты меняешься», — заметила Настя. «К лучшему или к худшему?» «Просто меняешься. Это нормально» После ужина — гостиная. Камин, кресла, привычный вечер. Алекс сел на своё место, достал книгу. Но не читал — смотрел на огонь, думал. Энн сидела рядом. Не близко, но и не далеко. Писала что-то в своей тетради — той самой, потрёпанной, которую прятала, когда кто-то подходил. Джастин практиковал Люмос в углу — свет на кончике палочки держался уже несколько секунд. Прогресс за месяц, который Алекс помог ему сделать. Эрни обсуждал с кем-то из второкурсников завтрашний матч квиддича между Рейвенкло и Хаффлпаффом — тренировочный, неофициальный, но всё равно важный. Захария сидел в своём углу с книгой. Один, как всегда. Но уже не с тем выражением отчуждённой надменности. Просто — один. «Странное место», — сказала Настя. «Хогвартс?» «Хаффлпафф. Такие разные люди — и при этом... вместе?» «Это и есть суть факультета. Принимают всех» «Даже тебя» «Даже меня» Молчание. Тёплое, уютное. «Первый день», — сказала Настя. — «Первый день вместе. Как ощущения?» Алекс смотрел на огонь. На людей вокруг. На Энн, которая писала что-то в своей тетради, время от времени бросая на него взгляды. «Правильно», — сказал он. — «Так и должно быть» «Да», — согласилась она. — «Так и должно быть» Ночью, в спальне, он лежал с закрытыми глазами. Не спал — думал. О прошедшем дне, о том, что изменилось. «Ты не хочешь спать», — сказала Настя. «Нет» «Почему?» «Думаю» «О чём?» «О том, как это работает. Ты и я. Вместе» Молчание. «Раньше я боялся», — продолжил он. — «Что я исчезну в тебе» «Я знаю» «А теперь... не боюсь. Странно» «Может, потому что я изменилась. Может, потому что ты. Может — оба» «Может» Он повернулся набок. Эрни храпел на соседней кровати — тихо, ровно. Джастин бормотал что-то во сне. Захария лежал неподвижно, как статуя. «Теперь я всегда буду здесь, с тобой», — сказала Настя. — «Когда уснёшь. Когда проснёшься. Всегда» «Знаю» «Спокойной ночи, Артём» «Спокойной ночи» Сон пришёл быстро. Без кошмаров, без тревоги. Впервые за очень долгое время — спокойный. Алекс проснулся в воскресенье от приглушённого шума воды — где-то наверху она барабанила по земле, камню, и даже сюда, в подземную спальню, доносилось её эхо. За круглыми окнами, выходящими в землю, дождевые струи прорезали тёмную почву, стекая мимо корней и камней. «Доброе утро», — сказала Настя. «Доброе» Он лежал ещё минуту, прислушиваясь. К дождю наверху, к сопению Эрни на соседней кровати, к её присутствию внутри — тёплому, постоянному. Вчерашний день казался почти нереальным. Разговоры, практика, вечер у камина. И она — рядом, не за дверью. Часть его, которая вернулась. «Ты думаешь слишком громко», — заметила Настя с ноткой веселья. «Привыкаю» «К чему?» «К тому, что ты здесь. По-настоящему здесь» Молчание. Он чувствовал её эмоции — сложную смесь, которую не мог полностью разобрать. Тепло, благодарность, что-то ещё. «Я тоже привыкаю», — сказала она тихо. Алекс встал. Воскресное утро — торопиться некуда. Эрни ещё спал, Джастин тоже. Только кровать Захарии была пуста и аккуратно застелена. «Опять ушёл на рассвете», — заметила Настя. «Он всегда так» «Куда?» «Не знаю. Может, библиотека. Может, просто бродит» Он умылся, оделся, спустился в гостиную. Дождь за окнами превратил обычный золотистый свет в что-то серебристое, приглушённое. Камин горел ярче обычного — кто-то подбросил дров. Энн сидела в кресле у огня. Одна, с книгой на коленях. Но не читала — смотрела в пламя, подтянув ноги под себя. Она услышала его шаги. Обернулась, и что-то в её лице изменилось — напряжение ушло, плечи расслабились. — Рано, — сказала она. — Дождь разбудил. — Меня тоже. Он сел в соседнее кресло. Не слишком близко, но и не далеко — расстояние, которое установилось между ними за эти недели. — Давно здесь? — спросил он. — С рассвета. — Она пожала плечами. — Не спалось. «Письмо от матери», — напомнила Настя. — «Позавчера. Она не будет ждать её на Рождество» «Я помню» «Что ты о ней думаешь? Об Энн?» Вопрос застал его врасплох. Настя редко спрашивала напрямую — обычно наблюдала, делала выводы. «В смысле?» «Она привязывается к тебе. Сильно. Ты это видишь» «Вижу» «И что чувствуешь по этому поводу?» Он не знал, как ответить. Что он чувствовал? Ответственность? Нет. Неловкость? Тоже нет. Скорее, что-то похожее на узнавание — потому что сам был таким когда-то? «Она… понятная», — сказал он наконец. — «Предсказуемая. Я знаю, чего от неё ждать» «Это не ответ на мой вопрос» «Это единственный ответ, который у меня есть» Пауза. Он чувствовал, как Настя обдумывает его слова. «Она опасна», — сказала она наконец. — «Не для тебя — для себя. Такая привязанность… она может сломать человека, если её не оправдают» «Я знаю» «И всё равно держишь её рядом» «Она полезна. Наблюдательна. И…» — он замялся. «И?» «И я понимаю, каково ей. Быть одной. Быть невидимой» Молчание. Другое — не осуждающее. «Ты мягче, чем притворяешься», — сказала Настя тихо. «Не говори никому» Он почти почувствовал её улыбку. — Как ты? — спросил он Энн вслух. Она посмотрела на него. Быстрый взгляд, оценивающий — поняла, о чём он спрашивает. — Нормально. Ложь. Они оба знали. — Энн. — Правда, нормально. — Она отвернулась к огню. — Я привыкла. Все… все просто будет также как всегда. «Она не привыкла», — сказала Настя. — «Никто не привыкает к такому. Но она научилась терпеть. Это разные вещи» Алекс не ответил ей. Смотрел на Энн — на её профиль, освещённый огнём, на руки, сжимающие книгу. — Ты останешься в Хогвартсе? — спросил он. — На Рождество? — Да. — Короткое слово, сухое. — Здесь… здесь лучше. — Чем дома? Она помолчала. Долго, так долго, что он подумал — не ответит. — Дома пусто, — сказала она наконец. — Мама работает. Всегда работает. Когда я приходила из школы — всегда была одна. Ужинала одна. Ложилась спать одна. Просыпалась — её уже нет, ушла на работу. Пауза. — Здесь тоже много людей вокруг, как в моей старой школе. Но здесь… — она искала слово, — …здесь меня замечают. Иногда. «Она говорит о тебе», — сказала Настя. «Я знаю» — Ты замечаешь, — сказала Энн тихо. Почти шёпот, почти себе под нос. — Ты единственный, кто замечает. Алекс не знал, что ответить. Что она хотела услышать? Что всё будет хорошо? Что мать изменится? Что он останется с ней? «Ты ведь не собираешься менять планы ради неё?» — спросила Настя. Не осуждение — просто вопрос. «Нет» «Хорошо. Я бы очень удивилась, если бы ты вдруг решил вернуться раньше ради девчонки, которую знаешь два месяца» «Это было бы… неразумно» «Неразумно — мягко сказано. У тебя мать-аврор, которая обещала учить окклюменции. Это важнее» Он знал, что она права. Рождество дома — не каприз. Мать обещала показать профессиональные техники защиты разума. То, чего нет в книгах. То, что может спасти ему жизнь, если Волдеморт решит копнуть глубже. И всё же… Энн сидела рядом, обхватив колени руками. Маленькая, потерянная. Такая, какой он сам был когда-то — в детдоме, в школьной столовой, в углу, где никто не садился рядом. «Ты же понимаешь, что раньше таких, как она, ты не замечал в принципе?» — в голосе Насти звучало скорее любопытство, чем осуждение. — «А теперь сидишь и слушаешь девочку, которую мама не берет к себе на рождество. Интересная эволюция» «Раньше у меня не было времени замечать», — он пожал плечами внутренне. — «А теперь — есть. Вот и вся эволюция» — Здесь лучше, — сказал он вслух. — Чем там. Не утешение. Не обещание. Просто правда — та, которую они оба знали. Энн посмотрела на него. Что-то в её лице изменилось — не радость, не облегчение. Что-то тише. Признание. — Да, — сказала она. — Здесь лучше. Они сидели в тишине. Дождь стучал по стёклам, камин потрескивал. Где-то в глубине замка кто-то смеялся — далёкий, приглушённый звук. «Ты сделал что мог», — сказала Настя. «Ничего не сделал» «Выслушал. Иногда этого достаточно» Может быть. Может быть. Завтрак прошёл тихо. Воскресный день, дождь за окнами — многие спали допоздна, и Большой зал был полупустым. За столом Хаффлпаффа — только ранние пташки: несколько старшекурсников, пара второкурсников, Алекс с Энн. Мэри не появилась — наверное, тоже спала. Гриффиндорский стол был почти пуст, только несколько мантий виднелись у дальнего конца. — Планы на сегодня? — спросила Энн. — Письмо родителям. Потом, может, библиотека. — Я с тобой. В библиотеку, я имею в виду. Он кивнул. Ожидаемо. После завтрака они вернулись в гостиную. Алекс достал пергамент, перо, чернила. Сел за стол у окна — дождь всё ещё шёл, капли стекали по стеклу, размывая вид на травянистый склон снаружи. «Что напишешь?» — спросила Настя. «Обычное. Уроки, друзья, всё хорошо» «Про Хэллоуин?» «Скажу, что праздник был хороший. Тролль нас не коснулся. Технически правда» «Технически» Он начал писать. Почерк