Часть 18

Снег за окнами Большого зала падал крупными хлопьями — первый настоящий снег этой зимы. Зачарованный потолок отражал низкое серое небо, и снежинки, казалось, летели прямо к столам, исчезая в нескольких футах над головами студентов. Алекс смотрел на это, машинально пережёвывая тост. Вторая неделя ноября. Два месяца в Хогвартсе. Полторы недели с Настей — по-настоящему, не за закрытой дверью. И Волдеморт, который смотрел на него глазами Квиррелла чуть ли не каждый урок ЗОТИ. «Ты опять думаешь слишком громко», — заметила Настя. «Привычка. Если слышишь только ты, то не вижу ничего плохого» Энн сидела рядом, листая учебник по Чарам. Её пальцы двигались по страницам медленно, рассеянно — она не читала, просто делала вид. Под глазами — тени, которые появились после Хэллоуина и не исчезали. — Флитвик сегодня будет проверять Левиосу, — сказала она, не поднимая глаз. — На нескольких предметах сразу. — Я помню. — Ты справишься. Не вопрос — утверждение. Она верила в него чуть ли не больше, чем он сам. Это было... странно. И немного пугающе. Мэри появилась откуда-то сбоку — вихрь красно-золотого, косички растрёпаны, на щеке пятно чернил. — Слышали новость? — она плюхнулась на скамью напротив, не спрашивая разрешения. — Гарри опять ходил к Хагриду вчера! Третий раз за неделю! — И что? — Алекс откусил тост. — Хагрид что-то знает! — Мэри понизила голос, хотя её шёпот был слышен на полстола. — Гарри и Рон постоянно к нему бегают. И Гермиона теперь тоже. Они что-то ищут, я уверена! — Может, просто чай пьют, — предположила Энн, не поднимая глаз от учебника. — Три раза в неделю? — Мэри фыркнула. — Нет, там что-то серьёзное. Симус говорит, что Дин говорит, что Невилл слышал, как Рон шептался с Гарри про какую-то тайну. И про Дамблдора! «Хагрид», — сказала Настя. — «Он не умеет хранить секреты. Рано или поздно проболтается обо всём» «Скорее всего уже проболтался» — Симус много говорит, — сказал Алекс. — Половина — выдумки. — Но не про Хагрида! Гарри правда к нему ходит! Я сама видела, как они шли к хижине вчера вечером! Она умчалась так же быстро, как появилась — к кому-то на другом конце стола, с теми же новостями, тем же энтузиазмом. Алекс допил тыквенный сок. Информация укладывалась в картину, которую он уже знал. Хагрид — слабое звено. Золотое трио это понимало и использовало. Чары прошли без происшествий. Флитвик проверял усложнённую Левиосу — несколько предметов одновременно. Алекс поднял три пера, не особо напрягаясь. Они взмыли ровно, без дрожи. — Превосходно, мистер Хлой! — Флитвик захлопал в ладоши, едва не упав с горки книг, на которой стоял. — Десять баллов Хаффлпаффу! Гермиона, работавшая за соседним столом, бросила на него быстрый взгляд. Не завистливый — оценивающий. Её собственные перья держались стабильно, но она подняла только два. После урока — Травология, потом обед. Обычный день, обычная рутина. Но Алекс чувствовал напряжение — постоянное, фоновое. Как будто кто-то смотрел ему в спину. Квиррелл, наверняка это был он. Даже когда его не было рядом — ощущение оставалось. Библиотека после обеда была полупустой. Ноябрьский свет сочился сквозь высокие окна, бледный и холодный. Мадам Пинс сидела за своим столом, перебирая карточки с видом человека, который занят важнейшим делом во вселенной. Алекс выбрал стол у окна — не в центре, не у входа. Достал «Расширенное зельеварение» Бораго, открыл на нужной главе. Снейп наверняка спросит о буферных агентах — и скорее рано чем поздно. Энн устроилась напротив с эссе по Трансфигурации. Она писала медленно, аккуратно, иногда замирая над пергаментом в поисках нужного слова. Полчаса прошло в тишине. Потом — шаги у входа. Алекс поднял глаза. Поттер, Уизли и Грейнджер. Они прошли между стеллажами, направляясь к восточной части — туда, где стояли книги по алхимии. Гермиона несла стопку томов, Рон выглядел так, будто его силой притащили, Гарри озирался по сторонам. Они сели за стол через два ряда. Достаточно далеко, чтобы разговор был неразборчив. Но библиотечная акустика порой была странноватой — отдельные слова долетали, обрывочные, но узнаваемые. — ...уже всё проверила... — голос Гермионы, приглушённый, раздражённый. — ...может, не там ищем... — Рон, громче, чем следовало. — Тише! — шипение Гермионы. Алекс перевернул страницу, не читая. Слушал. — ...Хагрид сказал — Фламель и Дамблдор работали вместе... — это Гарри, почти шёпотом. — ...должна быть какая-то связь... — Я проверила все книги по алхимии, — Гермиона, на грани слышимости. — Все, что в открытом доступе. Его нет. — Может, в Запретной секции? — предложил Рон. — Без разрешения туда не попасть. Гермиона потянулась за очередным томом — и замерла. Её голова повернулась, глаза нашли Алекса. Их взгляды встретились. Секунда. Две. Алекс вернулся к своей книге. Спокойно, без спешки. Просто мальчик, который читает. Ничего особенного. Когда он поднял глаза снова — Гермиона уже отвернулась, но что-то изменилось. Она наклонилась к друзьям, шепнула что-то. Их голоса стали тише, почти неразборчивы. «Она тебя заметила», — сказала Настя. Алекс не ответил. Он знал то, чего они не знали. Николас Фламель — создатель Философского камня. Золото и бессмертие. И камень был здесь, в Хогвартсе, за дверью, которую защищает трёхголовый пес. Но говорить им он не собирался. Пусть ищут сами. Пусть находят в своём темпе. А он — будет наблюдать. Драко нашёлся в коридоре третьего этажа — не того, запретного, а другого, восточного. Стоял у окна, глядя на заснеженный двор. Один, без обычной свиты. — Малфой. Драко обернулся. Что-то в его лице изменилось — напряжение ушло, уступив место чему-то похожему на облегчение. — Хлой. Алекс подошёл, встал рядом. За окном снег всё ещё падал — медленно, неторопливо. — Видел кое-что интересное, — сказал он. — В библиотеке. — Да? — Поттер и его друзья. Ищут информацию о Николасе Фламеле. Драко нахмурился. — Фламель... Отец упоминал это имя. Алхимик? — Создатель Философского камня. Пауза. Драко повернулся к нему — медленно, с новым выражением в глазах. — Того самого? — Того самого. Золото и бессмертие. Твой отец рассказывал, что камень в Хогвартсе. Похоже, Поттер это тоже понял. Или почти понял. — Откуда ты... — Сидел рядом в библиотеке. Они не умеют шептать. Драко усмехнулся — не той надменной усмешкой, которую показывал на публике, а чем-то более настоящим. — Гриффиндорцы. — Гриффиндорцы, — согласился Алекс. Молчание. За окном ветер подхватил снежинки, закружил их в коротком танце. — Как родители? — спросил Драко вдруг. Алекс чуть удивился — не вопросу, а тому, что Драко его задал. Они говорили о семьях раньше, после матча, но это было... личнее. — Нормально. Мама пишет раз в неделю. Отец реже, но тоже пишет. — О чём? — Уроки, друзья. Мама иногда присылает сладости. Отец — советы по зельеварению. Он работает в Министерстве, но зелья всегда любил. Драко кивнул. Что-то в его лице — тень, мелькнувшая и исчезнувшая. — Моя тоже присылает сладости. Мать, в смысле. Отец... — он запнулся. — Отец пишет инструкции. «Следи за оценками». «Не позволяй Поттеру превосходить тебя». «Помни, кто ты такой». — Каждую неделю? — Каждую. Иногда чаще, если я что-то по его мнению сделал не так. Алекс смотрел на него. Мальчик, который казался таким уверенным, таким надменным. А под этим — давление, которое он нёс каждый день. — Моя мама — аврор, — сказал Алекс. — Работает много. приходит поздно, уходит рано. Но когда она дома... Он подбирал слова. Странное чувство — говорить о семье, которую знал всего несколько месяцев. О людях, которых должен был любить, но не знал как. — ...