Глава 2. На берегу Орлянки

Когда самые быстрые из беглецов прискакали на берег Орлянки — немного западнее, чем день назад к ней выходили мальчишки со статуей — через реку уже был перекинут резной мост, казавшийся вырезанным из кости. На дальнем, южном берегу среди гигантских папоротников горел большой костер и лежало несколько убитых оленей. Сын Ветра, набросивший поверх золотого одеяния созданный колдуньей кожаный халат, занимался разделкой. Спустившись с холма и пройдя по мосту, орландцы присоединились к парню, и скоро над рекой разнесся аромат жареного мяса. Колдунья и Стрекоза — ее рыжие волосы уже снова были уложены в высокую прическу и перевиты жемчугом — угощали пришедших вином. — Не опасно ли так сидеть? — спрашивали люди. — Может лучше скакать дальше на юг? Или даже на запад к ущелью и уже по нему на юг? — Не бойтесь, — улыбалась Колдунья. — Лев не пойдет за мной и не тронет никого из моих друзей. Коль, конечно, может уговорить нарнийцев отправиться в погоню, но нарнийцам нужно еще добраться до Анварда! У нас есть время подождать всех, кто решился уйти. А когда мы тронемся дальше, я сделаю так, что преследовать нас будет ой как нелегко! Проголодавшиеся с дороги люди садились на траву и угощались жареным мясом с вином, вокруг бегали дети. — Мама, когда мы пойдем домой? — громко спросила кроха с пробивающимися сквозь кудряшки едва заметными рожками. — Мама, а где мой мишка? — заныл другой, ослепительно рыжий, карапуз. — Тише, тише, — вздыхали мамы, которым и переодеть малышей было не во что. — Стоило ли нам идти с ней? — начали перешептываться орландцы. — Правильно ли мы поступаем? — Может разумнее вернуться к Аслану, попросить прощения? — вздохнула заплаканная Совушка, прижимая к себе Енота. — Я, вот, тоже все думаю: чего мы, собственно, так рванули из Анварда? — откликнулся Внук Фавна. — Не съест же нас Лев в конце-то концов?… Ну, тупанули вчера, конечно… — Да, уж, тупанули… До сих пор крик Ивы в ушах стоит, — буркнул Ленельфи. — Но ты прав: прощения просить бы надо, а не бежать сломя голову, как глупые щенки… Еще трое всадников спустились с холма и подъехали к мосту. У мужчины в седле сидела трехлетняя кроха. Это были Лилиан, Ирис, Лаванда и Ник. Сын побежал встретить мать, и та с испугом всмотрелась в лицо мальчика: под роскошным тюрбаном оно походило на застывшее лицо каменной статуи. Кожаный халат весь пропитался кровью... — Сын, — прошептала Лилиан. — Что с тобой? И.. Где папа? Мальчик опустил голову. Показалось ли матери, что в его глазах промелькнул ужас? — Ох, ты! — спохватился Ленельфи, подошедший помочь Ирис и Нику. — Я ведь его и утром не видел... Такая суматоха стояла... — Я знаю, что с ним! — воскликнула подошедшая Колдунья — с такой горечью и такой скорбью, что все голоса смолкли. — Лев сожрал Ветра на глазах у нас с Сыном... Лилиан выронила повод, а уже спрыгнувшая с лошади Ирис схватилась за седло, чтобы не упасть. Орландцы ахнули. — Ветр — погиб? — выдохнул Ленельфи. — Аслан… Не может быть! — пролепетала Совушка. — Ну, он все-таки лев, а не овечка, — пробормотал Лесной Кот, невольно прижимая к себе сына. — Что же мы натворили?! — охнул Ник. Ирис, кусая губы, повернулась к брату: — Это правда? — спросила она, сверля мальчишку глазами. — Да, правда! — выкрикнул Сын, и люди невольно отшатнулись, настолько страшно он сейчас выглядел: мертвенно-бледный, глаза в пол-лица, дикий, лихорадочно горящий взор…— Пасть огромная, зубы почти с меня, когтищи… Как выскочит, как рявкнет и… и… — А мой папа?! — прошептал побледневший Олвин, чей отец Камень остался преследовать волчицу. Мальчишки переглянулись с виноватым видом. — Зар? Что такое? Вы что-то знаете? — Ленельфи, у которого