Алекса — не его собственный, но уже привычный. Округлые буквы, аккуратные строчки. Совсем не похоже на резкие, угловатые каракули Артёма. Алекс задумался над письмом. Последний месяц переписка с родителями стала реже — короткие записки раз в неделю, пара строк о занятиях, стандартные вопросы о здоровье. Мать отвечала в том же тоне: работа, погода, «береги себя». Иногда присылала сладости. Отец писал реже, но тоже писал — отдельные письма, не приписки к материнским. Короткие, сдержанные, с неуклюжими попытками спросить о чём-то кроме учёбы. «Как тебе квиддичные матчи?» «Нашёл ли друзей?» Вопросы человека, который не знает, как разговаривать с сыном, но пытается. Но сейчас ему нужно было другое письмо. Длиннее. Теплее. Такое, какое написал бы обычный ребёнок после праздника. Он обмакнул перо. «Мама, папа, Всё хорошо. Хэллоуин прошёл интересно — пир, украшения, живые летучие мыши под потолком. Был тролль в подземельях, но нас эвакуировали сразу. Два гриффиндорца его победили — все об этом говорят. Мэри в порядке, забегает иногда. Энергичная, как всегда. Профессор Снейп дал разрешение на книгу из ограниченного доступа. Сложно, но интересно. Жду Рождества. Алекс» Он перечитал. Длиннее, чем обычно. Но после Хэллоуина это выглядело естественно — праздник, события, есть о чём рассказать. «Продолжаешь играть в любящего сына?» — хмыкнула Настя. «Решил не вызывать вопросов», — поправил он. — «Мать — аврор. Если письма в один момент станут слишком сухими после того, как я просил учить окклюменции…» «Сопоставит. Умно» Он перечитал письмо. Ничего лишнего, ничего подозрительного. Он сложил пергамент, запечатал. Нужно отнести в совятню — или положить в ящик в гостиной, домовики заберут к полудню. — Закончил? — Энн появилась рядом, заглядывая через плечо. Он не вздрогнул — услышал её шаги. — Можем идти? — Да. Только отправлю. Он опустил письмо в ящик у камина. Маленькая деревянная коробка с гербом Хаффлпаффа — письма исчезали из неё к обеду, отправлялись совами, достигали адресатов к вечеру. Магия. Библиотека в воскресенье была почти пустой. Несколько старшекурсников за дальними столами, склонившиеся над пергаментами. Мадам Пинс за своим столом, перебирающая карточки. Тишина — такая густая, что шаги отдавались эхом. Алекс направился к секции Зелий. Снейп дал ему доступ к книге Бораго, но это не означало, что он всё понимал. Нужна была дополнительная литература — основы алхимических реакций, принципы взаимодействия ингредиентов. По пути он заметил Гермиону Грейнджер у стеллажей в восточной части. Она вытаскивала книгу за книгой, быстро пролистывала, хмурилась, ставила обратно. Что-то искала — и не находила. «Упорная», — отметила Настя. «Противоядия: теория и практика», — вернулся он к своей задаче. — «Снейп упоминал на прошлой неделе. Сказал, что без неё не поймёшь связей» Он нашёл нужную полку, провёл пальцем по корешкам. «Основы зельеварения». «Магические ингредиенты: справочник». «Противоядия: теория и практика» — вот она, потрёпанный том в зелёном переплёте. Энн уже устроилась за столом у окна, разложив свои книги. Эссе по Травологии — то самое, которое она «закончила» вчера. Судя по количеству зачёркиваний на пергаменте, закончила не совсем. Алекс сел напротив. Открыл «Противоядия», начал читать. Шаги. Кто-то остановился у их стола. — Хлой. Он поднял глаза. Гермиона стояла рядом, прижимая к груди какую-то книгу. Взгляд метнулся к обложке в его руках. — «Противоядия: теория и практика»? — она чуть нахмурилась. — Это не из нашей программы. — Дополнительное чтение. — К чему? — К «Расширенному зельеварению» Бораго. Пауза. Гермиона моргнула. — Бораго для четвёртого курса. Минимум. — Профессор Снейп дал разрешение. Что-то мелькнуло в её глазах — не зависть, скорее непонимание. Снейп, который унижал её на каждом уроке, дал хаффлпаффцу доступ к продвинутой литературе. «Она запомнит», — сказала Настя. — «И будет думать — почему» — Снейп? — переспросила Гермиона. — Тебе? — Мне. Она явно ждала объяснений. Он не дал. Молчание затянулось. Гермиона переступила с ноги на ногу. — Я просто… — она запнулась. — На уроках он никогда не выделяет никого, кроме слизеринцев. — Может, дело не в уроках. «Загадочно», — хмыкнула Настя. — «Ей это не понравится» И правда — Гермиона поджала губы. Не любила, когда чего-то не понимала. — Ладно, — сказала она наконец. — Удачи с Бораго. Развернулась и ушла к своему столу. Энн проводила её взглядом, потом посмотрела на Алекса. — Она странная, — сказала тихо. — Просто любопытная. «Слишком любопытная», — добавила Настя. — «Будет копать» «Пусть копает. Ничего не найдёт» Время текло незаметно. Дождь за окнами то усиливался, то стихал. Мадам Пинс прошла мимо дважды — проверяя, всё ли в порядке, не портят ли книги. Энн скрипела пером, иногда вздыхая над особенно сложным предложением. «Интересно», — сказала Настя, когда он дошёл до главы о взаимодействии безоара с ядами класса «В». «Что именно?» «Принцип нейтрализации. Безоар не уничтожает яд — он связывает его, делает инертным. Яд всё ещё в организме, но больше не действует» «Эффективно» «Снейп не просто так рекомендовал эту книгу. Он хочет, чтобы ты понимал принципы, а не просто следовал рецептам» — Алекс? Он поднял глаза. Энн смотрела на него, перо замерло над пергаментом. — Ты странно смотрел на книгу, — сказала она. — Несколько секунд. Как будто видел что-то другое. «Она заметила» «Естественно» — Задумался, — сказал он. — О связях между ингредиентами. Энн кивнула, принимая объяснение. Но её взгляд задержался на нём чуть дольше, чем нужно. Она всегда замечала слишком много. Обед прошёл быстро. После — снова гостиная, снова книги. Алекс переключился с зелий на окклюменцию, достав свои записи — те, что делал, пока читал «Структуры разума» Грейвса. Книгу он уже вернул Пинс, но главное законспектировал. Почерк был мелким, убористым — он старался уместить как можно больше на каждой странице. Схемы, цитаты, собственные мысли на полях. Книга была сложной — даже для него, даже с опытом ментальных практик из прошлой жизни. Грейвс писал о вещах, которые Алекс понимал интуитивно, но не мог сформулировать. О том, как воспоминания связываются друг с другом. О том, как эмоции служат «раствором» между «кирпичами» опыта. О том, что травмы — самый ненадёжный материал, потому что легилимент может использовать их против защитника. «Вот», — сказала Настя, когда он дошёл до нужного места. — «Читай внимательно» «Ментальная архитектура строится не из отдельных воспоминаний, а из их связей. Легилимент, увидев кирпич одного воспоминания, просто обходит его продвигается дальше. Поэтому мастера окклюменции создают структуры — стены, лабиринты, ловушки. Каждая структура требует нескольких воспоминаний, объединённых общей эмоциональной нитью. Чем сильнее связь, тем прочнее структура». «Кирпичи сами по себе — слабая защита», — сказала Настя. — «Легилимент сломает их по одному. Но если связать их в структуру…» «Он должен понять всю структуру, чтобы разрушить» «Именно» Алекс читал дальше. Следующая заметка — о пустоте. «Пустота — спорный инструмент в окклюменции. Некоторые практики используют её как ловушку: пространство абсолютного ничто, в которое легилимент проваливается и теряется. Однако создание такой пустоты требует исключительного контроля. Если пустота нестабильна, она поглотит не только атакующего, но и защитника». «Пустота», — сказала Настя. Её голос изменился — что-то тёмное, осторожное. — «Мы знаем о ней. По-настоящему знаем» «Да» После смерти. Та бесконечная тьма между переулком и пробуждением в теле Алекса. Стирание, которое чуть не забрало его целиком. «Можно попробовать», — сказала Настя. — «Не сейчас — потом. Создать карман той пустоты. Ловушку для легилимента» «Опасно» «Очень. Но если сработает…» Он думал об этом. Пустота, которую он пережил — не метафора, не воображение. Реальный опыт, впечатанный в саму его суть. Если он сможет воссоздать её, контролировать… «Нужна очень сильная граница», — сказала Настя. — «Воспоминание, способное удержать пустоту. Яркое, эмоциональное. Такое, которое не сломается под давлением» «У меня нет такого» «Пока нет» Он отложил книгу. Голова гудела от информации — слишком много за один день. Нужен перерыв. За окном дождь наконец стихал. Тучи расходились, пропуская неуверенные лучи вечернего солнца. Гостиная ожила — студенты возвращались с улицы, из библиотеки, из других уголков замка. Энн сидела рядом, закончив своё эссе. Листала какую-то книгу — не учебник, что-то с движущимися картинками на обложке. — Устал? — спросила она, заметив, что он отложил свои заметки — Немного. — О чем читал? — О защите мыслей. — От кого? — От тех, кто хочет их прочитать. Она смотрела на него. Долго, внимательно — тем взглядом, который он уже