она не требует, — закончил он. — Просто спрашивает, как я. И слушает. — Слушает, — повторил Драко. Не насмешливо — задумчиво. — Это, наверное, хорошо. — Наверное. Молчание снова. Но другое — не неловкое. Понимающее. — Напишешь отцу? — спросил Алекс. — О Поттере и Фламеле? — Да. Он захочет знать. — Драко выпрямился, снова становясь тем надменным наследником, которого все знали. Но что-то в его глазах осталось. — Спасибо за информацию, Хлой. — Не за что. Драко ушёл. Алекс смотрел ему вслед. «Ты с ним почти дружишь», — заметила Настя. «Почти — ключевое слово» «Но ближе, чем раньше» Он не стал спорить. Она была права. Вечером — гостиная, камин, привычное тепло. Алекс сидел с книгой, но не читал. Думал. Золотое трио искало Фламеля. Хагрид проболтался о Пушке. Драко напишет отцу. Информация расходилась кругами, как от камня, брошенного в воду. И где-то в центре этих кругов — Волдеморт, который ждал своего момента. «Нужно укрепить защиту», — сказала Настя. — «Шесть кирпичей — это фундамент. Но фундамент не остановит легилимента» «Что предлагаешь?» «Растянуть их. Превратить в стену. И добавить ловушку — пустую комнату за стеной» Энн сидела в своём кресле, писала что-то в дневнике. Её перо двигалось быстро, сосредоточенно. Алекс видел, как она иногда замирала, грызла кончик пера, продолжала. Она писала о нём. Он знал это. И знал, что это опасно. Но пока — ничего не мог с этим сделать. Вернее, не хотел. Ночью, когда гостиная опустела, он закрыл глаза и погрузился в ментальное пространство. Знакомая комната — детдом, убежище. Шесть кирпичей лежали у стены, связанные в единую структуру. Люмос и объятие матери. Запах пекарни и письмо из Хогвартса. Камин и смех Мэри. Каждый — воспоминание, эмоция, часть его новой жизни. Настя стояла в центре комнаты. Её образ здесь был чётче, чем раньше — тёмные волосы, серьёзные глаза, спокойная, уверенная. «Готов?» «Да» «Тогда начинай. Возьми структуру и растяни её. Не добавляй новые кирпичи — просто расширь то, что есть» Алекс сосредоточился. Шесть кирпичей, связанных нитями. Начало, дом, принадлежность — эмоции, которые их объединяли. Он потянул структуру — мысленно, осторожно. Как растягивают ткань, стараясь не порвать. Кирпичи дрогнули. Начали расходиться, сохраняя связи между собой. Нити натянулись, но не лопнули. «Хорошо», — сказала Настя. — «Теперь — вверх. Пусть они станут стеной, а не кучей камней» Он тянул дальше. Кирпичи поднимались, выстраивались в линию. Структура менялась — из горизонтальной становилась вертикальной. Стена. Настоящая стена, закрывающая его убежище. Он представил, как она выходит за пределы комнаты и останавливается чуть пройдя за границу. Она была тонкой — всего один слой. И невысокой — едва выше его роста. Но она была. «Теперь — ловушка», — сказала Настя. — «Пустая комната, куда легилимент попадёт как только прорвет стену» Алекс понимал как ее создавать. Комната без содержания. Оболочка без смысла. Он представил дверь — после стены, между ней и входом в его пространство. За дверью — комната. Четыре стены, пол, потолок. Ничего больше. Сложность была в том, чтобы не наполнять её. Разум привык создавать смыслы, подбрасывать образы. Каждый раз, когда Алекс представлял стену — память добавляла детали. Трещины, узоры, цвет. «Убери», — сказала Настя. — «Всё убери. Стена — это просто граница. Без истории» Он попробовал снова. Стена без цвета. Пол без текстуры. Потолок без высоты. Просто — пространство. Форма без содержания. На третьей попытке — получилось. Дверь появилась за его стеной. Неприметная, деревянная. За ней — комната, которая была… никакой. Алекс вообразил, как перемещается внутрь. Пусто. По-настоящему пусто. Не тёмно, не светло. Не большое, не маленькое. Пространство, ждущее наполнения, которое никогда не придёт. «Неплохо», — сказала Настя. — «Легилимент ворвётся сюда первым делом, как покончит со стеной. Ожидает найти воспоминания — найдёт ничего. Потеряет время, пока поймёт, что это обманка» «Надолго?» «Зависит от силы легилимента. Против обычного — минуты. Против сильного…» — она помедлила. — «Секунды. Но секунды иногда решают всё» Алекс закрыл дверь. Отступил назад, глядя на свою защиту. Пустая комната-ловушка. За ней — стена из шести кирпичей. За стеной — его убежище, его настоящие мысли. Не крепость. Не лабиринт. Но начало. «Мать научит большему», — сказала Настя. — «На каникулах. Профессиональные техники» «Да» «До тех пор — держим, что есть» Алекс вышел из ментального пространства. Открыл глаза. Гостиная была пустой, камин догорал. За окнами — ночь, редкие снежинки, темнота. Он сидел неподвижно ещё несколько минут. Голова гудела от усталости, но внутри — что-то похожее на удовлетворение. Стена и ловушка. Первая линия обороны. Теперь оставалось надеяться, что в случае чего — этого хватит. Третья неделя ноября принесла холод. Не просто зимний холод — что-то другое. Замок будто затаился, ожидая чего-то. Коридоры казались длиннее, тени — гуще. Даже в гостиной Хаффлпаффа, с её вечным теплом и медовым светом, Алекс чувствовал это. Напряжение. Квиррелл смотрел на него каждый урок ЗОТИ. Не нервными глазами заикающегося профессора — другими. Холодными, оценивающими. Секунда, две — и снова маска. Но Алекс замечал. «Он готовится», — говорила Настя после каждого урока. — «Ищет момент» «Когда?» «Скоро. Он не будет ждать вечно» Алекс держал шум постоянно — фоновый, как белый шум между радиостанциями. Числа, вычисления, бессмысленные последовательности. Всё, чтобы заполнить голову мусором, в котором потеряется любой легилимент. Но это утомляло. К концу каждого дня голова гудела, мысли ворочались медленно. Цена защиты. Четверг. Вечер. Алекс возвращался из библиотеки один. Энн хотела пойти с ним, но он отправил её вперёд — нужно было подумать, и её присутствие мешало. Коридор четвертого этажа был пуст. Факелы горели тускло, бросая дрожащие тени на каменные стены. За окнами — темнота, ранний ноябрьский вечер. Шаги за спиной. Алекс не обернулся сразу. Продолжил идти, прислушиваясь. Шаги приближались — неторопливые, размеренные. — М-мистер Хлой. Он остановился. Обернулся. Квиррелл стоял в нескольких шагах. Тюрбан, как всегда, чуть съехал набок. Мантия помята. Руки нервно теребили край рукава. Но глаза... Глаза были неподвижны. Спокойны. Совсем не нервные. — П-поздно гуляете, — сказал Квиррелл. Голос заикался, но что-то в нём звучало фальшиво. Как плохо выученная роль. — Возвращаюсь из библиотеки, сэр. — Б-библиотека закрывается в в-восемь. — Мадам Пинс разрешила задержаться. Эссе по Чарам. Квиррелл смотрел на него. Долго. Слишком долго для простого вопроса в коридоре. «Шум», — сказала Настя. — «Сейчас» Алекс активировал защиту. 