Путь 2: По вашему приказу, Хьюга-сама

– ПОДЪЕМ! – в тишине раннего утра приказ Мадары прозвучал громом. Резко принявшая сидячее положение Наруко ничего не понимала, но её сердце бешено колотилось, а руки невероятно дрожали, отчего она чувствовала легкую слабость по всему телу. Спустя непозволительно долгое – целых три секунды – время она поняла ситуацию. – ТЫ СОВСЕМ ИДИОТ, ДАТТЕБАЙО!? – рефлекторно вырвалась нелюбимая присказка, которую Наруко употребляла только в моменты наименьшего контроля над собой и своими эмоциями. – Не ори, Узумаки. У тебя соседи все слышат, – с наглейшей ухмылкой ответил Мадара, который чувствовал неожиданное удовольствие от шпилек в сторону этой девчонки. В предыдущем мире у них не было возможности поговорить, а Наруто был слишком взрослым… «Кто же знал, что тупые детишки так забавно реагируют?», – Мадара неожиданно понял, что быть педагогом не так уж и плохо… По крайней мере, в перерывах между кровавыми плясками на грани возможного это не самое плохое времяпрепровождение, которое можно найти. – Ну что, готов начать тренировки? – Какого биджу ты разбудил меня в пять утра, старик? – прошипела Наруко, после чего тут же получила подзатыльник от Мадары. Блондинка тут же взъелась. – Ты что творишь!? Лишь спустя мгновение она поняла, что её смог коснуться призрак. – Эй, ты же просто дух! – со смесью недовольства, паники и недоумения воскликнула девчонка. Мадара посмотрел на неё с сочувствием: быть настолько тупой в её возрасте было явным признаком заболевания. – В вашей Академии не рассказывают даже таких базовых вещей? – поднял бровь Мадара, поражаясь, как девушка не смогла осознать его инь-природу и почувствовать внезапный отток ян-составляющей. Хотя последнее, вероятно, вина невероятной жизненной силы джинчурики… – В Академии не учат о том, как изгонять духов! Наверное… – последние слова Наруко произнесла совсем тихо. – Как часто ты посещаешь занятия? – Мадара начал понимать. – Постоянно! Ну… Когда там практические занятия… Все эти лекции скучные и совершенно не нужны шиноби! – в чем-то с ней приходилось соглашаться. Сам Учиха считал, что теория нужна только тем, кто смог не умереть в бою. Остальным она задавит инстинкты и лишит их даже самого крошечного шанса выжить. – Ты не только слабый, уродливый и тупой, но еще и отмахиваешься от возможности получить знания и силы, которые тебе приносят на блюдечке? – Учиха не мог поверить, что Наруто в детстве был таким же. Потому что если это было так, то… Мадара оскалился, заставив Наруко сбледнуть. Решил: не имеет права упустить настолько сильного соперника в будущем и сделает все, чтобы выковать из Узумаки настоящего шиноби. «Если в той жизни он оказался настолько сильным без обучения, насколько же сильным он станет сейчас?». – Н-ну я… – растерянно и неожиданно робко начала блондинка, но Мадара её уже не слушал. – Собирайся. Если тебе не нужна Академия, будешь тренироваться под моим присмотром, – от выпущенной в пространство жажды крови Наруко побледнела еще больше и двинулась заниматься… Утренними делами. А Мадара – начал внимательно следил. По чакре человека можно понять очень многое: особенно когда человек не способен её сдержать. Так, ему стало понятно, что Наруко нравилось чистить зубы или что утренний душ вызвал весьма резкую реакцию: шиноби быстро догадался, что Наруко сполоснулась в холодной воде. Что было даже плюсом – до определенной степени суровости условия замечательно закаляют характер. Затем она покинула ванну и двинулась к шкафу с одеждой. Открыла… И Мадара ненадолго завис. Девять одинаковых оранжевых костюмов. Да, там виднелась другая одежда (белая, почему-то), но все знакомые Мадаре женщины никогда не одевались в одни и те же наряды слишком часто. Наруко же еще и долго