научился узнавать. — Кто-то хочет прочитать твои мысли? Слишком умная. Слишком наблюдательная. — Это общие знания, — сказал он. — На всякий случай. Она не поверила — он видел это. Но кивнула, принимая ответ. — Если тебе понадобится помощь, — сказала она тихо, — я могу попробовать. Помочь, в смысле. Я не знаю как, но… — Спасибо. Она кивнула. Вернулась к своей книге. «Она хочет быть полезной», — сказала Настя. «Я знаю» «И это опасно. Для неё, да и для нас» «Тоже знаю» Но он не мог оттолкнуть её. Не хотел — и это было странно. В прошлой жизни он легко отрезал людей, которые подходили слишком близко. Здесь… здесь что-то менялось. «Ты меняешься», — повторила Настя. То же, что вчера. То же, что утром. «К лучшему или к худшему?» «Просто меняешься» Вечер принёс неожиданного гостя. Алекс сидел у камина, когда Тамара Хиггинс опустилась в соседнее кресло. Та самая четверокурсница — из магазина Малкин, с вечеринки. — Хлой, — сказала она. — Думала о тебе. — О чём именно? — О нашем разговоре. На Хэллоуин. Он помнил смутно — алкоголь размыл детали. Но она говорила что-то о том, как он «изменился». О том, что он был «серьёзным» в магазине, а на вечеринке — «обычным». — И? — И мне интересно. — Она устроилась удобнее, подтянув ноги под себя. — Ты правда практикуешь заклинания второго курса? «Она собирает информацию», — заметила Настя. — «Или просто любопытная» — Иногда, — сказал Алекс осторожно. — Какие? — Петрификус. Ступефай. Финита. Тамара присвистнула тихо. — Ступефай? В первый год? — Работает. Не всегда идеально, но работает. — А Протего? Он помолчал. — Пытаюсь. Не получается пока. Она кивнула, как будто ожидала именно этого ответа. — Протего — сложное заклинание. Даже для меня. Большинство четверокурсников не могут удержать его дольше пары секунд. — Почему? — Потому что это не атака. — Она наклонилась ближе, понизила голос. — Атаковать легко. Ты хочешь что-то сделать — и делаешь. Но для защиты… ты должен хотеть защитить. Не абстрактно, а конкретно. «Она говорит то же, что и я», — заметила Настя. — Я читал об этом, — сказал Алекс. — В книге. — Книги объясняют теорию. Практика — другое. — Тамара посмотрела на него оценивающе. — Хочешь, покажу? Предложение было неожиданным. Старшекурсница, добровольно предлагающая помощь первокурснику? «Соглашайся», — сказала Настя. — «Она может показать то, чего нет в книгах» — Да, — сказал он. — Хочу. — Завтра после обеда. Встретимся у гостиной, я отведу в подходящее место. Она встала, одёрнула мантию. — И Хлой? — Да? — Ты странный. Но странный в хорошем смысле. — Улыбка мелькнула и исчезла. — Такие нужны Хаффлпаффу. Она ушла, не дожидаясь ответа. «Интересная девушка», — заметила Настя. «Почему она помогает?» «Может, скучно. Может, действительно хочет помочь. Некоторые люди так устроены» Энн появилась рядом — он не заметил, когда она подошла. — Хиггинс разговаривала с тобой? — Да. — О чём? — Предложила помочь с заклинанием. Энн кивнула. Но что-то в её лице… Напряжение? Ревность? — Это хорошо, — сказала она. Голос ровный, слишком ровный. — Она умная. — Да. — И красивая. Алекс посмотрел на неё. Энн смотрела в камин, избегая его взгляда. — Это важно? — спросил он. — Нет. — Быстро, слишком быстро. — Просто… заметила. «Ревнует», — сказала Настя. — «К любой, кто получает твоё внимание» «Это не моя проблема» «Станет твоей» Он не знал, что сказать. Что Тамара просто предложила помощь с магией? Что Энн не должна волноваться? Но он не умел говорить такие вещи. Не научился — ни в той жизни, ни в этой. — Ужин? — спросил он вместо этого. Энн кивнула. Напряжение не ушло — но она пошла рядом с ним в Большой зал. Как всегда. Ночью он лежал в темноте, слушая дыхание соседей. Эрни храпел тихо. Джастин бормотал что-то во сне. Захария — неподвижен, как всегда. «Завтра Тамара», — сказала Настя. «Да» «И нужно совершенствовать ментальное пространство. После инцидента в коридоре нам нужна защита», — сказала Настя. — «Волдеморт попробует снова. Вопрос когда, не если» «Я понимаю» Молчание. «Много всего», — сказала она. «Да» «Но мы справимся» «Вместе?» «Вместе» Он закрыл глаза. Сон не приходил — слишком много мыслей, слишком много планов. Но её присутствие успокаивало. Тёплое, постоянное. Понедельник начался с приглушённого бормотания Эрни, который спорил во сне с кем-то по имени «тётя Муриэль». Алекс оделся быстро, не дожидаясь общей суеты. Захария уже ушёл — как всегда. Джастин ещё спал, разлегшись поперёк кровати. Энн у прохода — как всегда. Но сегодня что-то было иначе. Она стояла чуть ближе к двери, чем обычно. Пальцы теребили ремень сумки — нервный жест, который он научился замечать. — Доброе утро, — сказала она. — Доброе. Они пошли вместе. Коридоры просыпались — портреты зевали, доспехи скрипели, где-то вдалеке Пивз орал что-то непристойное. — Ты сегодня встречаешься с Хиггинс, — сказала Энн. Не вопрос. — После обеда. Она обещала помочь с Протего. Энн кивнула. Молча. Но её плечи чуть напряглись — едва заметно, если не знать, куда смотреть. «Она всю ночь об этом думала», — заметила Настя. — «Судя по кругам под глазами» «Это просто помощь с заклинанием» «Для тебя — да. Для неё — ты проводишь время с кем-то другим» Алекс не знал, что с этим делать. Он не мог отменить встречу с Тамарой — ему действительно нужна была помощь. Не мог объяснить Энн, что она важна для него — потому что сам не понимал, насколько это правда. — Хочешь пойти со мной? — спросил он. Энн остановилась. Посмотрела на него — удивлённо, недоверчиво. — С тобой? На урок с Хиггинс? — Не урок. Практика. Может, тебе тоже пригодится. «Хороший ход», — одобрила Настя. — «Включаешь её, а не исключаешь» Энн думала несколько секунд. Он видел, как она взвешивает — хотелось ли ей идти или хотелось остаться в стороне и ревновать издалека. — Ладно, — сказала она наконец. — Если Хиггинс не против. — Спрошу. Они продолжили путь к Большому залу. Напряжение в плечах Энн чуть ослабло — не исчезло, но стало терпимым. Первым уроком была Травология с Гриффиндором. Теплицы встретили их влажным теплом и запахом земли — таким густым, что его можно было почти жевать. Профессор Спраут уже ждала у длинного стола, на котором стояли горшки с чем-то тёмным и шевелящимся. — Сегодня продолжаем работу с дьявольскими силками! — объявила она, натягивая перчатки. — На прошлом уроке мы изучили их свойства. Кто напомнит? Несколько рук поднялись. Спраут кивнула Гермионе — та, как обычно, тянула руку выше всех. — Они боятся света и тепла, — отчеканила она. — И реагируют на панику — чем больше сопротивляешься, тем сильнее сжимают. Также известно, что в дикой природе они предпочитают тёмные влажные места и могут достигать… — Достаточно, мисс Грейнджер! Пять баллов Гриффиндору. — Спраут улыбнулась. — Сегодня мы будем практиковать освобождение от силков с помощью заклинания Люмос. Работаем в парах — один надевает перчатку с образцом силков, другой освобождает. Алекс и Энн встали вместе — естественно, без обсуждения. Спраут раздала толстые драконьи перчатки и горшки, в каждом из которых извивался небольшой отросток дьявольских силков. — Я первая, — сказала Энн, надевая перчатку. Силки немедленно ожили, обвивая её запястье. Энн вздрогнула, но не запаниковала — помнила прошлые уроки. Вокруг них другие пары справлялись с разным успехом. Невилл произнёс заклинание — на кончике палочки вспыхнул слабый огонёк и тут же погас. Силки на перчатке Симуса даже не шевельнулись. — Ярче, мистер Лонгботтом! — крикнула Спраут через теплицу. — Представьте солнечный полдень! Невилл попробовал снова — его свет мерцал неуверенно, гас, вспыхивал опять. Симус уже начинал паниковать, дёргая рукой, что только заставляло силки сжиматься сильнее. — Не дёргайтесь, мистер Финниган! Спокойствие! Рон тоже мучился — его Люмос выдавал тусклое свечение, которого едва хватало, чтобы силки недовольно подёргивались. «Интересно», — сказала Настя. — «Хочешь попробовать кое-что?» «Что именно?» «Разделить задачу. Ты концентрируешься только на яркости — насколько сильный нужен свет. Остальное — форму, стабильность, направление — я возьму на себя» «Это сработает?» «Не знаю. Поэтому и интересно» Алекс поднял палочку. Обычно он думал обо всём сразу — образ света, его яркость, направление. Много переменных одновременно. Сейчас он отпустил всё, кроме одного. Яркость. Солнце в полдень. Слепящий свет, от которого жмуришься. — Люмос. Вспышка — такая сильная, что Энн зажмурилась. Силки мгновенно дёрнулись, ослабили хватку, начали отползать к перчатке. Быстро, почти судорожно. — Превосходно, мистер Хлой! — Спраут остановилась рядом, прикрывая глаза ладонью. — Отличный контроль интенсивности! Пять баллов Хаффлпаффу! Алекс опустил палочку. Свет погас. «Сработало», — сказала Настя. В её голосе — удивление и что-то похожее