347 на 89. 30883. Числа заполнили голову, вытесняя всё остальное. Что-то изменилось в лице Квиррелла. Мелькнуло раздражение — быстрое, почти незаметное. — Х-хорошо, — сказал он. — Н-не задерживайтесь в к-коридорах. Н-ночью всякое б-бывает. Он прошёл мимо, не оглядываясь. Шаги затихли за поворотом. Алекс стоял неподвижно. Сердце билось ровно — он контролировал тело, не позволяя ему выдать волнение. Но внутри... «Это была проверка», — сказала Настя. — «Он прощупывал твою защиту» «И что нашёл?» «Шум. Ничего больше. Но он не остановится» Алекс пошёл дальше. Быстрее, чем раньше. Не бегом — но близко к тому. За спиной — пустой коридор. Тени. Тишина. И ощущение взгляда, которое не исчезало. В пятницу Энн была странной весь день. Рассеянной, нервной. Роняла перья, путалась в заклинаниях, отвечала невпопад. — Что случилось? — спросил Алекс после обеда. Она замерла посреди коридора. Смотрела в пол, не поднимая глаз. — Мой дневник, — сказала она тихо. — Он пропал. «Интересно», — заметила Настя. — Пропал? — Я искала везде. В спальне, в гостиной, в библиотеке. Его нигде нет. Её голос дрожал. Для неё это был не просто дневник — это было единственное место, где она могла быть собой. Где записывала всё, что не могла сказать вслух. Включая то, что касалось его. — Когда ты видела его в последний раз? — Вчера вечером. Перед сном. Положила в сумку, как всегда. А утром... — Может, переложила и забыла? — Нет. Я всегда кладу в сумку. Всегда. Она наконец подняла глаза. В них — страх. Настоящий, глубокий. — Там было... — она запнулась. — Там было про тебя. Много. «То, что я боялась», — сказала Настя. — Что именно? — Про Квиррелла. Про то, как он на тебя смотрит. Про... — её голос упал до шёпота. — Про то, что ты для меня значишь. Алекс молчал. Думал. Дневник исчез. Не потерялся — был взят. Кто-то искал информацию. О нём? О Квиррелле? О чём-то, что она видела? — Мы поищем, — сказал он. — Вместе. Проверим все места. — Я уже проверила... — Проверим ещё раз. Она кивнула. Слабо, неуверенно. Но что-то в её лице изменилось — надежда, может быть. Они искали до вечера. Библиотека, гостиная, пустые классы. Ничего. К ужину Энн выглядела измотанной. Сидела над тарелкой, не притрагиваясь к еде. После ужина — снова поиски. Коридоры, закоулки, места, где она могла быть за последние дни. И наконец — спальня. Энн замерла у своей кровати. На подушке лежал дневник. Потрёпанная обложка, знакомые чернильные пятна. — Он здесь, — прошептала она. — Его не было утром. Я проверяла трижды. Она схватила дневник, прижала к груди. Потом открыла, начала листать. И замерла. — Закладка, — сказала она. — Она не там, где была. — Уверена? — Да. Я всегда оставляю её на последней записи. А сейчас... — она показала. — На три страницы раньше. Алекс подошёл ближе. Энн держала дневник открытым — страница с записями двухнедельной давности. И на полях — маленькая клякса. Желтоватая, чуть липкая на вид. — Что это? — Энн потёрла пятно пальцем, понюхала. — Странный запах. Сладкий какой-то. Алекс не знал. Клякса выглядела как след от конфеты или леденца. Кто-то читал дневник, жуя сладости? «Кто-то взял, прочитал и вернул», — сказала Настя. — «Аккуратно. Почти незаметно» «Кто?» «Не знаю. Но это не случайность. Кто-то искал информацию — и нашёл» Энн закрыла дневник, прижала к груди ещё крепче. — Кто-то читал, — сказала она. Голос дрожал. — Кто-то читал про тебя. Про Квиррелла. Про всё. Алекс не знал, что сказать. Не знал, кто взял дневник. Не знал, что они теперь знали. Но чувствовал — это было только начало. Выходные прошли в напряжённом ожидании. Энн почти не выпускала дневник из рук — носила в сумке днём, прятала под подушку ночью. Писала меньше, осторожнее. Алекс видел это, когда она сидела у камина — перо замирало над страницей, она хмурилась, зачёркивала что-то, начинала заново. «Она напугана», — сказала Настя. — «Но всё равно пишет» «О чём?» «О тебе. О Квиррелле. Обо всём, что видит. Она не может остановиться — это единственное место, где её мысли существуют по-настоящему» В воскресенье вечером Алекс заметил кое-что новое. Энн писала, прикрывая страницу ладонью, и он успел увидеть несколько слов, прежде чем она захлопнула дневник. «…тот человек снова смотрел на А. После урока…» «Тот человек», — повторила Настя. — «Она начала использовать код» «Но всё равно понятно, о ком речь» «Да. Если кто-то читал раньше — поймёт и сейчас» Вопрос оставался открытым: кто читал? Студент? Преподаватель? Кто-то с доступом в женские спальни Хаффлпаффа? Алекс не знал. И это беспокоило больше всего. Понедельник, последний день ноября. Зельеварение прошло без происшествий — Снейп задержал его после урока, задал вопросы по буферным агентам, кивнул почти одобрительно. «Глава девятая. К следующей неделе». Рутина, ставшая привычной. ЗОТИ был последним уроком. Квиррелл выглядел хуже обычного — бледный, с тёмными кругами под глазами. Тюрбан сидел криво, руки дрожали сильнее. Урок тянулся бесконечно — что-то о духах-полтергейстах, защитные ритуалы, теория, которую никто не слушал. Алекс держал шум — постоянный, фоновый. К концу урока голова гудела от усталости. Квиррелл пробурчал домашнее задание и объявил окончание занятия. Студенты начали собирать вещи, двинулись к выходу. Алекс встал, закинул сумку на плечо. — М-мистер Хлой. Он замер. — З-задержитесь на м-минуту. Энн остановилась рядом, вопросительно глядя на него. — Иди, — сказал Алекс тихо. — Подожди снаружи. Она колебалась. Смотрела на Квиррелла, потом на него. — Я подожду у двери, — сказала она наконец. Класс опустел. Дверь закрылась — не до конца, щель осталась. Энн была за ней, он знал. Квиррелл стоял у своего стола. Перебирал пергаменты, не поднимая глаз. Обычный жест, обычная поза. Но что-то изменилось. Воздух стал тяжелее. Холоднее. Тени