выбирала, какой именно костюм взять: Мадаре пришлось применить шаринган и только тогда он увидел незначительную разницу между ними и сделал вывод, что эта «разница» – следствие брака портного. – Ты так и будешь смотреть? – резко развернувшись, буркнула Наруко, которая явно стеснялась чужого внимания. Мадара успел вовремя выключить шаринган. – Настоящий шиноби должен готов оголиться на глазах всех людей, если это потребуется ради миссии, – ухмыльнулся Мадара, не сводя глаз с девчонки. Она чуть покраснела, но продолжила твердо смотреть в ответ. Учиха же был в своих мыслях. Оранжевый цвет не встречается в природе – и поэтому оранжевый цвет всегда привлекает внимание. Обилие этих оранжевых костюмов говорил об одном – Узумаки нужно было внимание. «Внимание сильных противников», – Мадара был в предвкушении, совершенно неправильно понимая мотивы Наруко. – Я не буду переодеваться на глазах мертвого старикашки, – фыркнула Наруко и закрыла шкаф, двигаясь в сторону кухни. Мадара лишь хмыкнул. Последующая же сцена заставила его нахмуриться. Стоически проигнорировав технологические примочки в виде холодильника и необычной упаковки для молока (хотя и оценив их удобство), он обратил внимание на то, чем питается девочка: шиноби могут жить на одной лишь чакре, но это крайне плохо сказывается на организме в целом. Быстрозаварной рамен, коим заставлена кухня Узумаки, не производил зрелище действительно питательной еды. – Это точно можно есть? – подозрительно осведомился шиноби. – Да. Никакого сравнения с рамэном Теучи-сана, но это самое вкусное из дешевой еды, – произнесла Наруко, отрываясь от еды. Ей не понравился взгляд Мадары. – Что-то не нравится? – Похоже на сухпаек. Они не сильно питательны. Ты точно хочешь стать шиноби, а не трупом? – Отвали, старикашка, – фыркнула Наруко, в ответ на что получила очередной подзатыльник. – Для тупых Узумаки поясняю: шиноби нужно много энергии, чтобы становиться сильнее. И едва ли эта… «Еда»… Дает её достаточно, – брезгливо произнес Мадара, начиная подозревать, что этот мир отличается не только полом джинчурики Девятихвостого, потому что не верил, что Узумаки его мира мог вырасти в настолько неподходящих для сильного шиноби условиях. – ...ет.. – что-то пробурчала Наруко под нос. – Не слышу твоих оправданий, – усмехнулся Мадара, но, неожиданно, она ответила. – У меня нет денег, старый ты хрыч! – вскочила она и уперла яростный взгляд. – У тебя есть оружие и руки. Не можешь купать еду – добудь! Не можешь добыть – отбери! Не можешь отобрать – не живи! – резко ответил Мадара. Жестокие слова охладили пыл Наруко. Она опять была недовольна и всей своей натурой не принимала его слова, но молчала: потому что не знала, что ответить. Чтобы прочитать такие явные эмоции, Мадаре не нужно включать шаринган. Когда завтрак все же закончился, под пристальным наблюдением Мадары Наруко собралась и подготовилась к началу первой тренировки. Выйдя из квартиры, Учиха поманил за собой девочку и двинулся в сторону своего тайного полигона, который, как он успел убедиться, до сих пор пустует. Может быть, раньше Мадара бы и не сделал такого, но после провала плана с восстановлением риннегана придется приступать к запасному варианту и его будущий сосуд (который Мадара даже думал отпустить после возрождения своего тела) должен быть хорошо подготовлен. Наруко быстро поняла, что они приближаются к территории клана Учиха – но не стала задавать глупых вопросов. Она часто слышала, что Учихи очень превозносят свой клан и не доверяют чужакам, а потому стремление одного из величайших Учих обучать на «своей» территории было абсолютно понятно. А затем, когда они добрались… Затем начались тренировки, наглядно показавшие всю Наруко всю разницу между обучением в Академии и индивидуальным.