на азарт. — «Ты дал силу, я — структуру. Вместе — эффективнее, чем по отдельности» «Как это отразится на других заклинаниях?» «Не знаю. Нужно проверить. Ступефай, Петрификус… может, даже Протего» Гермиона, работавшая с Поттером через два стола, бросила на него быстрый взгляд. Оценивающий, с ноткой удивления. Её собственный Люмос был хорош — стабильный, ровный — но не такой яркий. Они поменялись. Теперь Алекс надел перчатку, чувствуя, как силки обвивают запястье — холодные, мокрые, неприятные. Энн подняла палочку. Её Люмос был обычным — достаточным, но не ярким. Силки отступили медленно, неохотно. — Ещё раз, — сказала Спраут, проходя мимо. — Ярче, мисс Каспер. Энн нахмурилась, сосредоточилась. Второй Люмос был лучше — силки отползли полностью. «Не у всех получается», — заметила Настя. — «Люмос кажется простым, но контроль интенсивности — отдельный навык» «Мы можем использовать это. Разделение задач» «Да. Определённо стоит поэкспериментировать» После Травологии — История магии. Профессор Биннс монотонно бубнил о гоблинских восстаниях. Его голос — ровный, бесцветный, похожий на шум дождя — действовал как снотворное. Половина класса уже клевала носом, другая половина даже не притворялась, что слушает. Алекс давно перестал обращать внимание на лекции. Учебник лежал открытым — он читал главу о войне в России 1612 года, пока Биннс рассказывал о восстании гоблинов 1497-го. Эффективнее. Быстрее. И точно полезнее, чем слушать призрака, который, кажется, сам забывал, о чём говорил минуту назад. Энн рядом уснула, уронив голову на сложенные руки. Не она одна — Эрни похрапывал через два ряда, Ханна смотрела в окно остекленевшим взглядом. Алекс перевернул страницу. Биннс продолжал бубнить. Самый обычный урок истории магии. Обед прошёл быстро. Алекс нашёл Тамару за столом Хаффлпаффа — она сидела с подругами, о чём-то смеялась. — Хиггинс. Она обернулась. — Хлой. Готов? — Да. Но у меня вопрос. — Он кивнул в сторону Энн, которая ждала поодаль. — Можно ей с нами? Тамара посмотрела на Энн. Оценивающе, без враждебности. — Каспер, да? Первокурсница? — Да. — Она тоже хочет учить Протего? — Она практикует со мной. Петрификус, Ступефай. Тамара подняла брови. — Ступефай? В первый год? — Она — цель. Я — заклинатель. Смех — короткий, искренний. — Храбрая девочка. Ладно, пусть идёт. Тамара повела их на третий этаж — не в тот коридор, запретный, а в другой, восточный. Остановилась перед неприметной дверью, достала палочку. — Алохомора, — сказала она, и замок щёлкнул. — Заклинание открытия, — пояснила она, заметив взгляд Алекса. — Второй курс. Полезная штука. В следующий раз покажу. Комната за дверью оказалась старым классом — пыльные парты сдвинуты к стенам, на полу следы от магических упражнений. Кто-то явно использовал это место до них. — Моё секретное место, — сказала Тамара, закрывая дверь. — Нашла на втором курсе. Она повернулась к Алексу. — Покажи, что умеешь. Он достал палочку. Вспомнил вчерашнюю практику — намерение защитить, образ Насти, барьер между ней и угрозой. Тогда, в гостиной, мысленно, без палочки — что-то получалось. Тёплое ощущение в груди, понимание принципа. Но одно дело — представить. Другое — сделать. — Протего. Слабое мерцание в воздухе. Полсекунды — и ничего. Тамара кивнула. — Как я и думала. Техника правильная. Проблема в намерении. — Я знаю. Книги говорят — нужно хотеть защитить. Конкретно, не абстрактно. — Книги говорят правду. Но не объясняют главного. — Она встала напротив него, подняла палочку. — Смотри. Взмах — и перед ней возник щит. Не мерцание — настоящий барьер, полупрозрачный, мерцающий голубым. — Ступефай, — сказала она, не опуская щита. Алекс понял. Достал палочку, прицелился. — Ступефай. Красная вспышка ударила в щит — и отскочила, врезавшись в стену справа. Тамара даже не покачнулась. — Вот так. — Она опустила палочку, щит исчез. — Чувствуешь разницу? Он чувствовал. Её щит был настоящим — не попыткой, не мерцанием. — У меня есть младшая сестра, — продолжила Тамара. — Пять лет, косички, боится темноты. Когда я использую Протего — я не думаю о технике. Я думаю о ней. О том, что никто её не тронет. Техника идёт сама, потому что я её наработала. Понимаешь? — Техника в мышцах. Голова — для намерения. — Именно. — Она посмотрела на него внимательно. — У тебя есть кто-то такой? Кого хочешь защитить? Алекс молчал. Энн стояла у стены, наблюдая. Тихая, внимательная. Но не она. Не Энн. «Ты знаешь, о ком думать», — сказала Настя. «Да. Знаю» — Есть, — сказал он Тамаре. — Кое-кто есть. — Тогда думай о нём. Только о нём. Алекс поднял палочку. Закрыл глаза. Настя. Единственная, кто знал его по-настоящему. Единственная, кто осталась. — Протего. Мерцание. Чуть ярче, чуть дольше — но всё равно меньше секунды. — Ближе, — сказала Тамара. — Но недостаточно. Ты думаешь о защите — но не чувствуешь её. Понимаешь разницу? «Она права», — сказала Настя. — «Ты знаешь, что хочешь защитить меня. Но не чувствуешь это. Не по-настоящему» «Эмоции — не моя сильная сторона» «Я знаю» Пауза. «Попробуем иначе», — сказала Настя. — «Разделим задачу. Но не как с Люмосом — наоборот» «Как?» «Ты — техника. Движение, слово, направление. Я возьму эмоциональную часть — намерение защитить. Полностью» Алекс помедлил. С Люмосом они делили иначе — он давал силу, она держала структуру. Здесь она предлагала взять на себя то, что у него не получалось. «Ты уверена?» «Я лучше работаю с эмоциями. Ты это знаешь. А ты лучше работаешь с контролем. Давай использовать это» Он поднял палочку. Сосредоточился только на механике — угол, траектория, чёткость произношения. Всё остальное отпустил. «Готова», — сказала Настя. И он почувствовал это — её желание защитить. Не его желание, её собственное. Яркое, настоящее. — Протего. Щит вспыхнул — ярче, плотнее. Не мерцание — почти барьер. Секунда. Полторы. Почти две. Рассеялся. — О! — Тамара подняла брови. — Что ты сделал по-другому? — Перестал думать о технике, — сказал он. Полуправда. — Отпустил её. Доверился рукам. — Вот! — Она кивнула, явно довольная. — Именно это. Техника должна быть автоматической. Тогда голова свободна для главного. «Работает», — сказала Настя. В её голосе — удовлетворение. — «Разделение в другую сторону. Нужно попробовать на остальных заклинаниях в выходные» Они продолжили. Тамара бросала в него слабые заклинания — щекочущие чары, лёгкие толчки — чтобы он мог практиковаться под давлением. С разделением получалось лучше: полторы-две секунды стабильно. Без него — снова мерцание. К концу часа его щит держался почти две секунды. Не много для взрослого мага — но для первокурсника, без наставника, за один урок… — На сегодня хватит, — сказала Тамара, заметив дрожь в его руках. — Магическое истощение — не шутка. Алекс кивнул. Голова гудела, во рту пересохло. — Спасибо. — Приходи ещё. Алохоморе научу как-нибудь в другой раз. Она ушла, оставив их вдвоём. Энн смотрела на дверь, потом на Алекса. — Она хорошая, — сказала тихо. — Да. — И ты думал о ком-то. Когда колдовал. Я видела твоё лицо. Алекс не ответил. — Это не я, — сказала Энн. Не вопрос — утверждение. — Нет. Не ты. Она кивнула. Что-то в её лице изменилось — не боль, не обида. Принятие. — Это нормально, — сказала она. — Я… просто хотела знать. Они вышли из класса вместе. Коридор был пуст — урочное время, все на занятиях или в библиотеке. — Родители? — спросила Энн тихо. — Ты думал о них? Алекс чуть не споткнулся. Она сама дала ему ответ — идеальный, безопасный. — Да, — сказал он. — О них. Энн кивнула, будто это всё объясняло. — Это хорошо, — сказала она. — Что у тебя есть о ком думать. В её голосе не было зависти. Только тихая констатация. «Она решила за тебя», — сказала Настя. — «Удобно» «Очень» «Хах, похоже что она даже не представляет, что можно думать о ком-то, кроме семьи» Вечером Алекс сидел у камина в гостиной. На коленях — одна из книг по зельеварению. Энн сидела в своём кресле неподалёку. Писала что-то в тетради — той самой, потрёпанной, которую прятала, когда кто-то подходил. Перо скрипело по пергаменту быстро, сосредоточенно. «Она пишет каждый вечер», — сказала Настя. «Я заметил» «О тебе. О том, что происходит. Может, о Квиррелле — она видела ваши взгляды на ЗОТИ» Алекс нахмурился. «Тебе стоит прочитать», — сказала Настя. «Нет» «Почему?» «Это личное. Её личное» «Её личное может стать нашей проблемой». — Настя говорила спокойно, рассудительно. — «Если дневник попадёт в чужие руки — к Снейпу, к Дамблдору, к кому угодно — мы даже не будем знать, что там написано» «И что ты предлагаешь? Украсть?» «Прочитать. Не красть — просто посмотреть. Она засыпает в гостиной иногда. Оставляет тетрадь на столе» «Это…» «Это разведка. Ты занимался этим всю прошлую жизнь» Алекс молчал. Смотрел на Энн — как она писала, как грызла кончик