в углах кабинета будто сгустились. — В-ваши эссе… — начал Квиррелл. И замолчал. Когда он поднял голову — глаза были другими. Не нервные, бегающие глаза заикающегося профессора. Холодные. Древние. С красноватым отблеском в глубине зрачков. — Достаточно игр, мальчик. Голос изменился тоже. Никакого заикания — только холод и власть. Удар пришёл без предупреждения. Не физический — ментальный. Давление обрушилось на разум Алекса, как кувалда на стекло. Шум разлетелся в клочья, числа потеряли смысл. Первая стена — выдержала. Он чувствовал, как она вибрирует, как кирпичи трещат под напором. Второй удар. Сильнее. Стена дрогнула. Трещина пошла через структуру — тонкая, но растущая. — Окклюменция, — голос Волдеморта звучал удивлённо. — Ребёнок знает окклюменцию. Любопытно. Кто тебя учил? Третий удар. Стена рухнула. Волдеморт ворвался в его разум — и оказался в пустой комнате. Голые стены. Голый пол. Голый потолок. Никаких воспоминаний, никаких образов. Просто оболочка. Секунда замешательства. — Ловушка? — в голосе — не страх, скорее любопытство. — Мальчишка поставил мне ловушку. Примитивно. Но… неожиданно. Удар в стену. Ментальный, жёсткий. Трещина. Ещё удар. Стена рухнула. Волдеморт вошёл в следующую комнату — и увидел Алекса. Убежище. Комната детдома, знакомые стены, знакомый пол. Алекс стоял в центре, спиной к дальней стене. Волдеморт сделал шаг вперёд. Тёмная фигура, сотканная из дыма, красные точки глаз. — Конец игры, — сказал он. — Теперь ты ответишь на мои вопросы. Или я возьму ответы сам. За спиной Алекса начала проявилась вычурная дверь, распахнувшаяся через секунду. Настя вышла из темноты. Не такая, какой Алекс знал её. Выше, старше, холоднее. Тёмные волосы падали на плечи, глаза были чёрными, без зрачков. Она двигалась медленно, уверенно. Волдеморт повернулся. — Что— Он не закончил. Взмах руки — и зелёный луч рванулся к Насте. Авада Кедавра, заклинание смерти, даже здесь, в ментальном пространстве. Настя подняла ладонь. Зеркало возникло из ниоткуда — гладкая поверхность, отражающая все, что на нее попадет. Зелёный луч ударил в неё — и отклонился, врезался в стену, оставив чёрный след. — Ты в моём доме, — сказала Настя. Голос заполнил комнату. — Здесь действуют мои правила. Волдеморт выпрямился. Красные глаза сузились. — Что ты такое? Настя вскинула руку. С её ладони сорвалось облако — зелёное, густое, клубящееся. Не магия — что-то другое. Что-то, чего в магическом мире не существовало. Газ окутал Волдеморта. Он закашлялся. Попытался развеять облако — не получилось. Это не было заклинанием, которое можно отменить. Это было… вещество. Реальное, физическое, смертельное. — Хлор, — сказала Настя спокойно. — В этом пространстве я могу создать что угодно. Химическое оружие, которое маги никогда не знали. Яды, против которых нет заклинаний. Волдеморт упал на колени. Кашель рвал его на части. — Стоп! Хватит, — прохрипел он. Настя сжала ладонь. Газ рассеялся. Волдеморт поднялся — медленно, тяжело. Красные глаза смотрели на неё по-новому. Не с презрением — с осторожностью. — Кто ты такая? — спросил темный лорд. — Та, с кем тебе лучше договориться. Пауза. Он смотрел на неё, оценивал, просчитывал. — Мальчик — твой носитель? — Мальчик — моя территория. — И чего ты хочешь? Настя чуть склонила голову. — Того же, что и ты. Чтобы меня не трогали. У тебя цель — камень. У меня — свои дела. Они не пересекаются. — Какие дела? — Мне нужен доступ к Запретной секции. Там есть кое-что, что я ищу. Волдеморт хмыкнул — хрипло, после кашля. — Книги? Всё полезное я сам давно прочёл. — Полезное для тебя. Не для меня. Молчание. — Откуда мне знать, что ты не пойдёшь к Дамблдору? — Если бы я хотела тебя выдать — он бы уже знал. Волдеморт медленно кивнул. — Мальчик наблюдателен, — сказал он. — Может быть полезен мне как источник информации. — Может. — Взамен? — Ты не трогаешь его разум. Не ломаешь стены. Доступ к Запретной секции. Нейтралитет. — И как мы будем общаться? Настя посмотрела на Алекса. Ждала. «Субботы», — сказал он. — «Кабинет Квиррелла. После ужина» — Субботы, — повторила она вслух. — Кабинет профессора. После ужина. Он приходит, рассказывает что знает. И не влезай сюда, он будет честен, я проконтролирую. Волдеморт смотрел на неё долго. Потом — на Алекса. — Принято, — сказал он. — Пока. — Пока — достаточно. Тёмная фигура начала таять. Красные глаза были последним, что исчезло. Кабинет ЗОТИ. Алекс стоял у стола, опираясь на край. Ноги дрожали. Руки тоже. Квиррелл сидел в кресле, бледный, дрожащий. Но что-то изменилось в его взгляде — не страх, не презрение. Что-то похожее на… понимание? Он смотрел на Алекса так, будто впервые видел в нём равного. Не ребёнка — человека, попавшего в ту же ловушку, что и он сам. Два носителя. Два заложника чужой воли. — М-можете идти, — пробормотал он, не глядя на Алекса. Алекс пошёл к двери. Медленно, неуверенно. Энн ждала снаружи, прижавшись к стене. Когда он вышел — бросилась к нему. — Ты бледный, — сказала она. — Что случилось? О чём вы говорили? — Эссе, — соврал он. — Он хотел обсудить эссе. Она не поверила. Он видел это по её лицу. Но не стала спорить. Гостиная. Камин. Кресло. Алекс сидел, спрятав руки под мантией. Дрожь не прекращалась. Вокруг — обычная жизнь Хаффлпаффа. Эрни что-то рассказывал Джастину о квиддиче. Ханна и Сьюзен хихикали над журналом. Кто-то играл в шахматы у окна. Никто не знал. Никто даже не подозревал, что произошло. «Ты справился», — голос Насти, тихий, усталый. «Мы справились. Еле-еле» «Да. Еле-еле» Он думал о том, как близко было. Волдеморт не должен был атаковать сейчас — не так, не здесь. После Рождества, может быть. Когда будет ближе к камню, когда его план созреет. Они готовились к этому, строили защиту, рассчитывали на время. А он ударил в начале декабря. В кабинете ЗОТИ. Без предупреждения. «Мы не были готовы», — сказал Алекс. — «Стена — одна. Ловушка — едва закончена. Если бы он ударил на неделю раньше…» «Не было бы ни стены, ни ловушки. Только шум, который он пробил за секунду» «И твоя идея с химическим оружием…» «Импровизация. Я не знала, сработает ли. Ментальное пространство — не физический мир. Но он привык к магии, к заклинаниям. Хлор его… удивил» Алекс почти рассмеялся — нервно, беззвучно. Удивил. Величайший тёмный маг столетия, и его удивили знания из школьного учебника химии. «Нам повезло», — сказала Настя. — «По-настоящему повезло. Если бы ловушка не задержала его хоть на секунду. Если бы зеркало не отразило Аваду. Если бы газ не подействовал…» «Мы были бы мертвы» «Или хуже» Дрожь в руках не унималась. Алекс сжал кулаки под мантией, заставляя мышцы подчиниться. «Зачем ты попросила доступ к Запретной