***

Хьюга Хината часто беспокоилась по пустякам и хорошо это знала. Поэтому, когда Наруко не пришла в первый день, она даже не спросила о её отсутствии у Ируки-сенсея – это было нормально для Наруко, а легкая тревожность подавлена. Когда Наруко не пришла во второй день, Хината начала слегка нервничать. В третий день отсутствия Наруко даже Ирука-сенсей начал озадаченно глядеть на занимаемое Узумаки место. Хината, на самом деле, не должна была обращать внимание на отсутствие этой девочки: Наруко бывала очень груба, а её шутки и проказы, периодически, слишком злы. Вот только принцесса Хьюг ясно помнила, какой Наруко может быть… И какой она стала после одного… Инцидент. Хината не знала, что конкретно произошло тогда, но на втором курсе учебы, после Дня Победы над Лисом, когда-то вечно улыбающаяся блондинка стала словно более замкнутой и закрытой. И злой. Тогда Хината побоялась её спросить – и раньше они иногда общались (может быть, даже были друзьями!), то после того инцидента всякое общение прекратилось. С каждым годом стыд за эту робость все больше жег душу принцессы: Хината боялась даже пересечься взглядами с Наруко, в результате чего стала куда более скрытной, чем положено ученику её возраста. И да, это было хорошо для неё как для шиноби – вот только саму принцессу это ни капли не радовало. Поэтому после очередного дня в Академии и на третий день отсутствия Узумаки Хината, вместо кланового квартала, двинулась в сторону, куда обычно уходила Наруко. В этот момент её губы тронула грустная улыбка – сейчас охранник из клана не приходит забрать домой, ибо все понимали, что Хината более не наследница клана, когда есть талантливая и волевая Ханаби. Стараясь игнорировать грустные мысли о сестре и тревожные о подруге, Хината продвигалась по бедному району Конохи, время от времени применяя бьякуган и ища знакомый синий пожар чакры: но его все не было и не было. Когда начали зажигаться фонари, уставшая Хината уселась на обшарпанную скамеечку: потратила очень много времени и обошла все общежития на этой стороне Конохи, но Наруко так и не нашла. «Наруко-чан, где ты?..», – глаза были на мокром месте. Хината пыталась успокоить себя тем, что она не знает, где живет Наруко и что бьякуган просто пока недостаточно развит и это все можно исправить… Но проблема (а где-то глубоко внутри принцесса думала, проблема была выдумана – вдруг, Узумаки просто отказалась от цели стать шиноби?) была в том, Наруко надо было найти уже сейчас! Утерев слезы рукавом, Хината в последний раз сложила печать и активировала бьякуган. И в этот раз она увидела знакомое синее пламя чакры с едва заветными проблесками оранжевого пламени – этот оттенок и буйство Хината не смогла бы забыть, даже если захотела. Вот только рядом с ним она увидела другое пламя – темное-синее, перевитое черными и темно-красными, словно засохшая кровь, прожилками. И это пламя словно глянуло в ответ своими зияюще-черными очами; сердце Хинаты пропустило удар и дух покинул её.

***

– М… Монстр… – произнесла Наруко, отлеживаясь на земле и безразлично глядя в небо. Она третий день подряд тренируется на износ – и эти тренировки не идут ни в какое сравнение с Академией. Бег, отжимания, приседания, наклоны. То, что в Академии занимает всего час, проклятый Учиха растягивает на весь день, чередуя простейшие упражнения, прерываемые недолгим отдыхом и заданиями на поиск пропитания: если она не успевает уложиться в сорок минут, то продолжает тренироваться голодной. И, что самое ужасно, он не дает даже медитации, в обязательном порядке проводимые в Академии! Потеря этого законного права на сон бесило Наруко больше, чем что бы то ни было. Впрочем, пока сдаться ей не давало чистое упрямство и стремление доказать этому Учихе, что Узумаки Наруко способна стать Хокаге! А в моменты, когда она уже не могла пошевелить и пальцем, в очищенное сознание приходили на удивление разумные мысли: например, что учиться у человека, который почти наподдал