пера, как иногда замирала, подбирая слова. «Ты сам говорил — она наблюдательная», — продолжила Настя. — «Слишком наблюдательная. Она заметила Квиррелла. Заметила изменения после Хэллоуина. Что ещё она заметила? Что записала?» Он думал. Взвешивал. В прошлой жизни он не колебался бы. Информация — это оружие. Знать, что знают о тебе другие — базовая безопасность. Но здесь… Энн доверяла ему. По-настоящему доверяла, впервые в жизни доверяла кому-то. «Доверие — не причина игнорировать угрозу», — сказала Настя мягко. — «Ты не причинишь ей вреда. Просто будешь знать» Долгая пауза. «Ладно», — сказал он наконец. — «Когда будет возможность» «Хорошо» Он вернулся к своим записям. Но взгляд время от времени возвращался к Энн. К её тетради. К тому, что было написано на страницах, которые она так тщательно прятала. Что она знала? Что видела? Что думала о нём? Скоро он узнает. Ночью, в ментальном пространстве, он работал над стенами. Знакомая комната — детдом, убежище. Кирпичи вдоль стен — шесть воспоминаний, сложенных за эти недели. «Попробуй связать», — сказала Настя. — «Два кирпича. Общей эмоциональной нитью» Он взял первый — Люмос. Ощущение магии, текущей сквозь палочку. Удивление, восторг, страх. Второй — объятие матери. Тепло, неловкость, благодарность. «Что общего?» Он думал. Люмос — первая магия в новом мире. Объятие — первое принятие. Начало. Оба воспоминания — о начале. «Используй это» Он сосредоточился. Два кирпича, соединённых нитью. Тонкой, но прочной. Кирпичи дрогнули. Сдвинулись. И соединились. Не два кирпича — один сегмент. Маленький кусок стены. «Получилось», — сказала Настя. «Маленький шаг» «С маленьких шагов начинаются большие путешествия» Он смотрел на сегмент. Два воспоминания, связанные вместе. Легилимент не сможет разрушить одно, не затронув другое. «Попробуем ещё?» — спросила она. «Нет. На сегодня хватит» Он чувствовал усталость — не физическую, ментальную. Работа с воспоминаниями требовала сосредоточенности, которой после дня практики почти не осталось. «Хорошо», — согласилась Настя. — «Отдыхай. Завтра продолжим» Он вышел из ментального пространства, открыл глаза. Темнота спальни. Ровное дыхание соседей. Эрни похрапывал тихо, Джастин бормотал что-то во сне. Первый сегмент стены. Первая настоящая защита. Утро вторника стёрло уют вчерашнего вечера. Вместо тёплой гостиной — подземелья. Вместо мягкого света — факелы и светильники, бросающие резкие тени. Пахло чем-то кислым, едким — видимо, следы чьей-то вчерашней катастрофы. Снейп уже ждал у доски, скрестив руки, и встречал входящих взглядом, от которого им хотелось стать невидимым. Алекс занял своё обычное место — не впереди, не сзади, не у прохода. Середина. Незаметность. Энн села рядом. Достала учебник, котёл, свитки, начала просматривать записи. Она училась быстро. — Сегодня, — голос Снейпа разрезал тишину, — вы будете варить Усыпляющее зелье. Инструкции на доске и на странице тридцать восемь. У вас час. Доска за его спиной заполнилась строчками — мелкий, острый почерк, который приходилось разбирать. «Третий раз за последние пару недель», — заметила Настя. — «Он любит это зелье» «Простое, но требует точности. Легко увидеть, кто справляется, кто нет» Алекс работал методично. Нарезать корень валерианы — тонко, под углом. Размять жуков-скарабеев — но не в кашу, а до состояния крупной крошки. Добавлять ингредиенты в правильном порядке, помешивать против часовой стрелки. Рутина. Привычная, успокаивающая. Снейп ходил между рядами. Гриффиндорская сторона класса выглядела как зона бедствия. Симус Финниган слишком сильно нагрел котёл — жидкость бурлила вместо того, чтобы медленно кипеть. Дин Томас резал корни неравномерно, как получится. Рон Уизли вообще смотрел в книгу так, будто она написана на незнакомом языке. Только у Гермионы всё было идеально — но она сидела напряжённая, словно ожидала подвоха и тянула руку, обращая на себя внимание. Хаффлпаффцы справлялись лучше. Не блестяще, но стабильно. Эрни старательно следовал инструкции, сверяясь с каждой строчкой. Ханна немного отставала, но её зелье хотя бы имело подобие правильного цвет. Энн работала молча, сосредоточенно — медленнее остальных, зато практически без ошибок. «Гриффиндорцы торопятся», — заметила Настя. — «Хотят быстрее, а не правильнее» «Разные приоритеты» Снейп остановился у котла Невилла — тот съёжился, ожидая удара. — Лонгботтом, — голос Снейпа был почти ласковым, что делало его ещё страшнее. — Скажите мне, ваша бабушка когда-нибудь готовила при вас? Хотя бы суп? — Д-да, сэр… — И вы наблюдали за процессом? Видели, как она режет овощи, помешивает? — Да, сэр. — Тогда объясните мне, — Снейп наклонился ближе, — как человек, способный наблюдать за приготовлением супа, умудрился превратить простейшее зелье в нечто, напоминающее содержимое ночного горшка больного тролля? Кто-то из хаффлпавцев хихикнул. Невилл покраснел до корней волос. — Я… я, наверное, перепутал… — Вы «наверное перепутали», — Снейп выпрямился. — Какое утешительное объяснение. Эванеско. Начинайте сначала. И постарайтесь хотя бы притвориться, что читаете инструкцию. Он пошёл дальше. Прошёл мимо Алекса, бросил короткий взгляд на его котёл — идеальный отлив, ровное кипение — и ничего не сказал. Пошёл дальше. «Молчание — высшая форма похвалы», — заметила Настя. «Лучше так, чем привлекать внимание» В конце урока: — Хлой. Задержитесь. Класс опустел быстро. Энн бросила на него вопросительный взгляд у двери. — Подожди снаружи, — сказал Алекс. Она кивнула, вышла. Снейп стоял у своего стола, складывая пергаменты. Не смотрел на Алекса — но это не означало, что не видел. — Книга Бораго, — сказал он наконец. — Глава первая. Базовые принципы алхимических реакций. Объясните связь между температурой и стабильностью магических соединений. Алекс собрался с мыслями. Он читал эту главу. — Магические соединения… — он замялся, вспоминая формулировки, — …имеют оптимальный температурный диапазон. Слишком низкая температура замедляет реакцию. Слишком высокая — разрушает… связи? Он не был уверен в последнем. Снейп молчал, и это молчание давило. — Что происходит при добавлении лакричного корня? — спросил Снейп. — Почему требуется снижение температуры? Алекс напряг память. Он видел это в книге — что-то про испарение, про эссенции… — Лакричный корень содержит что-то… летучее? — он ненавидел неуверенность в собственном голосе. — При высокой температуре оно испаряется раньше, чем… чем успевает… Он замолчал. Не помнил точно. Снейп смотрел на него — долго, оценивающе. В его взгляде не было презрения, как к Невиллу. Что-то другое. — Раньше, чем успевает связаться с основой зелья, — закончил он за Алекса. — Вы читали главу, но не поняли её. Пробежали глазами, запомнили термины, но решили не вникать в суть. Алекс молчал. Возразить было нечего — Снейп был прав. — Глава третья, — сказал Снейп. — Сродство ингредиентов. На этот раз — читайте, а не просматривайте. К следующей неделе я ожидаю, что вы сможете объяснить не только «что», но и «почему». — Да, сэр. Снейп отвернулся к своим бумагам. Потом, не оборачиваясь: — Вы понимаете больше, чем средний первокурсник. Но «больше среднего» — низкая планка. Не обманывайте себя, думая, что этого достаточно. Алекс вышел из кабинета. «Он тебя тестирует», — сказала Настя. — «И ты провалился. Частично» «Я знаю. Нужно читать внимательнее» «Не просто читать — понимать. Он прав: ты пробегал глазами, ловил общий смысл. Этого мало» «Думаешь, он будет продолжать?» «Уверена. Снейп не будет тратитьвремя на тех, кого считает безнадёжными. Если он задаёт вопросы — значит, ждёт ответов. Правильных ответов» Энн ждала в коридоре. — Что он хотел? — Проверял, читаю ли книгу. — И? — Читаю. Но недостаточно глубоко. ЗОТИ был следующим уроком. Кабинет Квиррелла пах чесноком — как всегда. Резкий, навязчивый запах, от которого першило в горле. Квиррелл стоял у доски, нервно потирая руки. — С-сегодня мы п-продолжим изучать т-теорию защиты от з-злых духов… Урок тянулся медленно. Квиррелл заикался, ронял мел, путался в собственных записях. Маска — такая очевидная, когда знаешь, что за ней. Алекс не смотрел на него. Писал конспект, глядя в учебник. Избегал зрительного контакта — как делал со второго урока. Но в какой-то момент — ближе к концу — он почувствовал это. Взгляд. Не нервный взгляд Квиррелла, который метался по классу. Другой. Тяжёлый. Изучающий. «Он смотрит», — сказала она напряжённо. «Знаю. Чувствую» «Не поднимай глаза. Шум — сейчас» Алекс включил мысленное умножение. 347 на 89. 30883. 30883 на 12. 