Путь 1: Так точно, Учиха-сенсей!

Мадара редко наблюдал за чужими боями, предпочитая в них участвовать — исключением были лишь тренировки детей клана, которые выводили Учиху из себя ввиду неуклюжести, слабости и отсутствия стремления к силе у этих малолеток. Но то, что он видел глазами этой недобогини — было за гранью. Кровь в его жилах кипела лишь от одного созерцания сражения — она была разрушительнее любой битвы с Хаширамой, она была техничнее дуэли с Майто Гаем и она была куда более опасной, чем схватка с джинчурики и потомком. Но жгучая, почти детская обида не давала насладиться этим зрелищем сполна. Его убили в момент величайшего триумфа! Наплевав на десятилетия подготовки! Наплевав на всю его силу! Даже наплевав на десятки сражений, который он пропустил или которые пришлось заканчивать слишком быстро! Мадара был недоволен и делал все, чтобы его недовольство почувствовала Кагуя — ведь он тоже хотел сразиться! И с ней, и с шиноби! Жаль, что богиня была слишком сильна, но Учиха чувствовал, что она тратит силы на его сдерживание. Его волю не способна сломить даже прародительница чакры. Мадара отвлекся от созерцания боя, стремясь вернуть контроль себе над телом — и не заметил, когда и как Кагуя все же проиграла. Освобожденное от присутствия Богини тело ударилось о камень, но Мадара почти не почувствовал этого — ведь каждая клеточка его тела уже разрушилась и восстановилась вновь от атак джинчурики и потомка. В окружающей его тьме сияли лишь чакроканалы и тонкими потоками текла природная энергия — даже ослепнув, Мадара не перестал видеть чакру. «Я не собираюсь погибать… Так», — обида, гнев, ненависть заставили его думать быстро. Он не был мастером ниндзюцу и довольно посредственно работал с сенчакрой, однако овладел риннеганом лучше, чем любой другой их владелец (кроме, может быть, Рикудо). Три пути риннегана работали с иными измерениями: путь Зверей позволял призывать зверей из других миров (из числа тех, с которыми заключил контракт любой из владельцев риннегана), путь Нараки позволял перемещать вещи в пространстве и времени, а Внешний путь даровал невероятные возможности по манипуляции чакры. Пара секунд – и он уже знал, какая техника ему поможет. Руки словно сами по себе начали складывать печати: сначала медленно, но потом все более ускоряясь, не обращая внимания на пульсирующую боль в пальцах. — Мадара?! Что ты делаешь?! — Хаширама первым заметил. Мадара кровожадно улыбнулся. — Путь Зверей! Путь Нараки! Внешний путь! Техника обратного перемещения! Камень под телом Мадары обратился в раскрытую масть Короля Ада — демонической маски — что проглотила его, а после вспыхнула в синем пламени.

***

Кунай опять пролетел мимо дерева. Неопрятно выглядящая девчонка вцепилась в свои тонкие, липнущие, мерзкие волосы цвета пожухлого сена и взвыла. Наруко совершенно не понимала, что с ней не так. Она тренируется с момента поступления в Академию, но никаких успехов не достигла. Будучи девушкой, она слишком слаба для тайдзюцу (тем более, стиль, преподаваемый в Академии, совершенно деревянный и рассчитан на жесткие блоки и мощные удары). Нинзюцу даются с невероятным трудом и, за исключением хенге, получаются ужасными. Гендюзцу распадаются на стадии формирования и даже в букидзюцу она может только махать кунаем в ближнем бою, потому что кунаи летят куда угодно, но не в цель, а сюрюкены, словно пьяные, крутят какие-то фортели в полете и исчезают в траве. Наруко знала, что Хокаге должен быть сильным — а Хокаге-женщина должна быть сильной вдвойне. Но как она сможет стать Хокаге, если даже не может победить тупого Саске? Или этого придурка Кибу? Пробурчавший живот отвлек её от самокопаний. Раньше ей приходилось часто рыбачить в окрестностях Конохи, но с поступлением в