Хокаге, не так и плохо. Лучше бы, конечно, учиться у настоящего Хокаге, но соперник Хокаге тоже довольно неплохой вариант… Про себя Узумаки решила, что совершенно точно после обучения у Учихи обучится у самого Хокаге!.. «Ттебайо, у нас же Старик Хокаге…», – неожиданно поняла Наруко. «Либо следующим Хокаге буду не я, либо Хокаге станет человек, который учился всего лишь у соперника Хокаге… Ксо», – её посетило неприятное озарение. – Поднимайся, Узумаки, и тащи свою задницу домой, – грубо приказ ей Мадара. Наруко недовольно зыркнула в ответ, но сил на ответную реплику не осталось. Тело дрожало, каждая мышца и сухожилие словно нервно дергалось. Когда Наруко поднялась, она уже почувствовала, что совершила подвиг – но нужно было еще и дойти до дома. На это понадобилось почти полтора часа – хотя утром она добралась за десять минут. К моменту, когда джинчурики прибыла к дому, на улице уже стояла темень. – Хоо? С каких пор это за тобой шпионят Хьюга? – неожиданно ухмыльнулся Мадара, смотря куда-то в темноту. Наруко глянула в ту же сторону… И ничего не увидела, несмотря на тусклый свет фонарей. – Призраки тоже стареют?.. – вяло попыталась подколоть его Узумаки. – Не так быстро, как джинчурики. Ты не можешь увидеть человека в белом, который даже не скрывается? Смотри, – ехидно ответил Мадара и указал в сторону скамеечки: такие стоят по всей Конохе; после победы над Кьюби старейшины решили заняться благоустройством города. Приглянувшись, Узумаки действительно увидела какую-то фигуру: но перед глазами все плыло, поэтому пришлось подойти поближе. Лицо исказила раздраженно-пугливая гримаса. «Хината…», – тяжело было не узнать человека, которого Узумаки когда-то хотела назвать «другом». Когда-то. Наруко боязливо осмотрелась по сторонам. – Она перед тобой, Узумаки, – любезно подсказал Мадара, озадаченный поведением девушки. – Я знаю, – неуверенно огрызнулась Наруко, панически придумывая, что она сейчас должна сделать. Осторожный шаг. Учиха наблюдал. Еще один осторожный шаг. Наруко вновь повращала головой, отчаянно всматриваясь в темноту. Учиха чуть удивленно поднял бровь. Наруко сделала еще один шаг и оказалась у самой скамейки. Вновь попытавшись выискать неизвестных во тьме и, разумеется, никого не найдя, Наруко склонилась над принцессой клана… – Хьюга-сама, с вами все в порядке? Пожалуйста, очнитесь… – тихим, почтительным голосом произнесла блондника. Мадара на рефлексах исполнил печать «Кай». Наруко дрожащим шепотом продолжила. – Пожалуйста, Хината, очнись… Пожалуйста… – И что это такое? – резко похолодевшим голосом произнес Мадара, пытаясь совместить привычное ему поведение Узумаки (из обоих миров) с… Тем, что он видит сейчас. Наруко не ответила. – Что. Это. Такое? – Не твоего ума дела, – прошипела Узумаки, которая находилась откровенно на грани. Повторила громче. – Хьюга-сама, проснитесь. Мадара молча протянул руку и до боли сжал плечо джинчурики. – Отстань от меня! – взвигнула Наруко. Мадаре стало по-настоящему неприятно – в голосе блондинки он услышал истеричный, почти животный ужас, который совершенно не ожидал услышать от одного из сильнейших бойцов, что он знал в прошлой жизни. А Наруко… Наруко боялась. Хината была её первым настоящим другом, но… Наруко помнила касание будто неживого «фарфорового» шиноби с пугающими пустыми глазами: это касание вызывало боль и превращало в безвольную куклу, неспособную пошевелиться. Помнила, каково это – не мочь сделать хоть что-то. Ни ринутся в бой, ни ответить, ни подбодрить себя боевым кличем, ни даже хотя бы заплакать: ты все помнишь и чувствуешь, но ничего не можешь. «Не приближайся к Хината-сама». Простые и спокойные слова, которые глубоко въелись в душу и разум. С тех пор Наруко никогда не появлялась поблизости от квартала белоглазых, никогда не говорила о белоглазых хоть что-нибудь и никогда не пыталась приблизиться к Хинате.