370596. Числа заполняли голову, вытесняя всё остальное. Секунда. Две. Три. Давление отступило. Он рискнул бросить короткий взгляд на Квиррелла. Тот снова смотрел на доску, бормоча что-то о духах и защитных ритуалах. Обычный, жалкий, безобидный. Но Алекс знал лучше. «Он всё ещё интересуется тобой», — сказала Настя. — «После того коридора. После «интересного мальчика» «Я знаю» «Рано или поздно он захочет «поговорить» снова. Но не здесь, не при свидетелях» Урок закончился. Алекс вышел из кабинета, не оглядываясь. Энн догнала его в коридоре. — Он снова на тебя смотрел, — сказала она тихо. — Квиррелл. Я видела. Алекс не ответил. — Это странно, — продолжила она. — Он смотрит на тебя не так, как на других. Не нервно. По-другому. «Она замечает слишком много», — сказала Настя. — Может, показалось, — сказал Алекс. Энн покачала головой. — Не показалось. Я слежу. За взглядами. Привыкла. — Почему? — Потому что так безопаснее. Знать, кто смотрит. Кто обращает внимание. Она говорила это просто, без жалости к себе. Как факт. «Она похожа на тебя», — заметила Настя. — «Больше, чем ты хочешь признать» — Квиррелл странный, — сказал Алекс. — Но он просто нервный профессор. Не о чем беспокоиться. Ложь. Энн не поверила — он видел это по её лицу. Но она кивнула, принимая его слова. — Ладно. Если ты так говоришь. Ночью он снова работал над стенами. Ментальное пространство — комната детдома, убежище. Один сегмент из двух кирпичей и ещё четыре отдельных. «Попробуем ещё два?» — спросила Настя. «Какие?» «Тепло камина и смех Мэри. Оба — про принадлежность. Про то, что ты часть чего-то» Он взял воспоминания. Камин в гостиной — потрескивание огня, медовый свет. Смех Мэри — громкий, искренний. Что общего? Ощущение, что ты на своём месте. «Используй это» Кирпичи сдвинулись. Медленнее, чем вчера. Но сдвинулись. И соединились. Второй сегмент. «Два сегмента по два кирпича, плюс два отдельных», — сказала Настя. — «Прогресс» «Медленный» «Любой прогресс — прогресс» Он вышел из ментального пространства. Темнота спальни. Тишина. Маленькие победы. Но победы. Среда прошла в рутине. Чары с Рейвенкло — Флитвик учил их усложнённую версию Левиосы, поднимать несколько предметов одновременно. Алекс попробовал технику разделения с Настей — он концентрировался на силе, она держала структуру. Два пера поднялись ровно, без дрожи. — Великолепно, мистер Хлой! — Флитвик захлопал в ладоши. — Десять баллов Хаффлпаффу! «Работает», — сказала Настя с ноткой удовлетворения. — «Нужно обязательно попробовать на боевых заклинаниях» Трансфигурация с Гриффиндором — МакГонагалл проверяла превращение спичек в иглы. Большинство справлялись уже неплохо, но у некоторых спички всё ещё сохраняли деревянную текстуру или отказывались заостряться. Алекс сделал свою иглу идеальной — холодный металл, острый кончик, гладкая поверхность. МакГонагалл кивнула одобрительно, не тратя слов. После обеда — свободное время. Он провёл его в гостиной, читая учебник Бораго — на этот раз медленно, внимательно, делая заметки. Сродство ингредиентов. Почему одни вещества связываются легко, а другие отталкиваются. Принципы, которые стояли за рецептами. «Снейп был прав», — признал он. — «Я читал поверхностно» «Теперь — нет» Энн сидела напротив, делая домашнюю работу по чарам. Иногда поднимала глаза, смотрела на него — быстро, украдкой. Он делал вид, что не замечает. В четверг, уже за завтраком замок гудел от возбуждения. Гриффиндор против Слизерина — первая игра сезона, старое соперничество. Студенты обсуждали шансы команд, спорили о тактиках, делали ставки. — Гриффиндор победит! — Эрни размахивал вилкой, едва не задевая Джастина. — У них Поттер! — Поттер — первокурсник, — возразил Захария. Он сидел с ними — не рядом, но за одним столом. Прогресс. — Первый матч. Слизерин играет грязно. Опыт важнее таланта. — Ты за Слизерин болеешь? — Джастин округлил глаза. — Я реалист. Алекс ел молча, слушая. Матч. Он помнил кое-что из фильма — смутно, обрывками. Метла взбесится. Кто-то будет колдовать… Снейп? Нет, Снейп защищал. Квиррелл проклинал. Энн сидела рядом, тихая, как обычно. Но что-то в её лице… — Ты в порядке? — спросил Алекс. Она вздрогнула, будто не ожидала вопроса. — Да. Просто… много людей будет. На матче. — Не любишь толпу? — Не люблю. Пауза. — Ты пойдёшь? — спросила она. — Да. — Тогда я тоже. Простое решение. Потому что он шёл — она шла тоже. «Привязанность усиливается», — заметила Настя нейтрально. «Я знаю» Уроки пролетели в один миг — все только и ждали матча. Квиддичное поле лежало в долине за замком — огромный овал, окружённый высокими трибунами. К полудню трибуны заполнились — море красно-золотого с одной стороны, зелёно-серебряного с другой. Хаффлпаффцы и рейвенкловцы рассредоточились между ними, большинство болея за Гриффиндор — против Слизерина объединялись почти все. Алекс сидел на хаффлпаффской трибуне. Энн — рядом, плечо почти касалось его плеча. Эрни устроился чуть выше, Джастин ещё выше — он подпрыгивал от нетерпения, рискуя свалиться вниз. Захария сидел в стороне, но тоже здесь — скрестив руки на груди, с выражением скептического интереса. — Вон Поттер! — Джастин указал на поле. — Видишь? Тот, маленький! Алекс смотрел. Гарри Поттер казался крошечным рядом с остальными игроками — худой одиннадцатилетний мальчик на метле, которая стоила больше, чем всё, чем владела семья Уизли. Игра началась. Алекс не особо следил за квоффлом и бладжерами — его внимание было на другом. На учительской трибуне. На Квиррелле, сидевшем с краю, нервно теребившем край мантии. На Снейпе рядом — чёрная неподвижная фигура. «Следи за Квирреллом», — сказала Настя. «Слежу» Первые минуты прошли нормально. Гриффиндор вёл, Слизерин отвечал. Поттер кружил над полем, высматривая снитч. А потом то что он ждал, случилось. Метла Поттера дёрнулась. Резко, неестественно — будто кто-то схватил её за хвост и потянул. Поттер вцепился в древко, пытаясь удержаться. Метла дёрнулась снова. И снова. Начала вращаться, подбрасывая седока как механический бык. Крики с трибун. Кто-то показывал пальцем, кто-то звал учителей. Алекс смотрел на учительскую трибуну. Снейп. Неподвижен, губы шевелятся, взгляд прикован к Поттеру. Не моргает. И рядом — Квиррелл. Тоже неподвижен. Тоже шевелит губами. Тоже смотрит, не отрываясь. «Видишь?» — спросила Настя. «Вижу. Оба колдуют» «Квиррелл — проклятие. Снейп — контрзаклинание. Он защищает Поттера» Метла дёргалась всё сильнее. Поттер висел на одной руке, ноги болтались в воздухе. Движение на трибуне — кто-то пробирался к Снейпу. Маленькая фигура с пышными волосами. Гермиона. Вспышка. Мантия Снейпа загорелась. Он вскочил, сбивая Квиррелла, отвлекаясь от заклинания. Но и Квиррелл отвлёкся — потерял концентрацию на секунду. Метла успокоилась. Поттер подтянулся, выровнялся, рванул вниз — и через минуту катился по траве, зажимая что-то во рту. Снитч. Гриффиндор победил. Трибуны взорвались криками. Красно-золотое море захлестнуло поле — студенты бежали обнимать команду. Алекс сидел неподвижно. Смотрел на учительскую трибуну. Снейп потушил мантию, мрачный как туча. Квиррелл рядом — бледный, трясущийся, снова жалкий и безобидный. — Ты видел?! — Джастин схватил Алекса за плечо. — Поттер чуть не упал! А потом поймал снитч! Во рту! — Видел, — сказал Алекс. — Метла взбесилась! Все говорят — Снейп проклял! Я видел — он смотрел, не моргал! «Предсказуемо», — заметила Настя. Энн молчала. Смотрела на Алекса — внимательно, изучающе. — Ты не удивлён, — сказала она тихо, когда Джастин отвлёкся на Эрни. — Почему ты так решила? — Потому что ты не вскочил. Не закричал. Просто смотрел на учительскую трибуну. «Слишком наблюдательная», — повторила Настя. — Я смотрел на метлу, — сказал Алекс. — Как все. Энн не ответила. Но в её глазах было сомнение. После матча — возвращение в замок. Толпа студентов, возбуждённые голоса, бесконечные обсуждения. Мэри нашла их у входа — влетела как ураган, косички развеваются. — Вы видели?! Метла взбесилась! Гермиона говорит — Снейп колдовал! Она видела, как он не моргал и шептал! — Гермиона, — сказал Алекс ровно. — Та, которая подожгла его мантию? Мэри осеклась. — Откуда ты… — Я видел. С трибуны. — О. — Она нахмурилась. — Но это же… это ведь хорошо? Она остановила его! — Наверное. Мэри посмотрела на него странно — как будто почувствовала, что он говорит не всё. Но её внимание переключилось на что-то другое, и она унеслась дальше, ловить других слушателей. «Золотое трио уверено, что Снейп — враг», — сказала Настя. — «Это направит их поиски в неправильную сторону. На время» «Или отвлечёт Снейпа», — добавил Алекс. — «Если он поймёт, что за ним следят» «Верно. Много переменных» Они шли к гостиной Хаффлпаффа. Коридоры опустели — большинство гриффиндорцев праздновали в своей башне, слизеринцы разошлись зализывать раны. У поворота — Снейп. Он шёл навстречу, мантия всё ещё пахла горелой тканью. Мрачный, сосредоточенный. Их глаза встретились. Алекс не отвёл взгляд — не успел, слишком внезапно. Секунда, две — и Снейп прошёл мимо, не останавливаясь. Но в эту секунду Алекс увидел кое-что в его глазах. Не злость, не подозрение. Узнавание? «Он видел, что ты смотрел на трибуну», — сказала Настя. — «Не на игру — на трибуну. Он это заметил» «Плохо?» «Не знаю. Снейп умный. Он может понять, что ты знаешь больше, чем показываешь» «Или может решить, что я просто внимательный ребёнок» «Может. Но я бы не рассчитывала на это» Энн шла рядом. Молчала. Но её взгляд — когда она думала, что он не видит — был слишком внимательным. Алекс почти дошел до гостиной, когда знакомый голос окликнул его из бокового коридора. — Хлой. Драко стоял у окна, один. Крэбб и Гойл маячили в дальнем конце — достаточно далеко, чтобы не слышать разговор. — Иди без меня, — сказал Алекс Энн. — Догоню. Она посмотрела на Драко, потом на Алекса. Кивнула — без вопросов, но с тем внимательным взглядом, который он уже научился узнавать. Пошла дальше, не оглядываясь. — Малфой. Алекс подошёл. Драко выглядел… не злым. Скорее задумчивым. Проигрыш Слизерина, похоже, задел его меньше, чем можно было ожидать. — Видел матч? — спросил Драко. — Видел. — Поттеру опять повезло. — В голосе не было обычной злости — скорее усталость. — Метла взбесилась, он чуть не упал, а потом — снитч во рту. Как в сказке. — Ты думаешь, это везение? Драко посмотрел на него остро. — А ты думаешь — нет? — Я видел, как Снейп смотрел на метлу. Не отрываясь. Губы шевелились. — И что? — Если бы Снейп хотел сбросить Поттера — с его силой тот бы не удержался и секунды. — Алекс пожал плечами. — Было похоже на борьбу. Кто-то тянул метлу в одну сторону, Снейп — в другую. Драко нахмурился, обдумывая. — Кто? — Не знаю. Не видел. Но точно не Снейп — он защищал. Пауза. Драко кивнул — медленно, принимая информацию. — Отец ответил, — сказал он, меняя тему. — На моё письмо. О третьем этаже. «Внимательно», — сказала Настя. — И? — Он знает, что там. — Драко понизил голос. — Философский камень. Николас Фламель. Алекс изобразил удивление — не слишком сильное, достаточно убедительное. — Камень? Тот самый? — Золото и бессмертие. — Драко почти улыбнулся. — Дамблдор прячет его в школе. Отец говорит — это ловушка. Для кого-то. — Для кого? — Не знает. Или не говорит. — Драко поморщился. — Он вообще мало что говорит. Только указания. «Учись лучше». «Не позорь семью». «Поттер не должен быть лучше тебя». — А ты? — А я устал. — Драко отвернулся к окну. — Снейп требует от слизеринцев больше, чем от остальных. Отец пишет письма, где каждое слово — упрёк. Мать присылает сладости, но это не помогает. Он замолчал. Алекс не заполнял паузу — ждал. — Иногда думаю — каково это, быть Поттером, — продолжил Драко тихо. — Без родителей, которые постоянно чего-то ждут. Без имени, которое нужно нести. — У него другие проблемы. — Знаю. — Драко фыркнул. — Но хотя бы его не сравнивают с отцом каждый день. Молчание. Не неловкое — понимающее. — Отец просил передать, — сказал Драко уже другим тоном, деловым. — Если узнаешь что-то ещё — он будет благодарен. «Люциус Малфой просит информацию через сына», — сказала Настя. — «Интересно» — Передам, если узнаю, — сказал Алекс. Драко кивнул. Отлепился от окна, одёрнул мантию. — Увидимся, Хлой. — Увидимся, Малфой. Драко ушёл, собирая по пути свою свиту. Алекс смотрел ему вслед. «Философский камень», — сказала Настя. — «Теперь мы знаем официально. И Люциус знает, что мы знаем» «Информация идёт в обе стороны» «Да. Вопрос — кому это выгоднее» Вечером в гостиной было тихо. Хаффлпаффцы обсуждали матч, но без гриффиндорского буйства — спокойно, рассудительно. Алекс сидел у камина, делая вид, что читает. На самом деле — ждал. Энн в своём кресле, как обычно. Писала в дневнике, быстро, сосредоточенно. Иногда замирала, грызла перо, продолжала. Час. Два. Гостиная пустела. Студенты расходились по спальням. Эрни ушёл первым, зевая. Джастин за ним. Захария растворился где-то раньше — никто не заметил когда. Энн давно перешла к чтению учебника по трансфигурации. Но взгляд становился мутнее. Голова клонилась. «Она засыпает», — сказала Настя. «Вижу» Ещё пятнадцать минут. Книга выпала из пальцев. Энн уснула, свернувшись в кресле, дневник лежал на коленях. Алекс не двигался. Ждал ещё пять минут — убедиться, что она крепко спит. Потом встал. Тихо, осторожно. Подошёл к её креслу, раскрыл дневник. Посмотрел на страницы. Мелкий почерк, чернила кое-где смазаны. Записи за сегодня — о матче, о Поттере, о метле. «Алекс смотрел на учительскую трибуну. Не на игру — на трибуну. Я видела. Он знает что-то. Что-то важное. Когда метла взбесилась, он не удивился. Просто смотрел. Как будто ждал. Квиррелл смотрит на него странно. На ЗОТИ. Я замечала раньше, но сегодня подумала — может, это связано? Метла и Квиррелл? Не знаю. Но Алекс знает. Я вижу это. Он мне не рассказывает. Но это нормально. Он никому не рассказывает. Он такой — закрытый, осторожный. Но иногда… иногда он смотрит на меня, и мне кажется, что он меня видит, ту, какая я на самом деле. По-настоящему видит. Никто раньше не видел. Я не хочу потерять это. Его. Даже если он…» Страница заканчивалась. Алекс перевернул — следующая была пустой. Он перелистнул назад. «Письмо от мамы.Наконец-то. «Энн, рада что всё хорошо. Работы много, на рождество встретиться не получится. Береги себя.» Четырнадцать слов. Я считала. Ханна получила посылку от родителей — домашнее печенье, тёплый шарф, письмо на три страницы. Три страницы. Я не завидую. Просто не понимаю — как это? Когда кто-то пишет тебе три страницы просто потому что скучает? Алекс заметил, что я расстроена. Не спросил — просто сел рядом. Молча. Как будто знал, что слова не помогут. Откуда он знает такие вещи?» Ещё назад. «Мэри опять прибегала. Болтала с Алексом минут десять — про Поттера, про квиддич, про что-то ещё. Он улыбался ей. Шутил. Со мной он не шутит. Со мной он… другой. Серьёзный. Настоящий? Или просто со мной ему скучно, и он не притворяется? Когда она ушла, он сел рядом со мной. Спросил, как домашняя работа. Обычный вопрос. Но я снова могла дышать. Это ненормально, наверное. Так зависеть от кого-то. Но он единственный, кто…» Снова обрыв. Алекс перевернул ещё несколько страниц. «Сегодня он помог мне с зельем. Снейп шёл прямо к нам, я уже представляла, как он снимает баллы. Но Алекс просто подвинул ко мне ингредиент и шепнул что делать. Спокойно, как будто ничего особенного. Для него — ничего особенного. Для меня — я не спала полночи, вспоминая. Глупо. Я знаю, что глупо.» «5 октября Я считала минуты до завтрака. Потому что на завтраке я увижу его. Это глупо. Я знаю, что глупо. Но когда он рядом, всё становится… тише. Легче. Мама никогда так на меня не смотрела. Как будто я существую. Как будто я важна. Он смотрит. Он видит. Я не хочу потерять это. Никогда. Что угодно, только не это…» Алекс закрыл дневник. Положил обратно — аккуратно, в том же положении. Отошёл. Тихо, осторожно. Сел обратно в своё кресло. Смотрел на Энн — спящую, уязвимую, доверчивую. «Она знает больше, чем мы думали», — сказала Настя. — «Связывает точки. Квиррелл, матч, твоё поведение» «Но не понимает картину целиком» «Пока нет. Но она умная. И упорная. Рано или поздно соберёт достаточно» Пауза. «И это не всё», — продолжила Настя. Её голос стал тише, серьёзнее. — «Ты видел остальное. Это не просто любопытство. Это фиксация. Она выстроила вокруг тебя всё — своё настроение, своё самоощущение, свою способность дышать» «Я знаю» «Нет, ты не понимаешь. Посмотри на даты. Октябрь — она уже не спала ночами, вспоминая, как ты подвинул ей ингредиент. Один жест. Для тебя — ничего. Для неё — событие, которое она переживает снова и снова» Алекс молчал. «Ты сближался с ней, потому что видел себя», — продолжила Настя. — «Детдом. Одиночество. Ребёнок, которого никто не замечает. Ты хотел дать ей то, чего сам не получил» «Да» «Но ты не думал, к чему это приведёт» «Нет. Не думал», — признался Алекс Пауза. «Она не влюблена в тебя», — сказала Настя. — «Это было бы проще. Влюблённость проходит. Это другое. Ты стал для неё доказательством, что она существует. Что она важна. Единственным доказательством» «И если я исчезну…» «Она потеряет не тебя. Она потеряет себя» Алекс смотрел на Энн. Маленькая фигура, свернувшаяся в кресле. «Две проблемы», — сказал он. — «Она слишком много знает. И она слишком сильно привязана» «Да. И обе связаны с тобой» «Что делать?» Долгое молчание. «Не знаю», — сказала Настя наконец. — «Оттолкнуть — сломаешь её сейчас. Держать близко — обе проблемы усилятся. Я не вижу хорошего варианта» «Я тоже» «Тогда пока — ничего. Наблюдаем. Следим за дневником. Думаем» «А если она соберёт достаточно? Напишет что-то опасное?» Настя не ответила. Алекс подошёл к Энн. Тронул за плечо. — Энн. Просыпайся. Тебе нужно в спальню. Она открыла глаза — мутные, сонные. Увидела его, и что-то изменилось в её лице. Облегчение. Радость. — Я уснула? — Да. Она огляделась, увидела дневник. Схватила, прижала к груди. — Я не читал, — сказал Алекс. — Просто разбудил. Энн смотрела на него. Искала что-то в его лице. — Спасибо, — сказала она. И улыбнулась. — Иди спать. Она кивнула. Встала, пошла к девчачьим спальням. У поворота обернулась — быстрый взгляд, нечитаемый — и исчезла. Алекс остался один у камина. «Ты хороший лжец», — сказала Настя. «Опыт» «Тебе неприятно» «Да» «Но ты всё равно это сделал» «Да» Молчание. «Добро пожаловать обратно», — сказала она тихо. — «В реальный мир» Алекс не ответил. Смотрел на огонь, пока он не догорел до углей. Потом пошёл спать. Пятница навалилась тяжестью. Тело было в порядке — голова нет. Неделя оставила слишком много следов: взгляд Снейпа, задерживающийся на секунду дольше. Квиррелл, чьи глаза иногда принадлежали темному лорду. Энн с её дневником. Матч и то, что он увидел. И книги, которые он глотал быстрее, чем успевал переваривать. Мэри нашла его в коридоре после уроков. — Алекс! Слышал новости? — Какие? — Гермиона теперь всё время с Гарри и Роном! Они постоянно вместе — в библиотеке, в гостиной, везде! — Это новость? — Ну да! Раньше она была такая... — Мэри поморщилась, подбирая слово, — ...