в голове не укладывалось, как такое могло произойти, да еще и с Ветром, повернулся к ребятам. — Конечно, знают! — с прерывистым вздохом отвечала за ребят Колдунья. — Ах, Ветр! Отважнейший из охотников! Вот кому на роду было написано стать правителем Орландии! Я ведь встречалась с ним еще пока вы жили на Севере... Великий человек! Он первый решил пойти на Юг и построить царство людей! Лилиан, ты ведь помнишь, как твой муж позвал вас поехать на юг? Ах, Лилиан! Позволь я помогу тебе спуститься! Присядь к костру! Стрекоза, девочка моя, принеси ей кубок. Колдунья создала меховую накидку и бережно завернула в нее Лилиан, бледную как… как сама колдунья. Сын сел рядом с матерью и крепко обнял ее. Лилиан чувствовала, что мальчик выдохнул, когда Колдунья заговорила. Но лицо его было по-прежнему чужим и холодным. — Я обещала Ветру свою помощь, но Аслан опередил нас и поставил над вами нарнийца Коля. Ветр жалел этого мальчика и отдал ему всю власть… Ветр надеялся, что вы будете жить с Колем, как великаны с отцом Время. Но у великанов была я... Тогда Ветр тайно от всех вырезал мою статую. Он знал, что если вынести ее из Орландии — я приду и помогу вам, но знал и то, что я предложу вам избрать правителем именно его! И вы бы меня поддержали, верно? — Колдунья обвела охотников взглядом полным слез. — Он ведь и так был главным в Орландии, хоть и подчинялся Колю… Орландцы невольно начали кивать головами. Действительно же для них Ветр был главным! — Совсем недавно Ветр с сыном гостили у меня во дворце... Да, это я встретила их во время боя с медведем, именно я врачевала мальчику раны… Ветр никому ничего не сказал, а вот Сын решил открыться друзьям, и вместе они завершили начатое Ветром дело... Увы, увы! Ветр так заботился о Коле, что даже вчера не решился меня приветствовать открыто! А Коль… Коль обвинил Ветра в предательстве, и Лев сожрал его! Сожрал Ветра, сожрал Дуба и Камня, потому что они просили пощадить Ветра… Я едва успела спасти Сына... Мальчики побледнели. Олвин в слезах кинулся к матери и сестричке. Сыновья Дуба окружили побледневшую мать. Енот прижался к отцу. Рик невольно подошел к Стрекозе поближе. Люди с ужасом переглядывались не в силах поверить… — А я между прочим всегда говорил, что не зачем так плясать вокруг Коля! Баран с уступа! Все беды из-за него! — прозвучал в наступившей тишине голосок Роббина. Колдунья крепко обняла прячущего глаза Сына, подождала минутку и продолжала дрогнувшим голосом: — Почтим же память погибших минутой молчания, как это принято у нас на Севере! Все кто еще сидел — поднялись на ноги и склонили голову. В воздухе возникли кубки с вином. Многие залпом выпили — не только память почтить, но и в себя придти попытаться… — О, Роза, — простонала Лилиан и обняла, севшую рядом с ней Ирис. Та прерывисто вздохнула: в самом деле, если Лев проглотил отца и двоих охотников, пощадит ли он оставшуюся в Анварде сестру?! — Может быть он уже наелся, ма… — прошептал Сын. — Сын Ветра, и вы, Лилиан и Ирис, мне так жаль, что я не успела спасти вашего отца и мужа! Олвин, Синичка, Мод, Мальва, Ясень… Простите меня, что не смогла уберечь Камня и Дуба… Мне и в голову не приходило… Ах, это такая утрата… Такая утрата… — голос Колдуньи прерывался, казалось, она вот-вот расплачется. — Но дух отцов живет в сыновьях! Лилиан, ах, какого прекрасного сына ты родила! Он сражался с медведем как настоящий герой! И я готова помогать ему так же, как хотела помогать его отцу! Ради него я построю великий город охотников и воинов. Ташбаан будет ему имя. А ты, юноша, станешь первым тисроком, а Лилиан — матерью тисрока. Для вас я создам прекрасный дворец в самом сердце Ташбаана. Мы будем вечно чтить память Ветра, но