Академию к пособию добавилась стипендия генина (а со временем и крайне редкие подработки), благодаря которой магазинного рамена хватало до конца месяца. Хотя иногда за рыбой Наруко все же ходила — к некоторым видам рамена рыба заходила просто отлично. Быстрым шагом Наруко двинулась к дереву и начала выдирать из него попавшие кунаи, а следом искать те из них, что срикошетили или пролетели мимо — Академия выдавала слишком мало оружия, чтобы разбрасываться им. Прыжок с места на дерево — и верхними путями с полигона обратно в Коноху. Прыжок с дерева на стену, привычный зуд по телу от сканирующего дзюцу, и со стены на крыши. Пожалуй, единственное, в чем достигла успехов Наруко — это в передвижении. Она была чуть ли не единственной шиноби в Конохе, что использовала для движения верхними путями не только горизонтальные, но и вертикальные поверхности, таким образом пролетая над улочками или подымаясь на высокие многоэтажки, построенные после нападения Кьюби. Краем глаза Наруко заметила странную красную тень — отвлеклась, не смогла выцепить следующую поверхность для прыжка и начала падать. Вовремя сделала сальто в воздухе и мягко приземлилась на ноги: одна из базовых техник для шиноби, чье название вылетело из головы Наруко (и, она была уверена, даже из головы заучки-Харуно) сразу после обучения. Помотала головой, игнорируя привычные неприязненные взгляды. Вновь прыжок на крышу и движение в направлении дома. Она жила на отшибе и было очень удобно добираться оттуда на полигон… Да и разминка, опять же. Это было далеко от торговых кварталов и от Ичираку, её не дразнили запахи еды — Наруко нравилось. Заскочила на свой этаж и уже неспешной походкой добралась до квартиры, в которой её, как всегда, встретил привычный бардак. Когда Наруко еще опекали, ей часто делали замечания, но с поступлением в Академию к ней теперь приходит только Хокаге. Так, раз в несколько месяцев. Как раз к этому времени Наруко и прибирается — и потому, что выслушивать нотации от Старика неохота, и потому, что… Ну, иногда все-таки надо. Поставить чайник, усесться на стул и медленно-медленно расслабить мышцы. Тело устало и двигаться не хотелось совершенно. В попытке сбежать от мыслей, голода и усталости Наруко закрыла глаза и так и просидела, пока не закипел чайник. Открыла — и увидела напротив какого-то смутно знакомого мужика, что с интересом и брезгливостью смотрел на неё, оперевшись на стол. — Ты кто? — грубо спросила Наруко, пытаясь понять, спит она или нет. Щипнула за руку. Мужчина не исчез. Чайник продолжал свистеть. — Интересно, в той реальности ты был такой же тупой? — с любопытство спросил мужик. — Чё сказал?! — завелась Наруко и вскочила со стула. У неё еще оставалась краска и она точно знала, что скоро на фасаде его дома будет очень много рисунков. А может что и похуже. — Что слышал, Узумаки. Не узнать основателя деревни? Сенджу поголовно предатели, но даже им не хватило смелости вычеркнуть меня из истории. Только твоя пустая голова могла это забыть, — сложил руки на груди неизвестный. Наруко захотелось стереть гадкую ухмылку с его лица. — Я узнаю любого Хокаге! И ты явно не он! И Первый давно умер! — злобно ответила Наруко. — Эту деревню основал не только Хокаге, парень! Ты вообще читал учебники истории? — Я девушка! — Если я сказал, что ты парень, значит ты парень, понял меня, Узумаки? — мужчина попытался стукнуть по столу, но в последней момент его кулак замедлился и он лишь положил его на стол. — Иди к биджу! Что ты вообще забыл в моем доме?! — Прояви уважение к старшим, малявка! Такого оскорбления Наруко уже не выдержала. Схватила лежавшие рядом с раменом палочки и запустила их прямо в наглую рожу мужика. «Попробуй, уклонись», — ликующе подумала Наруко, а затем… Палочки просто