Страх перед Хьюга был её позорная тайной. Наруко чувствовала, как по её коже ползают всевидящие взгляды сотни белых глаз, само её существо вопило и требовало скорее бежать – потому что Хината не могла уснуть просто так и с ней что-то случилось. Наруко разрывало между животным ужасом и стремлением помочь… И все-таки она коснулась плеча принцессы Хьюг, уже готовясь к тому, что окажется в клетке собственного тела. Потрясла принцессу. – Хьюга-сама! – голос сорвался и девочка рефлекторно вжала голову, ожидая легкое парализующее касание… Но удара не последовало. Принцесса заворочалась и приоткрыла глаза. – У-узумаки-чан? – хлопнула глазами Хината, глядя на бледную Наруко, которая, казалось, только что была на краю неизбежной смерти. – Ты… Вы в порядке… – нервозно улыбнулась блондинка, после чего мгновенно развернулась и дерганным шагом попыталась сбежать. – Узумаки-чан! – Хьюга быстрым движением поднялась со скамеечки, однако её голова тут же закружилась, а глаза накрыла тьма: она, конечно, была шиноби, но только в будущем и её организм еще был недостаточно крепким. За это время Наруко успела сбежать. «Она так… Напугана…», – пару секунд принцесса Хьюг осмысливала эту информацию, после чего тут же сложила два и два: фигура, которую видела Хината, совершенно точно имеет к этому какое-то отношение! Наруко нужно было срочно спасать. Хината перевела взгляд на свою ладонь – последние шесть лет принцесса Хьюг тренировалась своему клановому стилю и готовилась стать бойцом; будущая глава клана должна была сражаться на равных даже с сильнейшими членами клана и быть способной доказать свое мастерство. Хината не любила сражаться, но тренировалась исправно: и, все же, её ладонь дрожала. Она боялась применить свою силу и боялась причинить другому человеку боль. Однако… Хината вновь вспомнила это существо с глазами из чистого мрака. «Я должна помочь Узумаки-чан», – принцесса Хьюг вновь активировала бьякуган. Найти два источника такой яркой чакры оказалось весьма нетрудно (даже учитывая тот факт, что своим клановым додзюцу Хината владела весьма посредственно). Быстрым, но аккуратным шагом она двинулась в сторону одного из серо-синих многоквартирных домов, что в изобилии выросли после нападения Девятихвостого: как рассказывали на уроках истории, такие общежития возводили на скорую руку немногочисленные шиноби, не приспособленные к боевым миссиям и владеющие Дотоном; они были дешевы, но не очень комфортны. Хинате очень повезло, что большинство живущих здесь шиноби были не очень сильны и их чакра не мешала видеть огни энергии Узумаки и её преследователя. Однако она понимала, что передвижение по лестницам будет слишком долгим, поэтому, беззвучно попросив прощения у местных жителей, она в несколько прыжков достигла нужного этажа.

***

Наруко сидела на полу, обняв коленки и прислонившись к кровати, и не смела поднять взгляд. Мадара, стоявший напротив, с холодом взирал на ребенка, пытаясь осмыслить только что произошедшее. «Это действительно Узумаки Наруто? Джинчурики Девятихвостого? В том мире его сила и воля были лишь отголоском чакры Асуры?», – Учиха не нравилось то, что он видел. – И? Что это было? – ледяным голосом спросил Мадара девчонку. Та лишь немного сжалась, но промолчала. Учиха начинал закипать. – Отвечай, Узумаки! Наруко подняла голову, хмуро глядя на Мадару. В глазах не стояло ни слезинки, однако лицо оставалось бледным, а голубые глаза затянуты странной дымкой. Губы сжаты в тонкую полоску, а «усы» на щеках словно обвисли. Она была подавлена и совершенно не желала отвечать… Отчего Учиха бесился еще больше. Он совершенно не умел работать с детьми, особенно когда они еще не подростки, но уже и не совсем малыши. Мадара сделал два шага вперед и навис над девочкой, совершенно подавляя её. Наруко пришлось задрать голову, чтобы продолжить смотреть в глаза Мадаре – и Учихе не нравилось, что он видел в её глазах. Дымка, застлавшая взгляд Наруко, была способом сбежать, отрешиться от мира – словно здесь оставалось только её тело… Сосуд для биджу. Шаринган активировался сам собой… …после