секции?» — спросил он. — «Это было частью плана?» «Частью образа», — поправила Настя. — «Подумай: могущественный маг, застрявший в теле ребёнка. Чего бы он хотел?» «Знаний. Силы. Способа освободиться» «Именно. Если бы я сказала «мне ничего не нужно, просто оставь нас в покое» — он бы заподозрил. Маг без амбиций? Без целей? Это не логично. Это подозрительно» Алекс понимал. В мире Волдеморта все чего-то хотели. Власти, бессмертия, мести. Тот, кто ничего не хочет — либо лжёт, либо замышляет что-то худшее. «А так — всё складывается», — продолжила Настя. — «Маг, проникший в Хогвартс, чтобы получить доступ к знаниям. Использует ребёнка как прикрытие. Ищет что-то в библиотеке. Понятно, логично, предсказуемо» «И он думает, что понимает тебя» «Он думает, что мы похожи. Два паразита, два выживших. Это делает нас… приемлемыми. Для него» Алекс смотрел в огонь. Камин потрескивал, угли светились красным. «А на самом деле?» «А на самом деле — доступ к Запретной секции нам действительно пригодится. Почему бы не совместить полезное с необходимым?» Энн сидела в своём кресле, делая вид, что читает. Но её взгляд то и дело возвращался к нему — быстрый, обеспокоенный. «Она видела», — сказала Настя. — «Запишет в дневник. Ещё одна странность в её коллекции» «Я знаю» «Это проблема» «Давай потом. Сейчас мне хочется просто посидеть… подышать…» Камин потрескивал. Голоса однокурсников сливались в ровный гул. Обычный вечер в гостиной Хаффлпаффа. И никто не знал, что мальчик в кресле у камина только что заключил сделку с Тёмным Лордом. Суббота пришла быстрее, чем он хотел. Алекс провёл неделю в странном состоянии — внешне обычный студент, внутри натянутая струна. Стены в его разуме требовали ремонта, ловушка — укрепления. Он работал над этим каждую ночь, засыпая под утро, просыпаясь с гудящей головой. Энн замечала. Конечно, замечала — она замечала всё. Но не спрашивала, только смотрела тем внимательным взглядом, который он уже научился узнавать. И писала в дневнике — он видел, как она склоняется над страницами каждый вечер, перо бежит быстро, торопливо. Ужин закончился в семь. Алекс вышел из-за стола раньше других, сославшись на головную боль. Энн проводила его взглядом — хотела пойти следом, он видел это. Но осталась на месте. Коридоры были полупусты. Субботний вечер — большинство студентов в гостиных, в библиотеке, на улице, пока снег ещё не стал слишком глубоким. Алекс шёл к кабинету ЗОТИ, считая шаги. Сто двадцать три от Большого зала до поворота. Ещё восемьдесят семь до двери. «Готов?» — спросила Настя. «Нет» «Честно» «Как и всегда» Он постучал. — В-войдите. Кабинет выглядел так же, как на уроках — чеснок везде, пыльные книги на полках, странные артефакты в углах. Квиррелл сидел за столом, нервно перебирая пергаменты. Алекс закрыл дверь. Щёлкнул замок — не его рук дело. Квиррелл поднял глаза. На секунду — нервные, бегающие. Потом — другие. — Садись, — голос без заикания. Холодный, властный. Алекс сел напротив стола. Стул был жёстким, неудобным. — Рассказывай, — сказал Волдеморт через губы Квиррелла. — Что ты узнал за неделю? «Спокойно», — сказала Настя. — «Он проверяет, насколько мы полезны» Алекс собрался с мыслями. — Поттер и его друзья ищут Николаса Фламеля. Они знают, что он как-то связан с Дамблдором. Хагрид проболтался о трёхголовом псе — они называют его Пушком. — Это я знаю. — Лёгкое раздражение в голосе. — Что ещё? — Они ещё не нашли информацию о камне. Проверили все книги по алхимии в открытом доступе. Ищут дальше. — Найдут? — Да. Грейнджер не остановится, пока не найдёт. Вопрос времени. Пауза. Волдеморт смотрел на него — оценивающе, холодно. — Ты наблюдателен, — сказал он наконец. — Это хорошо. Продолжай следить. — За Поттером? — За всеми. Поттер, его друзья, учителя. Всё, что покажется странным. Алекс кивнул. Квиррелл потянулся к ящику стола, достал свёрнутый пергамент. — Твоя… хозяйка… просила доступ к библиотеке. Он протянул пергамент. Алекс взял — разрешение на Запретную секцию, подпись Квиррелла внизу. — Полный доступ, — сказал Волдеморт. — Как и договаривались. «Он сдержал слово», — заметила Настя. — «Интересно» «Он прагматик. Пока сделка выгодна — будет соблюдать» — Спасибо, — сказал Алекс вслух. — Не благодари. Это обмен, не подарок. — Волдеморт откинулся в кресле. — В следующую субботу жду новостей. Не разочаруй меня. Угроза, плохо скрытая за вежливыми словами. — Не разочарую. — Иди. Алекс встал, направился к двери. Уже у выхода голос остановил его: — Мальчик. Он обернулся. — Твоя хозяйка интересная. — Что-то мелькнуло в красных глазах — не угроза, скорее любопытство. — Химическое оружие… Маги о таком думают в последнюю очередь. Это было неожиданно. Алекс не ответил. Вышел, закрыл дверь за собой. Коридор был пуст. Факелы горели тускло. Где-то далеко — смех, голоса, обычная жизнь замка. Он прислонился к стене. Закрыл глаза. «Первая встреча», — сказала Настя. — «Прошла… нормально» «Если «нормально» — это обмен информацией с Тёмным Лордом» «Для наших обстоятельств — да. Нормально» Алекс не стал спорить. Оттолкнулся от стены, пошёл к библиотеке. Разрешение жгло руку сквозь карман мантии. Запретная секция. Алекс стоял у входа, глядя на тяжёлую цепь, перегораживающую проход. Мадам Пинс сидела за столом, перебирая карточки. Он подошёл, протянул пергамент. — Разрешение на Запретную секцию. Пинс взяла пергамент, развернула. Её брови поползли вверх. — Полный доступ? — она посмотрела на подпись. — От профессора Квиррелла? — Да, мадам. Она смотрела на него — долго, оценивающе. Первокурсник с полным доступом в Запретную секцию. Это было… необычно. — Вы понимаете, мистер Хлой, — сказала она медленно, — что книги в этой секции опасны? — Понимаю. — Некоторые из них проклятые. Некоторые — содержат знания, которые могут повредить неподготовленному разуму. Некоторые… — она помедлила, — …некоторые сами решают, кого допустить к своим страницам. «Она предупреждает», — сказала Настя. — «Не угрожает — именно предупреждает» — Я буду осторожен, мадам. — Будьте. — Она встала, достала связку ключей. — Очень осторожны. Проход открылся. Запретная секция была другой. Не просто отгороженная часть библиотеки — отдельный мир. Воздух здесь казался гуще, старше. Пыль висела в лучах света, падающего из узких окон, и пылинки двигались неправильно — не вниз, а по кругу, медленно, как в воде. Алекс шёл между стеллажами. Книги стояли плотно, корешок к корешку. Некоторые были обычными — потёртая кожа, выцветшие буквы. Другие… Одна книга пульсировала. Медленно, ритмично, будто внутри билось сердце. Другая была холодной — он почувствовал это, не прикасаясь, просто проходя мимо. Холод тянулся от неё, как от открытого окна зимой. Третья