пролетели сквозь него и Наруко услышала, как те брякнули о стену. Наруко чуть побледнела и полупискнула-полувизгнула. — П-призрак?! — отшатнулась и ударилась о кухонный гарнитур. Ухмылка мужика стала еще более мерзкой. — Что, неужели забоялся какого-то мертвеца? — Я-я не боюсь! Шиноби ничего не боятся! — к честь Наруко, она быстро собралась, хотя и выглядела еще бледновато. — Так-то лучше, – крышка чайника начала негромко дребезжать. Мужчина глумливо напомнила. – Ты ничего не забыл сделать? – Ксо! – блондинка быстренько обогнула стол и добежала до плиты, включая газ. После повернулась к вторженцу и начала злобно сверлить мужчину взглядом, отчего он тяжко вздохнул. – Ладно мне это надоело. Я — Учиха Мадара и я предлагаю тебе сделку. В обмен на твою чакру я готов научить тебя своим техникам и сделать из тебя нормального шиноби, а не эту жалкую пародию на воина, — Мадара поднялся со стула. Наруко заметила, что он спокойно прошел сквозь деревянную спинку. А еще — он был высок и в своих древних красных доспехах, со своими длинными волосами, похожими на острые когти, со своей зубастой улыбкой выглядел жутковато. — Кто? И зачем тебе моя чакра? — подозрительно спросила Наруко, инстинктивно остерегаясь Мадару. Глаз призрака дернулся. — Я буду ждать твой ответ до завтра. Приходи в полночь на гору Хокаге, — после чего развернулся и двинулся прочь… Как самый настоящий призрак пройдя через стену. — Эй! Стоять! — опомнившись, Наруко выбежала из квартиры. — Мадара! Но его уже нигде не было. Лишь какая-то бабулька зыркнула подозрительным взглядом. Наруко злобно и вызывающе посмотрела в ответ, после чего мигом исчезла в квартире. Ей было совершенно плевать на то, что вокруг неё начнутся еще одним шепотки: как только она станет Хокаге, все это исчезнет.

***

— Узумаки Наруто… — задумчиво протянул Мадара, с высоты горы Хокаге осматривая деревню, некогда созданную им и Хаширамой. То, что джинчурики оказался девчонкой, было довольно неожиданным, но, с другой стороны, логичным — потому что если бы перемещение во времени было возможным, едва ли этот кусок черной слизи выдумывал свой план по погружению всех в Бесконечное Цукуёми. Как бы Мадаре не хотелось признавать, но овощ был крайне умен и хитер и, если бы мог, то предотвратил бы запечатывание Кагуи, а не попытался её вызволять из заточения. Еще в момент попадания Мадара понял, что техника перемещения не сработала в полной мере. Переместился лишь его разум или, быть может, душа, из-за чего от него осталась лишь стремительно рассеивающаяся инь-чакра. К несчастью, его риннеган исчез — если Мадара все правильно понимал, то в этом была вина излишней чистоты чакры самого Учихи, который унаследовал её от Индры. Без ян-чакры, в которой существовали крупицы чакры Асуры, он не способен владеть риннеганом. Но Мадара быстро понял, как выйти из этого положения: надо было всего лишь найти сосуд, от которого можно было питаться этой чакрой. Попытка насильно пожрать чакру провалилась — на преодоление естественной защиты чакры и вторжение во внутренний мир Мадара потратил столь много сил, что почувствовавший неладное хозяин тела выбил его простейшим «Кай», даже и не поняв, что произошло. Требовалось добровольное согласие шиноби не ниже уровня джонина… Или джинчурики. А еще Мадара думал, что делать дальше. Очевидно, ему нужно новое, желательно, свое тело, а затем убийство Зецу, но как этого достичь? Этот мир уже неприятно удивил его и кто знает, какие еще тут есть изменения? Хаширама был девушкой и у них появился ребенок? На всякий случай Мадара сделал несколько прыжков и вгляделся в лицо Первого — вроде ничего не поменялось и деревянный чурбан, высеченный в камне, выглядел как деревянный чурбан. Так или иначе, просто надеяться, что тут его