чего Мадара почувствовал несколько ударов в спину, от которых его броня местами лопнула, и резкую боль, словно его пронзил десяток сенбонов. Он мгновенно развернулся и перехватил следующий удар тоненькой ручки, рефлекторно начав вытягивать энергию из Наруко, чтобы восполнить чакру. Алый демонический взгляд встретило белое око. – А, мелкая Хьюга… – начал было Мадара, однако его прервал вскрик Наруко. – Отпусти её! – Хо? С чего бы мне оставлять в живых человека, который попытался меня убить? – Мадара до конца не знал своих возможностей, но был более чем уверен в своей способности расправиться с еще даже не генином. Удары Хьюги были очень медленны и, на самом деле, наносили не слишком большой урон оболочке, хотя и были весьма болезненными. – Отпусти Х… Хьюга-сама, – настойчиво повторила Наруко, исподлобья глядя на Мадару. Тот почувствовал, как связь с чакрой джинчурики слабеет – и отпустил Хинату; та погасил бьякуган. Блондинка перевела взгляд и неожиданно низко поклонилась. – Хьюга-сама, прошу прощения. Пожалуйста, уходите отсюда. Мадара вопросительно выгнул бровь. – У-узумаки-чан?.. –  оторопела Хината, которая совершенно запуталась в происходящем. – Мне… Нельзя находится рядом с будущим главой клана Хьюга, - не разгибаясь, произнесла Наруко. На её лице была гримаса из множества эмоций и Наруко оставалось только радоваться, что она должна были смотреть в пол, а не в лицо Хинате. – Н-но… Я не буду главой к-клана… Ей станет Х-ханаби-не-чан… – после небольшой паузы, чуть заикаясь, ответила Хината, чувствуя невероятный стыд от того, что ей приходится произносить эти слова. – Что!? – Наруко резко разогнулась, неверяще глядя на брюнетку. Всякое подобие уважение и формализма испарилось. – Подожди, но ты же старшая дочь? Ты должна стать наследницей клана! – Отец и старейшины… Решили, что ей должна будет стать Ханаби-не-чан… – следующие слова прозвучали очень тихо. – К-когда я проиграла ей… Мадара потер переносицу, справляясь с взявшейся не пойми откуда усталостью. – Ты проиграла соклановцу? Но почему!? Ты же сильная! У тебя одни из лучших оценок в Академии! – теперь в голосе Наруко было слышно искреннее возмущение и обида. – Ну… Она же моя сестра, – слабо улыбнулась Хьюга, после чего начала перебирать пальцы от смущения. – Да и… Не такая я и сильная… – Совершенно верно. Её может легко убить любой шиноби, – вклинился в разговор Мадара. – Заткнись! – зло кинула Узумаки, но Хината, которая не видела и не слышала Мадары, чуть дернулась, не сразу поняв, что это не про неё. Узумаки уселась на небрежно застеленную кровать и чуть её разгладила, после чего пригласила Хинату. – Садись. Только когда Хината уселась, Наруко тут же поняла – у них до сих пор не включен свет! Вскочила и по-быстрому нажала на выключатель. Через пару мгновений загудела лампа и осветила комнату Наруко, которая была одновременно и кухне, и гостиной, и спальней (хорошо хоть была отдельная проходная). На столе лежала пара пачек заварного рамена, в углах виднелась пыль, а рядом с ванной стояла корзина, в которую была небрежно скинута одежда; от вида этого легкого беспорядка Хината чуть поморщилась. – Извини, я… Не ждала гостей… – вымученно улыбнулась Наруко, которая никогда не ждала гостей: кроме Старика никто к ней не ходил уже пару лет. В ответ – лишь виноватая слабая улыбка. Наруко взяла стул и уселась на него – разумеется, спинкой вперед. – Так… Значит, теперь ты больше не глава клана? – Да… – кивнула Хьюга. – Значит… Похоже, я снова могу с тобой дружить, Хината, – ярко улыбнулась Наруко. От искренности этой улыбки Мадару перекосило: насколько джинчурики стала похожа на счастливого наивного ребенка, живущего в каком-то мирном городке.   – Так что, значит мы сегодня все-таки услышим объяснения? – едкий голос Мадары заставил померкнуть улыбку Наруко. Бллондинка бросила в его сторону недовольный взгляд. – А.. – Хината начала активнее перебирать пальцами. На щеки вылез румянец. Она ощущала себя очень странно – после почти двух лет слышать свое имя без именного суффикса было очень смущающе и очень приятно… И немного страшно – потому что Хинате было оказалось безразлично, что Наруко порадовалась её отстранению от должности наследницы. «Отец был прав», – немного обреченно подумала Хината, в очередной раз утверждаясь в том, что она не готова быть главой клана. – Теперь, когда я стану Хокаге, я точно вызову на дуэль эту Ханаби и заставлю её отменить запрет на общение наследников с неклановыми! – былая дрожь и страх прошли, словно и не бывало – Наруко снова стала крикливой дурочкой. От этой перемены Мадара снова потер переносицу. «Слишком активная… Надо ужесточить тренировки», – сделал он себе заметку. – Н-но… Узумаки-чан, такого запрета… Нет… – впрочем, тут Хината немного приврала: она знала, что некоторых опасных шиноби к ней и Ханаби после нападения Облака не подпускали, но Наруко совершенно точно не была опасной. По её мнению. – Подожди, но… Но мне запретили к тебе приближаться… – удивленно протянула Наруко, глядя на Хинату. Та посмотрела в ответ. Прошло несколько секунд. – Т-так… Ты поэтому перестала со мной общаться? – …, – Наруко опустила глаза. – Человек, который хочет стать Хокаге, испугался какого-то запрета. Достойное начало пути, – ухмыльнулся Мадара. – Заткнись! Ты не знаешь, какого это было! Я не могла даже двинуться! – лицо Наруко покрылось багрянцем. Учиха криво ухмыльнулся. – Бьякуган, – Хината сложила печать тигра и тихо прошептала название техники, чтобы подтвердить свои подозрения. С облегчением увидела рядом с ними фигуру из темной чакры и погасила свое додзюцу вновь. «Наруко говорила не про меня…». – У-узумаки-чан, это… Существо… Оно же не опасно, да? – Ты видишь этого старика, Хината? – удивленно спросила блондинка, невежливо тыкнув пальцем в его сторону. – Д-да… Только с помощью бьякугана. И не слышу, что… Оно г-говорит, – кивнула Хьюга. – Так… Он не опасен, да? – Разумеется, всего лишь беспомощный призрак, – пакостливо улыбнулась Наруко, однако уже спустя секунд воскликнула от боли. – Ай! Подзатыльник от Мадары оказался неизбежен. – Если бы я хотел, то всей твоей энергии хватило бы на воссоздание моего голоса и иллюзорного тела, – Мадар немного кривил душой: он уже сейчас мог с помощью гендзюцу имитировать свой голос, но в своей текущей форме большая часть вырабатываемая его разумом энергии инь шла на поддержание существования и сокрытие от шиноби-сенсоров. – Узумаки-чан!? – воскликнула Хината. – В-все хорошо, просто призрак… Бывает злой, – потерла голову блондинка, широко улыбнувшись.   В комнате наступила тишина. Каждый думал о своем – Мадара продолжал переосмысливать сложившийся у него в голове образ джинчурики (которая была отнюдь не тем Узумаки Наруто, которого он знал), Хината думала о том, кто смог запретить Наруко что-то делать, а Наруко… А Наруко старалась не потерять свой оптимизм и не думать о том, что все это время зря сторонилась подруги. – Отвечай, что это такое было, – первым прервал тишину Мадара, вновь пытаясь понять, что не так с Наруко. – Ладно… Хината, призрак просит рассказать, почему я… Ну… Почему я не приближалась к тебе. Я... Я не люблю Хьюг и тебе это… Ну… Может не понравится… – откровенно мямля и стараясь не смотреть на принцессу, начала бормотать Наруко. – Я… Послушаю, – тихо ответила Хината, отчего Наруко оставалось только тяжело вздохнуть и начать рассказ. – Твои соклановцы часто говорили мне, чтобы я не приближалась к тебе. Что ты будущая глава клана, я безродная сирота и всякая прочая ваша благородная чепуха… Извини, просто все эти традиции какая-то глупость... Так вот… Раньше они просто говорили, но после того, как... Как Саске остался один… В общем, какой-то твой охранник снова потребовал, чтобы я не приближалась. После этого я всего лишь подшутила над ним, а он несколько раз коснулся меня… Это было невероятно больно. Я просто рухнула и больше не смогла двигаться, – Наруко потерла плечи от пробежавшего по коже