ты, юноша, больше не будешь зваться Сыном. У властителя должно быть собственное имя, и я нарекаю тебя Илхан Благодетель Народов. Не думай, что мы проиграли. Мы лишь отступили. Для всех, кто пойдет с тобой, ты построишь великое царство, и однажды настанет день, когда мы вернемся отомстить Колю за гибель Ветра! Сын Ветра наконец поднял глаза и расправил плечи. Впервые с прошедшей ночи в его сердце затеплилась надежда, что еще не все кончено… Его рука невольно потянулась к ятагану, но на поясе было пусто… — Да, отомстим! — тем не менее крикнул он. — Мама, верь, я обязательно отомщу за отца! — Я с тобой! — закричал Олвин. — Не думаю, что Ветр хотел бы мести, — неожиданно подал голос молчаливый Ник, муж Ирис. — У вас друга предали и убили, а вы хотите это просто так оставить! — возмутилась Стрекоза. — Ну, кто и кого предал этой ночью — не самый простой вопрос, девочка, — нахмурился Лесной Кот. — Погодите, погодите, — вступил в разговор Внук Фавна. — А ведь из ее слов получается, что Ветр про нее знал, а звать не стал! — Верно! — словно очнувшись подхватил Ленельфи. — Я теперь понял наконец, что с Ветром не так было на Севере! Почему он волков этих испугался… Зачем охоту вчера прервал и в Анвард кинулся... Не хотел, чтобы ты приходила, вот в чем дело! — И, накрой меня лавина, он был прав! — топнул копытом Внук Фавна. — Что ты нам принесла? Смерть товарищей? Вражду с Нарнией? Ради жратвы, блестящих побрякушек и сияющего дворца? — продолжал Ленельфи, сердито глядя на Колдунью. — Лично меня жизнь в охотничьей избушке вполне устраивает! — Отец, ты что вернуться предлагаешь?! — Зар дернул Ленельфи за рукав. — Да нас же сожрут, как дядю Ветра!.. — Поздно уже возвращаться, — вздохнул Рик. — Слишком далеко все зашло… — Если б и не сожрали... — покачал головой Внук Фавна. — Как теперь родителям в глаза посмотреть?! И Нэнси, и Францискам и... — Но мир велик — зачем нам идти за ней? — выкрикнул Лесной Кот. — Потому что великий город куда интересней охотничьей избушки! — возмущенно парировал Зар. — Дядя Ленельфи, — вмешался в разговор Сын Ветра. — Вот, скажи мне, почему вы, взрослые, все время останавливаетесь на полпути? Всю жизнь охотились и скрывали это, чтобы с Колем не ссориться. Мой отец подружился с Белой Госпожой, но за все годы так и не решился позвать. И вот сейчас... Мы ушли от Коля. Мы свободны. Мы можем стать великим народом, построить город, который затмит замок великанов, можем стать великими охотниками и воинами. Разве не об этом мечтал мой отец? Разве не об этом мечтали все мы? Вам уже на блюдечке мечту принесли — а вы отворачиваетесь, как Лаванда, когда Ирис ее кашей кормит! Ну, убежите вы в охотничью избушку, а дальше что? Мы же охотники, а не полевые мыши! — Верно, Сын! То бишь эта... Илхан! Чтобы папа не говорил, а я с тобой! — топнул ногой Зар. — И я! — подхватил Роббин. — И я с тисроком и Госпожой! — закивал головой Дик. Стрекоза молча встала рядом с Илханом и Колдуньей. Лум, Лумин, Олвин, Томас, даже маленький Дэн тоже их окружили. — Зар! — крикнул Ленельфи. — Хватит! Вы заигрались! Иди сюда! — Нет! Я пойду с Илханом! — Значит, пойдешь один! — И пойду! — Милый, нельзя ребенка отпускать одного, — черноволосая Дочь Березы, жена Ленельфи, обняла Молли и с укором посмотрела на мужа. — Они уже не дети! — Ленельфи покачал головой. Когда это произошло? Еще несколько дней назад, на Севере, с ним рядом был ребенок — иногда упрямый и капризный, но всегда доверяющий отцу, а главное — любящий. А что теперь? — Ты на Илхана глянь! — посоветовал Ленельфи жене. — Бедный мальчик отца потерял, а ты.. — Дерево они рубили при живом Ветре... — Мальчики хотели, как лучше! — Вон, даже мама поняла, а ты! — Зар