зазнайка? Всё время руку тянула, всех поправляла. А теперь — нормальная! Смеётся даже! «Золотое трио укрепляется», — отметила Настя. — И ещё! — Мэри огляделась по сторонам и громко зашептала. — Гарри ходит к Хагриду почти каждый день. После уроков. Рон говорит, Хагрид что-то знает. Что-то важное. — Про что? — Не знаю! Но Рон сказал Симусу, а Симус сказал Дину, а Дин сказал... — Понял. Мэри умчалась так же быстро, как появилась — к кому-то другому, с теми же новостями. «Хагрид», — сказала Настя. — «Он знает про защиты. Наверняка проболтается» «Поттер узнает всё, что нужно. Без нашей помощи» «Тем лучше. Меньше следов» После обеда он нашёл свободный час. Пустой класс, Протего до дрожи в запястье, потом Бораго, пока глаза не заслезились от мелкого шрифта. Энн сидела в углу, листала свои записи. Молча. Не мешала. Вечером — гостиная. Камин, кресло, книги, домашка. «Ты устал», — сказала Настя. «Да» «Отдохни. Завтра выходной» Он не спорил. Закрыл книгу, откинулся в кресле. Энн сидела неподалёку. Не писала — просто сидела, глядя в огонь. Дневник лежал в сумке. После вчерашнего она вела себя… иначе. Не холоднее — осторожнее. Как будто могла как-то почувствовать, что ее дневник открывали. «Она подозревает», — сказала Настя. «Возможно» «Но не знает наверняка. И не спросит — боится ответа» Алекс посмотрел на неё. Маленькая фигура в слишком большом кресле, тёмные волосы закрывают лицо. Такая… хрупкая. И такая опасная — сама того не зная. В субботу Алекс практиковал один — сказал Энн, что хочет попробовать кое-что без зрителей. Она кивнула, не споря. Может, поняла. Может, просто устала спрашивать. Пустой класс, манекен в углу, тишина. «Ступефай», — сказала Настя. — «Три компонента: оглушение, паралич, отбрасывание. Попробуем разделить иначе» «Как?» «Ты — техника. Движение, слово, направление. Я — эмоциональная составляющая. Желание оглушить, сковать, отбросить» Алекс помедлил. Это было… логично. Она всегда лучше работала с эмоциями. Он — с контролем. «Попробуем» Он поднял палочку. Сосредоточился на механике: угол, траектория, чёткость произношения. Всё остальное отпустил. «Готова», — сказала Настя. Что-то изменилось в её присутствии. — Ступефай. Манекен отлетел к стене так резко, что треснуло дерево. «Ого», — сказала Настя. «Ого», — согласился он. Следующий час они экспериментировали. Настя пробовала разные оттенки — холодную ярость для отбрасывания, тяжёлое давление для паралича, резкий обрыв для оглушения. Алекс держал технику, корректировал направление. Ступефай становился сильнее. Стабильнее. К концу часа манекен был в весьма жалком состоянии. Потом — Петрификус. Тот же принцип. Настя давала холодную неподвижность, он — точность и контроль. Эффект держался дольше, секунд на пятнадцать. «Протего?» — спросила она. «Протего» Алекс поднял палочку. На этот раз разделение ощущалось естественным — он знал, что делать с руками и словами. Остальное… «Я держу», — сказала Настя. И он почувствовал это — её желание защитить. Не его желание, пропущенное через неё. Её собственное. Острое, почти болезненное. — Протего. Щит вспыхнул — плотный, яркий. Не мерцание — настоящий барьер. Секунда. Две. Три. Четыре. Рассеялся. «Четыре секунды», — сказала Настя. В её голосе — удивление и что-то ещё. Удовлетворение? «Почему раньше не работало?» «Потому что ты пытался сам. А Протего — не про технику. Про желание защитить. У тебя оно есть, но…» «Но я не умею его выражать» «Да. А я — умею» Он попробовал ещё несколько раз. Три-четыре секунды стабильно. Не много для взрослого мага — но для первокурсника, без наставника… «Прогресс», — сказала Настя. Он опустил палочку. Руки дрожали — магическое истощение, привычное. Но было что-то ещё. Голова казалась пустой. Не уставшей — выпотрошенной. Мысли ворочались медленно, словно в густом киселе. Семью восемь — он знал ответ, но понадобилось несколько секунд, чтобы его найти. «Настя?» «Чувствую», — её голос звучал глуше обычного. — «Это не только магия. Разделение что-то забирает. Я… устала. По-настоящему» Он прислушался к себе. Эмоции ощущались приглушёнными, далёкими. Будто кто-то убавил громкость. «Ментальное истощение» «Да. Для нас обоих. Я держала эмоции — твои и свои. Это… сложно» «Цена за усиление» «Цена есть у всего. Но эту сложнее заметить вовремя» Алекс сел на пол, прислонившись к стене. Закрыл глаза. «Нужно быть осторожнее», — сказала Настя. — «Не злоупотреблять» «Согласен» Посидел так несколько минут, пока мир не перестал казаться ватным. Практика окончена. На сегодня — точно. После обеда — библиотека. Алекс сидел над «Расширенным зельеварением» Бораго, читая главы подряд. Медленно, внимательно, делая заметки. Сродство ингредиентов. Почему лакричный корень связывается с одной основой, но отталкивается от другой. Принципы магической совместимости. «Снейп спросит об этом», — сказала Настя. «Знаю. Поэтому читаю» «Ты понимаешь принцип?» «Начинаю. Это как… химия. Но с дополнительным слоем — магической сигнатурой» «Хорошее сравнение» Энн нашла его через час. Села напротив, достала учебник по трансфигурации. Сидела молча, не отвлекая. Но иногда поднимала глаза. Смотрела на него — быстро, украдкой. Как будто пыталась прочитать что-то в его лице. Они просидели так до ужина. В тишине, каждый над своими книгами. Иногда их взгляды встречались — и тут же расходились. Странное равновесие. Хрупкое, как лёд весной. Вечером Алекс трудился в ментальном пространстве. Внутри ничего не изменилось: комната детдома, ставшая привычной. Два сегмента по два кирпича, два отдельных кирпича. Шесть воспоминаний, частично структурированных. «Попробуем соединить сегменты», — предложила Настя. «Как?» «Найти связь между ними. Первый сегмент — начало. Второй — принадлежность. Что общего?» Алекс думал. Начало новой жизни. Принадлежность к новому миру. Новизна? Нет, слишком абстрактно. Принятие. Первый сегмент — принятие магии, принятие от матери. Второй — принятие факультетом, принятие людьми. Он сосредоточился. Два сегмента, одна нить. Принятие. Сложнее, чем связывать отдельные кирпичи. Сегменты были больше, тяжелее — требовали больше усилий. Первая попытка — ничего. Вторая — лёгкое движение. Третья — сегменты сдвинулись. Не соединились, но сдвинулись ближе. «Почти», — сказала Настя. — «Ещё раз» Четвёртая попытка. Он вложил всё, что осталось — концентрацию, намерение, силу. Сегменты соединились. Не идеально — шов был виден, связь хрупкая. Но они держались вместе. «Структура», — сказала Настя. — «Настоящая структура. Четыре кирпича в одной стене» «Плюс два отдельных» «Да. Но это уже что-то. Легилимент не пробьёт это одним ударом» Алекс вышел из ментального пространства. Голова раскалывалась, во рту пересохло. Он потратил слишком много — но результат того стоил. «Отдыхай», — сказала Настя. — «Ты заслужил» Вечером, перед сном, он сидел у камина. Один — гостиная почти опустела. «Первая неделя», — сказала Настя. — «Вместе. По-настоящему вместе» «Да» «Как себя чувствуешь?» Алекс думал. Как он себя чувствовал? Устал. Это точно. Но под усталостью — что-то другое. Не одиночество. Впервые за полтора года — не одиночество. «Лучше», — сказал он. — «Чем раньше» «Хорошо» Молчание. Тёплое, уютное. «Впереди много», — сказала Настя. — «Квиррелл. Снейп. Энн и её дневник. Рождество с матерью. Камень» «Знаю» «Но мы справимся» «Вместе?» «Вместе» Огонь догорал. Угли светились красным, потом оранжевым, потом серым. Алекс встал. Пошёл в спальню. Первая неделя закончилась