шептала. Еле слышно, на грани восприятия. Слова? Не слова? Он не мог разобрать. «Не останавливайся», — сказала Настя. — «Не слушай. Просто иди дальше» Он шёл. Читал названия на корешках, запоминал расположение. «Тёмные искусства: полный справочник». «Проклятия и контрпроклятия». «Магия крови: теория и практика». «Некромантия: границы возможного». «Интересная коллекция», — заметила Настя сухо. Алекс свернул в следующий ряд. Здесь книги выглядели спокойнее — никакого шёпота, никакого холода. «Трансфигурация живой материи», «Ритуалы привязки: связи между сущностями». Он потянулся к последней — и замер. Книга рядом открылась сама. Страницы засветились мягким голубым светом. Что-то на них двигалось — узоры? Символы? Они тянули взгляд, приглашали посмотреть ближе, разобрать… «Не смотри», — голос Насти, резкий, как пощёчина. — «Отвернись. Сейчас» Алекс отвернулся. Усилием воли, борясь с желанием посмотреть ещё секунду, ещё немного… Книга захлопнулась. Звук был похож на шипение — недовольное, разочарованное. Сердце колотилось. Он стоял, глядя в противоположную сторону, не решаясь обернуться. «Что это было?» «Ловушка. Для любопытных. Для тех, кто думает, что знания бесплатны» «Что было бы, если бы я посмотрел дольше?» Настя не ответила. Но было понятно что ничего хорошего. Он двинулся дальше. Осторожнее, внимательнее. Не прикасался к книгам, пока не прочитает название. Не задерживался у тех, которые казались слишком… приглашающими. Секция алхимии нашлась в дальнем углу. Небольшая, всего два стеллажа. Алекс просмотрел корешки. «Трансмутация: от теории к практике». «Бессмертие: история поисков». «Николас Фламель и великие деяния». Он потянулся к последней — и она закричала. Не метафорически — буквально. Пронзительный визг заполнил секцию, отражаясь от стен. Алекс отдёрнул руку, отступил назад. Книга захлопнулась, визг оборвался. «Сигнализация», — сказала Настя. — «Или защита от нежелательных читателей» Шаги. Кто-то шёл к нему — быстро, встревоженно. Пинс появилась из-за стеллажей, глядя на него с подозрением. — Что случилось? — Я хотел взять книгу о Фламеле, — Алекс показал на стеллаж. — Она… среагировала. Пинс посмотрела на книгу, потом на него. — Эта книга защищена. Слишком многие хотят знать о камне, не имея на то права. — У меня полный доступ, — напомнил Алекс. — Полный доступ в секцию, — поправила Пинс. — Не ко всем книгам в ней. Некоторые сами по себе требуют… особого отношения. Она развернулась и ушла, не объясняя дальше. Алекс продолжил поиски. Но теперь в два раза осторожнее Секция ментальной магии оказалась небольшой — один стеллаж, два десятка книг. Он просматривал корешки, не прикасаясь, пока не убеждался, что книга не пульсирует, не шепчет, не притягивает взгляд. «Легилименция: искусство и наука» — толстый том в тёмно-синем переплёте. Алекс помедлил. «Легилименция?» — спросила Настя. — «Ты хочешь учиться атаковать, а не защищаться?» «А почему нет? Если я смогу делать то же, что Волдеморт — читать мысли, видеть воспоминания… Это открывает возможности» «Много возможностей», — согласилась она. — «И много проблем» «Я буду осторожен» «Где-то я это уже слышала» Он взял книгу. Она не сопротивлялась — просто легла в руку, тяжёлая, холодная. Пролистал первые страницы. Теория ментального контакта, техники проникновения, распознавание защитных структур. Зрительный контакт как основа, эмоциональные якоря, поиск слабых мест в защите. «И бонусом — будем лучше понимать, как защищаться», — добавил Алекс. — «Зная, как атакуют, легче прятать» «Рационально» Алекс двинулся дальше. Следующий ряд — боевая магия. Здесь книги выглядели иначе: потёртые, с обожжёнными краями, некоторые — с пятнами, происхождение которых он предпочитал не угадывать. «Практическая дуэль: техники выживания». «Боевые чары: полевое руководство». «Щиты и контратаки». Он потянулся к последней — и услышал голоса. — …первокурсник? Сюда? Два слизеринца появились из-за соседнего стеллажа. Высокий, с тяжёлой челюстью — Флинт, капитан квиддичной команды, Алекс узнал его. Второй пониже, с острыми чертами лица. — Ты, — Флинт смотрел на него с удивлением. — Тебя правда сюда пустили? — Разрешение от профессора. — Какого профессора? — второй слизеринец подошёл ближе. — Спраут? Флитвик? — Квиррелла. Они переглянулись. Что-то мелькнуло в их взглядах — недоверие? Подозрение? — Квиррелл, — повторил Флинт. — Заикающийся неудачник дал первокурснику доступ в Запретную секцию. Интересно. — Если у вас вопросы — спросите у профессора. Второй слизеринец шагнул вперёд. — Лучше мы у тебя спросим. Что ты ему пообещал за такой подарок? — Мистер Монтегю. Голос Пинс, холодный, резкий. Она стояла у входа в ряд, скрестив руки на груди. — Я не помню, чтобы давала вам разрешение беспокоить других посетителей. Флинт и Монтегю замолчали. Переглянулись снова. — Мы уходим, мадам, — сказал Флинт. Бросил на Алекса последний взгляд — запоминающий, оценивающий. — Увидимся, первокурсник. Они ушли. Пинс проводила их взглядом, потом посмотрела на Алекса и покачала головой. — Вы привлекаете внимание, мистер Хлой. Это редко заканчивается хорошо. Она тоже ушла. Алекс остался один среди стеллажей. «Запомнили тебя», — сказала Настя. — «Слухи пойдут» «Пусть идут. Разрешение настоящее» Он вернулся к полке с боевой магией. «Щиты и контратаки» — взял, пролистал. Протего и его вариации, техники уклонения, связки защита-атака. Именно то, что нужно. Три книги: легилименция, боевые чары, щиты. Достаточно для начала. У стола Пинс он остановился. Она записала названия, посмотрела на него поверх очков. Её перо замерло над пергаментом, когда она увидела «Легилименция: искусство и наука». — Амбициозный выбор, — сказала она. — Для первокурсника. — Я хочу понимать, как работает защита разума. С обеих сторон. Пинс смотрела на него долго. Потом кивнула — медленно, будто приняв какое-то решение. — Две недели. Потом вернёте или продлите. — Да, мадам. — И, мистер Хлой… — она помедлила. — Не все опасности здесь — в книгах. Помните об этом. Он кивнул и вышел. Коридор библиотеки казался светлее, просторнее. Обычнее. Алекс шёл к гостиной, прижимая книги к груди. «Интересное место», — сказала Настя. «Опасное место» «Одно другому не мешает. Вернёмся?» «Да. Но будем осторожнее. Намного осторожнее» Пауза. Он чувствовал, что она обдумывает что-то. «И все-таки нам повезло с Квирреллом», — сказала она наконец. — «Полный доступ в Запретную секцию — это наверняка большая редкость. Особенно для первокурсника» «Я знаю» «И это не будет длиться вечно. К концу года...» Она не закончила. Не было нужды. Алекс помнил обрывки из фильма — Квиррелл, рассыпающийся в прах под руками Поттера. Волдеморт, бегущий