с обидой смотрел на отца. — «Даже мама»! Слышишь, Березовна? Они же кроме себя никого ни видеть, ни слышать не хотят! — Гномы! — вскричала Колдунья, увидев, что все семейство отходит подальше от нее и ее мальчиков. — Неужели вы не пойдете со мной? Помнишь, Поггин, я обещала тебе показать горы, где есть и золото и серебро и самоцветы?.. — Не, не, я с папой, — пробурчал в ответ гномик. — Ты, Колдунья, больно мягко стелешь, — отрезал старший гном Брик. — Все вы сильны обещать. И Ветр, и Коль и Аслан много всего красивого говорили, и где все это? Город, говоришь, нам построишь? Как же. Небось, сразу начнется: ой, гномики, тут колодец нужен, тут камин... Даже Дерево срубить вам Поггин понадобился... Тьфу на вас. Мы сами себе все построим. А на других больше вкалывать не будем! — Пог! — заорал Лумин. — Ты совсем дурак? Не уходи! Вас же лев сожрет! — Что-то до сих пор не сожрал, — хмыкнул Диггл. — А ведь верно! — хлопнул себя рукой по лбу Внук Фавна. — В горах всех мог бы переловить, когда эта ледышка рванула сюда, бросив нас! — Темнит она, — поддержал Ленельфи. — Охотники! — тряхнув рыжими кудрями крикнул Внук Фавна. — Как по мне, нам пора идти дальше. Не хочется проверять есть за нами погоня или нет. Пойдем вдоль берега по воде. Что думаете? — А если кто еще из Анварда придет? — тихо спросила Ирис. — Слушай, ну уже много пеших пришло, думаю, те, кого до сих пор нет, просто убегать не стали! Народ забурлил. Женщины плакали и кричали, взывая к мужьям и детям. Мужчины ругались, малыши рыдали... — С ней мы станем сильным народом! — горячилась Дочь Сатира. — Забыли уже, как волки у нас собачек задрали и овечек? А она нам оружие даст, заборы каменные! — Вы посмотрите, какие с ней дети стали взрослые, да красивые! — убеждал друзей Рик. Лилиан и Ирис отошли в сторонку и обнялись. — Уходите, — шептала мать. — Я останусь с мальчиком, а ты уводи Лаванду… — Зачем вам сейчас принимать решение? — удивлялась Колдунья. — Пойдемте с нами. Вам не придется бояться погони, вы увидите пустой ли звук мои обещания. А решите уйти — уйдете в любой момент! — Мы вчера подождали и посмотрели! — хмыкнул Лесной Кот. — Ленельфи прав: ничего хорошего это не принесло! — С меня довольно! Мари, ты идешь? — окликнул жену Внук Фавна, спустился к воде и зашагал по мелководью. — Я с тобой! — проворчал Ленельфи. — Хватит с меня разговоров. — Пойдем, Совушка! — Лесной Кот усадил сыновей и жену на лошадей и поспешил с ними к реке. За ними потянулись другие охотники. Ушли почти все, у кого дети не связались с Колдуньей. Ушла семья Лума и Лумина... Лум посмотрел вслед уходящим, поскреб затылок и бросился догонять. — Эй, эй! Ты куда? — заорал Лумин. — А ну стой! — Куда, куда... Куда же без батьки с мамкой... — А без меня куда? Стой, я тады с вами! — Ну, что ж, друзья, пойдемте и мы, — сказала Колдунья, окинув взглядом оставшихся. — А чтобы нас никто не догнал... Она дунула на мост и от исчез, словно его никогда и не было, затем наклонилась, зачерпнула пригоршню речного песка, что-то над ним пошептала и с улыбкой бросила наземь. Упавший песок вскипел беловатой пеной и начал на глазах разбухать, разбегаясь вправо и влево. — Идемте, — повторила Колдунья, взлетая на спину белоснежного коня. Стрекоза, Илхан, шестеро мальчишек, их родичи и Дочь Сатира с семьей тронулись следом. На одной из лошадей ехала Лилиан. Она не сомневалась, что будь жив Ветр, он бы наверняка что-нибудь да придумал. Он всегда умел убеждать... Убеждать всех кроме Сына... Без Ветра все пошло прахом. Оставалось только ехать за одетым в чужие одежды мальчиком и, оборачиваясь к орландским горам, видеть, как за копытами лошадей разбегается, погребая зеленую траву, белый песок...