воскресят было наивно. Ему нужна была чужая помощь. И это невероятно раздражало. Мадара заметил бегущую по крышам Наруко. Проследив за ней, увидел её путь — библиотека шиноби. Он немного успел прогуляться по новой Конохе и существование этого здания вызвало у него недоумение — любая крупица знаний в открытом доступе давала врагу преимущество; а распространение лжезнаний давало помеху союзникам или самому шиноби, что решил их изучить. Подобная открытость, в любом случае, создавала слишком много проблем в условиях постоянного конфликта с противников. А пока Мадара принял позу для медитации и сосредоточился на сохранении инь-чакры, дабы его тело не рассеялось слишком рано и даже в случае отказа джинчурики у него оставалось время и силы для альтернативного источника энергии. Медитация стала некоторым подобием сна — сосредоточившись на себе, субъективное время ощутимо ускорилось и приближение крупного источника чакры резко вырвало его из этого состояния. Мадара открыл глаза и поднял голову. В небе зависла сияющая белым Луна. — Ты пришел, Узумаки, — произнес шиноби, не оборачиваясь на девчонку. Та лишь хмыкнула. — Я узнала о тебе. Ты сражался с Первым Хокаге, но проиграл, — с каким-то обвинением произнесла Наруко. — Ты умеешь читать? Похвально, — с легким смешком ответил Мадара. Неспешно поднялся и развернулся. Девчонка явно осторожничала и весьма подозрительно смотрела на него. — Ты пытался убить Хокаге. Зачем? Чтобы стать Хокаге, необязательно его… — громогласный смех Мадары прервал Наруко. — Стать Хокаге? Да плевал я на этот титул! Хаширама был моим лучшим соперником! Наши сражения были невероятны! — Но зачем убивать друга? — тихо спросила Наруко. — Дружба в мире шиноби — ложь. Ты всего лишь ребенок, — Мадара брезгливо оглядел Узумаки. — Тебе не понять, что значил наш танец на кромке клинка Шинигами. — Но ты отказался умирать, — Наруко оставалось лишь проглотить слова Мадары. Она чувствовала, что они были неправильны, ответить она ничего не смогла. — У меня есть причины, чтобы пожить еще немного, — раздраженно ответил Учиха, пытаясь понять, в какой момент он попал под влияние Зецу. Казалось, что это произошло еще до того, как Хаширама был избран Хокаге — потому что сейчас ему было плевать на эту шляпу. И именно из-за Зецу он не выложился на полную в том бою в Долине. Скрипнув зубами от злости, Мадара резко перевел тему. — Ты пришел. Каков твой ответ? — Станьте моим наставником, Учиха-сенсей, — Наруко прислонила левый кулак к правой ладони и поклонилась. Мадара хмыкнул: сам он не застал эту традицию, но во времена Четвертой войны успел узнать, что это стало традиционной просьбой личного ученичества. — Даже не пытаясь быть вежливым, Узумаки. Я знаю, какой ты балбес на самом деле, — оскалился Мадара. — Эй, я и так проявила уважение, Учиха! — разъяренно ответила Узумаки. Такой ответ пришелся шиноби куда больше по вкусу. Он протянул руку. — Договор? Твоя чакра в обмен на обучение. — Да, — чуть замешкавшись, Наруко протянула руку в ответ. «Сначала Сенджу, теперь джинчурики-Узумаки… Дальше бесклановый?», — про себя усмехнулся Мадара. Для него рукопожатие означало признание равенства человека — и, учитывая будущие заслуги реинкарнации Асуры, Наруко это заслужила. Их ладони соприкоснулись и чакра Наруко резко вспыхнула, перетекая в дух Мадары… Учиха нахмурился и через секунду грязно выругался (глаза Наруко алчно блеснули). — Ого! Никогда не видела такого шарингана, — изумленно воскликнула Узумаки, когда Мадара активировал додзюцу. «Шаринган!». Мадара едва мог сдержать раздражение. Риннеган образуется при сочетании чакры Асуры и Индры в одном теле. Если пересадить шаринган Сенджу или родственным им Узумаки — риннеган не будет образован. Если привить гены Сенджу Учихе — риннеган не будет образован. Мадара все понял. Узумаки Наруко — женщина. Асура — мужчина. Узумаки Наруко не может быть реинкарнацией Асуры. Обретение тела откладывалось на неопределенный срок…