бестелесным духом. «К концу года его не станет», — закончил он за неё. — «И нашего доступа тоже» «Именно. Поэтому — используй время. Читай всё, что можешь. Запоминай. Копируй, если получится» «А если кто-то заметит?» «Тогда у нас будут проблемы. Но проблемы потом лучше, чем упущенные возможности сейчас» Алекс кивнул — мысленно, не физически. Полгода. Может, меньше. Столько времени у них было, чтобы выжать максимум из этого неожиданного подарка. А потом — придётся обходиться тем, что успеют взять. Вторая суббота. Третья. Встречи с Волдемортом стали рутиной. Алекс приходил после ужина, рассказывал, что узнал. Поттер и друзья всё ещё искали Фламеля. Снейп начал следить за Квирреллом — Алекс видел это на уроках, в коридорах. Хагрид проболтался о чём-то ещё — Мэри рассказала, не понимая значения. — Грейнджер почти нашла, — сказал Алекс на третьей встрече. — Я видел, как она листала книгу по современной алхимии. Вопрос дней. — Пусть находят, — Волдеморт казался равнодушным. — Это ничего не изменит. — Они могут попытаться помешать. — Дети? — презрительный смешок. — Пусть пытаются. Алекс не стал спорить. Он знал — из фильма, из обрывков памяти — что дети попытаются. И преуспеют. Но говорить об этом Волдеморту не собирался. «Мы даём ему информацию, которую он и так узнает», — сказала Настя после встречи. — «Ничего критичного» Снейп нашёл его в библиотеке через неделю после первой встречи. Шаги за спиной — знакомые, тяжёлые. — Хлой. Он поднял голову. Снейп стоял рядом, скрестив руки на груди. Взгляд — на книгу, лежащую перед Алексом потом на него. — Запретная секция, — сказал Снейп. — Я собирался дать вам доступ к паре томов по продвинутому зельеварению. Представьте моё удивление, когда мадам Пинс сообщила, что у вас уже есть полный доступ. Алекс молчал. Ждал. — От профессора Квиррелла, — продолжил Снейп. Голос ровный, но что-то в нём чувствовалось… напряжение? — Любопытный выбор наставника. — Он предложил дополнительные занятия по ЗОТИ, сэр. — Дополнительные занятия. — Снейп наклонился ближе. — Квиррелл едва справляется с обычными уроками. С чего бы ему тратить время на первокурсника? — Не знаю, сэр. Может, он видит потенциал. Пауза. Снейп смотрел на него — долго, пристально. Алекс держал взгляд. — Будьте осторожны, Хлой, — сказал Снейп наконец. Голос стал тише, серьёзнее. — Очень осторожны. Не всё в этом замке то, чем кажется. Он развернулся и ушёл, мантия взметнулась за ним. «Он подозревает», — сказала Настя. — «Не знает что именно, но подозревает» «Пусть подозревает. Доказательств нет» «Пока нет» Середина декабря. Снег лежал толстым слоем на крышах башен, на дворе, на ветвях деревьев за окнами. Замок готовился к Рождеству — ёлки в Большом зале, гирлянды в коридорах, запах хвои и корицы. Алекс сидел у камина в гостиной, когда Снейп снова нашёл его. Не в библиотеке на этот раз — здесь, в Хаффлпаффе. Декан Спраут провела его через вход, извинившись за беспокойство. — Хлой, — голос Снейпа звучал как обычно — холодно, требовательно. — Пройдёмте. Энн подняла голову от своего дневника, провожая их взглядом. Они вышли в коридор. Снейп остановился у окна, глядя на заснеженный двор. — Субботние занятия, — сказал он, не оборачиваясь. — После каникул. Не забудьте. Найдите время и подготовьтесь получше. Алекс кивнул, хотя Снейп не мог этого видеть. — Спасибо, сэр. — Не благодарите. — Снейп обернулся. — Я делаю это не из доброты. Вы показываете способности, которые стоит развивать. Это всё. Пауза. — И, Хлой… — он помедлил. — Что бы ни происходило между вами и Квирреллом — будьте настороже. Он не тот, кем кажется. «Он знает про Квиррелла и Волдеморта», — сказала Настя. — «Или как минимум подозревает» «Но не выдаёт. Почему?» «Может, собирает доказательства. Может, ждёт момента. Может… просто предупреждает» — Спасибо. Я буду осторожен, сэр. Снейп кивнул. Развернулся и ушёл, не прощаясь. Последний вечер перед отъездом. Гостиная Хаффлпаффа была почти пустой — большинство уже паковали чемоданы. Камин горел ярко, отбрасывая тёплые тени на стены. Алекс сидел в своём кресле. Энн — напротив, в своём. Между ними — тишина, не неловкая, но тяжёлая. — Ты уезжаешь завтра, — сказала она наконец. — Да. — На две недели. — Да. Она смотрела в огонь. Её руки лежали на дневнике — том самом, потрёпанном, который кто-то читал и вернул. — Кто-то читал мой дневник, — сказала она вдруг. — Я не знаю кто. Но там была клякса. Как от конфеты. — Ты рассказывала. — Я писала о тебе. Много. — Она подняла глаза. — Если кто-то прочитал… они знают. Про Квиррелла. Про то, как ты разговариваешь с ним после уроков. Про… — она запнулась. — Про то, что ты для меня значишь. Алекс молчал. — Я не хочу, чтобы у тебя были проблемы, — её голос дрогнул. — Из-за меня. Он думал. О дневнике, о кляксе, о том, кто мог читать. О Волдеморте, о Снейпе, обо всём, что закрутилось вокруг него за эти месяцы. И о ней — маленькой, потерянной девочке, которая видела слишком много и не понимала, во что вляпалась. — Энн, — сказал он. — Пока меня не будет — можешь присматривать за Поттером? Она моргнула. — Присматривать? — Просто замечай, где он бывает. С кем разговаривает. Ничего опасного. — Он чуть улыбнулся. — Ты наблюдательная. Лучше меня. Это была ложь. Но её лицо изменилось — что-то загорелось в глазах. — Да! — она выпрямилась. — Конечно! Я буду следить и записывать всё… — Только будь осторожна. Не привлекай внимания. — Не буду! Обещаю! Она улыбалась — первый раз за несколько дней. Настоящая улыбка, не натянутая. «Ты дал ей цель», — сказала Настя. — «Она будет занята, пока тебя нет» «Именно» «Хм», — в её голосе мелькнуло что-то похожее на удивление. — «Обычно это я манипулирую. А ты просто… действуешь» «Учусь у лучших» «Льстец», — хихикнула Настя. «Это забота… в той форме, в которой я умею» «Одно другому не мешает» Энн положила дневник на колени, замолчала. Смотрела на него — долго, с тем выражением, которое он уже знал. Хотела что-то сказать. Или сделать. — Алекс… Она встала. Сделала шаг к нему. Остановилась. «Она хочет обнять тебя», — сказала Настя. «Вижу» «И что ты будешь делать?» Он не знал. В прошлой жизни такие вопросы не возникали — он не подпускал людей достаточно близко. Здесь… здесь всё было иначе. Энн стояла перед ним, маленькая, неуверенная. Руки чуть приподняты, будто готовые обнять — или опуститься, если он отступит. «Она ждёт твоего решения», — сказала Настя. — «Если ты обнимешь — это что-то будет значить для неё. Очень много значить» «А если нет?» «Она примет. Но запомнит» Алекс думал. Секунду, две. Потом встал и коротко обнял её. Не крепко — легко, почти формально. Но её руки сомкнулись на его спине, и она замерла, будто боялась, что