мороза. – Я вообще ничего не могла ничего сделать. Честно? Это страшно. Я никогда не думала, что у твоего клана есть такие страшные ниндзюцу. – Это тайдзюцу… Наш клановый стиль Мягкого кулака. Мы бьем в тенкецу, из-за чего враг не может использовать чакру, – Хината старалась не выказывать свои эмоций. Она была в откровенном замешательстве. – Каждый Хьюга способен на такое? – шокированно произнесла Наруко. Увидев кивок Хинаты, Наруко вновь поежилась. – Раньше я боялась только Абураме – не могу даже представить, как можно таскать в себе насекомых. Но этот ваш стиль Мягкого кулака... Ты тоже его используешь? Ты можешь обездвижить любого парой ударой? – Я… Н-не очень хороша в нем. Ханаби-не-чан лучше меня. От затравленного и чуть боязливого взгляда Наруко сердце Хинаты словно закровоточило. Она никогда не видела свою подругу в таком состоянии… И никогда даже не думала, что кто-то может посмотреть на неё таким взглядом. Это было столь больно и неприятно, что Хината тут же чуть не возненавидела свой клановый стиль. – П-прости. – За что? – удивлено спросила Наруко. – За… За то, что я знаю стиль Мягкого кулака. – Я… Я не… Тебе не надо извиняться, даттебайо! – попыталась улыбнуться Наруко, но получившаяся гримаса была столь жалка, что Хинате стало только больнее. – Ты испугалась какого-то стиля тайдзюцу? – брезгливо спросил Мадара: всякое уважение к этому ребенку у него развеялось. Она была не тем джинчурики, что могла бросить вызов ему или Кагуе – это был тупой и беспомощный ребенок, который боится Хьюг. – Завались! Ты не поймешь, как страшно быть запертым в собственном теле! – Узу-… Узумаки-чан… – А теперь послушай меня ты – мое тело захватила сама создательница чакры и лишила меня самого восхитительного боя в моей жизни, исход которого решил судьбу мира шиноби. Я видел, как кто-то другой достигает моей цели и не мог ничего сделать. Ты думаешь я сдался? К биджу эти сопли и страх! Пока шиноби жив, он должен преодолеть все! Шиноби – это смазанный ядом кунай, зазубренный клинок, бьющий в вену сенбон! Мы – оружие, которое закаляется в крови врагов! Если шиноби ломается – его выкидывают! Это и есть трижды проклятая Воля Огня! Воля твоего внутреннего пламени, которое заставляет тебя жить! – Ты ошибаешься, – вцепившись в спинку стула, озлобленно произнесла Наруко. Мадара видел во взгляде джинчурики упрямство – то самое, что он видел в своем величайшем бою. «Ха! Может, из неё что-то путное и выйдет», – мысленно оскалился Мадара. – Докажи мне. Соберись и перебей каждого из клана Хьюга – так и быть, за исключением этой девчонки, – шаринган включился сам собой. – Заткнись. Я найду стиль тайдзюцу сильнее Мягкого кулака и заставлю клан Хьюга отказаться от Мягкого кулака! И пока я этого не сделаю – не бывать мне Хокаге, даттебайо! – неосторожно выпалила Наруко. В ответ Мадара лишь рассмеялась, пока Хината растерянно хлопала глазами. – Ну давай, Узумаки! Попробуй! Если ты сможешь это сделать, я, так и быть, дам тебе возможность использовать шаринган! Овладеешь сильнейшим додзюцу и сильнейшим тайдзюцу! – Мадара понятия не имел, как он выполнит свое обещание, но не заморачивался этим: все равно джинчурики вряд ли сможет изменить клан Хьюга. «Ты справишься, Наруко-чан», – Хината сжала кулаки. Она знала, что значит быть под воздействием подавленных тенкецу и отчасти понимала страх Наруко. И пусть она не видела ничего плохого в том, чтобы сражаться с врагами с помощью Мягкого кулака (так можно было, по крайней мере, не убивать врагов), но… Что-то в словах Наруко заставляло Хинате стремиться помочь ей добиться этой цели. К тому же... Хинате было стыдно признаваться в этом даже самой себе, но ей нравилась сама идея слома традиций клана. Как бывшая наследница, она знала об очень многих мрачных сторонах своего клана, проистекающих из традиций – в том числе о Проклятой печати Хьюга. Хината верила – если Наруко сможет убедить клан отказаться от Мягкого кулака, то и от Проклятой печати тоже.