***

— Доклад окончен! — АНБУ, приставленный наблюдать за джинчурики, завершил сегодняшний рапорт. Третий Хокаге Сарутоби Хирузен задумчиво закурил трубку. Несмотря на то, что наблюдение за Наруко осуществлялось ежедневно, непосредственно доклады были редкостью и были связаны лишь в случаях разного рода… Инцидентов. Как, например, конфликт из-за принцессы Хьюг или нападение пьяницы. И вот сейчас… — Свободен, — шиноби исчез в шуншине, оставив Каге одного. «Значит, разговаривает сама с собой, упоминает Учиху Мадару и ищет о нем информацию?..», — Хирузен не видел ничего плохого в том, что Наруко начала искать информацию, но вот интересующая её личность и странное поведение… Казалось, что она попала в гендзюцу, но джинчурики не могут быть пойманы в гендзюцу. Пока что все это выглядело безобидным, но по чужим рассказам едва ли можно будет понять всю глубину проблемы. Стоило поговорить с ней об этом личности, хотя… Хирузен вздохнул. Девочка была к нему очень подозрительно настроена и, казалась, питала какую-то неприязнь. Хирузен покосился на хрустальный шар. Женщины всегда его немного пугали своей чувствительностью к милым шалостям. Может быть, и Наруко тоже чувствует что-то такое подспудно? Хирузен в очередной раз похвалил себя, что не стал отдавать Наруко на обучение Джирайе — он мог бы это продавить, если захотел; во всяком случае, Совет это воспринял бы лучше, чем если бы её воспитывали Учихи (как единственные, кто могли сдержать Наруко), Данзо (который бы точно сломал ей жизнь) или клан Сарутоби (такого усиления ему бы не простили). Хирузену, на самом деле, было немного жаль, что Абураме и Акимичи тогда отказались от воспитания Наруко — Хьюгам даже и не предлагали, учитывая их отношение к внеклановым. Но теперь… Общения с Ирукой, Теучи и Аяме ей не хватало. Яманака Ино и Хьюга Хината единственные из девушек в группе не относились к Наруко, как к демону — но они были принцессами кланов и это создавало между ними пропасть. Остальные… Хирузен вновь задымил. Атмосфера отчуждения джинчурики была его провалом, как Хокаге и он это прекрасно понимал. Как и понимал то, что сейчас что-то поздно менять, коль настороженное отношение сложилось даже в семьях и кланах потомственных шиноби. Наруко нужен был друг её возраста, чтобы такие «разговоры» не повторились вновь — оставшаяся в детстве джинчурики будет бесполезна Конохе… А еще Хирузен чувствовал, что ему будет слишком стыдно перед Минато, если он такое допустит. «Нужна девушка возраста Наруко, которая не знакома с её репутацией и является шиноби, пусть даже и необученным. Значит, это должна быть кто-то не из деревни», — задача выглядела слишком уж сложной. Если в Первую мировую войну шиноби бесклановых почти не было, то уже в Третью дайме все стран приняли закон об обязательной регистрации и обучение людей с развитой системой циркуляции чакры. Они были обязаны стать шиноби — пусть даже и теми, что будут создавать взрывные печати или служить живыми батарейками в случае войны. Однако у него был на примете человек, который обладал просто поразительным чутьем на потенциальных шиноби и как раз большую часть времени путешествовал по миру. Даже двое… Хирузен вздохнул. Если Джирайя будет рад помочь и, найдя согласного на обучение подростка, вернется в Коноху сам, то с Цунаде все оставалось сложнее. Нужно было тщательно продумать текст письма, чтобы она не восприняла обещание оплаты части долгов как плату за детей… И что она не опустилась на дно в достаточной мере, чтобы этим заняться. Ну, зато хуже её отношение уже не станет.