он исчезнет. Три секунды. Четыре. Он отступил. Мягко, но твёрдо. — Береги себя, Энн. Её глаза блестели. Не слёзы — что-то другое. Благодарность? Надежда? — Ты тоже, — сказала она тихо. — Возвращайся. Пожалуйста. — Вернусь. Обещаю. Она кивнула. Отвернулась к камину, пряча лицо. «Ты размягчаешься», — сказала Настя. Не осуждение — констатация. «Может быть» «Это не обязательно плохо. Но будь осторожен. Она привязывается всё сильнее. Как и ты к ней.» «Я знаю» Алекс смотрел на неё. Маленькая фигура в кресле, слишком большом для неё. Дневник на коленях, полный записей о нём. Он знал, что это проблема. Знал, что её привязанность — опасна, для неё самой больше, чем для него. Но сейчас — сейчас он просто стоял рядом. В тепле камина. В тишине гостиной. Утро было холодным и ярким. Хогвартс-экспресс ждал на станции Хогсмида — алый паровоз, клубы пара, толпы студентов с чемоданами. Снег хрустел под ногами, дыхание вырывалось белыми облачками. Алекс стоял на платформе, глядя на замок в отдалении. Башни, стены, окна, за которыми горел свет. Его дом на эти месяцы. И его тюрьма. И его поле боя. Энн стояла рядом — она оставалась, как и собиралась. — Я буду следить, — сказала она. — За Поттером. Запишу всё. — Хорошо. — И напишу тебе. Если что-то важное. — Буду ждать. Она кивнула. Стояла, переминаясь с ноги на ногу. Вчерашнее объятие висело между ними — невысказанное, но ощутимое. Свисток паровоза. Последний призыв. — Мне пора, — сказал Алекс. — Да. Я знаю. Она не потянулась обнять его снова. Но смотрела — тем взглядом, который он уже знал наизусть. Будто пыталась запомнить его лицо на две недели вперёд. — Береги себя, Энн. — Ты тоже. Он поднялся в вагон, пошёл по коридору в поисках свободного купе. Большинство были уже заняты — смех, голоса, шуршание обёрток от сладостей. — Хлой! Знакомый голос. Алекс обернулся. Драко стоял у открытой двери купе, один. Крэбб и Гойл маячили где-то дальше по коридору, занятые собственными разговорами. — Есть место, — Драко кивнул внутрь. — Если хочешь. Алекс помедлил секунду. Потом кивнул и вошёл. Купе было просторным — видимо, Драко занял его заранее и никого не пускал. Зелёные занавески на окнах, мягкие сиденья, столик между ними. Алекс сел напротив. Поезд тронулся, платформа поплыла назад. Он успел заметить Энн — маленькую фигурку в чёрной мантии, машущую рукой. — Каспер? — спросил Драко, проследив его взгляд. — Да. — Она остаётся? — Мать не забирает на Рождество. Драко хмыкнул — не насмешливо, скорее понимающе. — Бывает. Пейзаж за окном менялся — замок, холмы, первые деревья. Молчание не было неловким — они уже привыкли друг к другу за эти месяцы. — Слышал интересное, — сказал Драко наконец. — Про тебя. — Что именно? — Запретная секция. — Он смотрел на Алекса с любопытством. — Полный доступ. Для первокурсника. Флинт рассказывал — он тебя там видел. «Слухи пошли», — заметила Настя. — «Как мы и думали» — И что Флинт рассказывал? — Что Квиррелл дал тебе разрешение. — Драко чуть наклонился вперёд. — Заикающийся неудачник, который еле справляется с обычными уроками. С чего бы ему выделять хаффлпаффца? Алекс пожал плечами. — Дополнительные занятия по ЗОТИ. Он решил, что у меня потенциал. — Потенциал, — повторил Драко. Не поверил, но и не стал давить. — Ладно. Твои дела. Пауза. Поезд набирал скорость, холмы сменялись полями под снегом. — У нас дома тоже есть библиотека, — сказал Драко. — Большая. Отец собирал годами. Книги на любой вкус — история, тёмные искусства, ритуалы, зелья. Некоторые такие, что в Хогвартсе и не найдёшь. «Он предлагает доступ», — сказала Настя. — «Через себя, через семью» — Интересно, — сказал Алекс нейтрально. — Если захочешь… — Драко помедлил, будто взвешивая слова. — Я могу спросить у отца. Насчёт приглашения. Летом. Алекс посмотрел на него внимательнее. Это было не просто предложение — это был шаг. Малфои не приглашали кого попало в свой дом. — Почему? — Потому что ты полезный, — Драко усмехнулся. — И потому что с тобой можно разговаривать. Не как с Крэббом и Гойлом. «Честно», — заметила Настя. — «Для Малфоя — почти комплимент» — Я подумаю, — сказал Алекс. — Спасибо. Драко кивнул, откинулся на сиденье. — Как там дома? — спросил он вдруг. — У тебя? Вопрос был неожиданным. Драко редко спрашивал о чужой жизни — обычно говорил о своей. — Нормально, — сказал Алекс. — Мама будет дома на каникулы. Отец тоже. Обычное Рождество. — Обычное, — повторил Драко. Что-то мелькнуло в его лице — зависть? Тоска? — У нас Рождество — это приёмы. Гости, разговоры, политика. Отец весь вечер обсуждает дела с нужными людьми. Мать улыбается и следит, чтобы всё было идеально. — А ты? — Я стою рядом и выгляжу как наследник. — Драко скривился. — Правильная поза, правильные слова, правильное выражение лица. Потом можно уйти к себе, но только когда разрешат. Алекс молчал. Слушал. — Иногда… — Драко запнулся, будто сказал больше, чем хотел. — Иногда думаю, каково это. Обычное Рождество. Без гостей, без политики. Просто семья. «Он одинок», — сказала Настя тихо. — «За всей этой надменностью — одинокий мальчик, который хочет, чтобы его заметили. Не наследника, не Малфоя. Его» — У нас тоже не всё просто, — сказал Алекс. — Мама работает много. Отец… после прошлого года — напряжение. Но да, без приёмов. Просто мы. Драко кивнул. Молча, без комментариев. За окном проплывала деревня — маленькие домики под снегом, дым из труб. Обычная жизнь, далёкая от замков и политики. — Напиши мне, — сказал Драко вдруг. — На каникулах. Если захочешь. — Напишу. — И подумай насчёт лета. Библиотека того стоит. Алекс кивнул. Остаток пути они провели в молчании — но не враждебном. Драко достал книгу, Алекс смотрел в окно. Иногда обменивались парой слов — о квиддиче, о профессорах, о ерунде. Нормальный разговор двух мальчиков, едущих домой на каникулы. Почти нормальный. Платформа 9¾ встретила их толпой родителей и шумом голосов. Алекс вышел из вагона, огляделся. Нашёл взглядом родителей — мать в тёмной мантии, отец рядом, чуть позади. Они улыбались, махали рукой. — Увидимся, Хлой, — сказал Драко за спиной. — Увидимся, Малфой. Они разошлись — каждый к своей семье, к своей жизни. Алекс шёл к родителям, чувствуя странную смесь облегчения и напряжения. Позади — сделка с Тёмным Лордом, субботние встречи, дневник с лимонной кляксой. Впереди — Рождество, окклюменция с матерью, две недели относительного покоя. Мать обняла его — крепко, тепло. Отец положил руку на плечо. — С возвращением, — сказала мать. — С возвращением, — эхом повторил отец. Алекс смотрел на них — на людей, которых знал всего несколько месяцев, но которые стали… чем? Семьёй? Почти. — Хорошо быть дома, — сказал он. И почти не соврал.