Арка 2. Часть 7

« Тяжело в учении – легко в бою»

Казалось бы, сидела и молчала вчера на всех двух собраниях. Но тогда какого чёрта страдаю только я? Холера, ты слышишь? Я вышла в море, но где эта ваша справедливость-то?! До обеда было всё как-то тихо, сильнее, чем обычно. Это пугало и заставляло быть внимательной ко всему: к бочкам, канатам, парусам, погоде, выражениям лиц, словам. Но ровно через час и двадцать три минуты после приёма пищи началась какая-то жопа. Мальта с Капитаном, видимо, за полночи совместной уборки решили сделать так, как и сказала им вчера наш кок. Так ещё и Эстест с Орогоши согласились по мере своих возможностей. И вот! Бегаю по верхней палубе, как собака за мячиком, только мячика, почему-то, блять, нет. Спасибо, что солнце не жарит снова. Снег, правда, небольшой, но как же жаль, что он не остановит эту длинноволосую сволочь. — Вот что я сделала не так, а?! Мальта, какого чёрта?! Ты!.. В лицо, прямо в левый глаз, прилетел снежок, и я упала спиной на доски, которые были покрыты уже внушительным слоем снега. Было уже не так душно из-за бега, но пар изо рта и носа выходил. Нужно встать, но пошло все к черту под хвост. Я, может, второй раз в жизни снежинки вижу. — Если есть силы болтать, то пробежишь ещё пару кругов! Наш Ворон не такой большой, чтобы так быстро устать! Где-то сбоку послышался голос нашего единственного кока: — А я говорила, что лучше было бы продать фрукт? - Несмотря ей в лицо, я могу сказать, что она скалиться, одергивая левую часть губ вверх. — Говорила! Прости, ты была права! Но кто-нибудь! Остановите эту чокнутую! Под смех и ворчание о том, что кто-то слишком громко орёт, Мойша принимал ставки на то, как долго я продержусь: — Половину мне! — Дотяни сначала! Женская каюта непонятным мне образом была нагретой, несмотря на всё ещё идущий снегопад и плавающие льдины за бортом. Проведя последние часы за уборкой этого снега, наконец-то поужинав, и вот он! Мой гамак и сон! Совсем рядом, по левую руку от меня! Но Мальта держит меня за правое плечо и диктует в спешке мой новый распорядок дня, пока не успела прийти Аго. Аврора и Рита сегодня дежурят, и дать этой сумасшедшей по щекам никто не может — Коллет трусиха, не собирающаяся рисковать своим здоровьем, просто тихо подложила к моей коробке пару купюр. Я ей это ещё припомню. — «Утром, перед завтраком, зарядка. Днём, за час до обеда, учеба с Рогатым. Через час после обеда личная специальная тренировка вместе с близнецами и восхитительным наставником. Вечер отдан на саморазвитие». Она ёбнулась окончательно или что? С мозгами же была, и где они? Пропила? - Аго, наверное, впервые была так ярко удивленна. Ответить ей было некому, все притворились спящими. - Только зазря дырку в стене сделали. Так ещё и чистую бумагу попортили. — А, да? Бляха с му… - Я не видела, но хорошо слышала, как Мальту, которая не успела договорить, скинули с койки и выкинули за дверь. Ну и лох. Главное, не заржать в голос теперь. И ведь не врала, я и вправду стала не добровольно вставать рано утром, вместе с коком, и делать зарядку. Жаль, что наедине с самой собой, а то одной скучно. Это первое, что меня не устраивает. Второе: я всё еще выполняю свои старые обязанности «подай, принеси, завяжи, помолчи, передай». То есть, мало мне было работы, мне дали ещё? Но я что-то не помню, чтобы просила об этом. А порция еды всё та же! Мне где энергию для своего растущего организма брать? Мозоли на руках не успевали зажить, как я получала новые и сдирала в кровь старые. Под вечер меня порой кормили с рук, ведь мои собственные руки ходили из стороны в сторону и не сгибались. Пальцы, как на ногах, так и на руках, были пару раз вывихнуты, пока я лазила по канатам. Ожоги от тех же канатов были яркими на ставшей загорелой, почти бронзовой коже, а волосы я научилась собирать и убирать под бандану так, чтобы они не мешались. Ветер уже не царапал ни щеки, ни губы, а качка на корабле как таковая исчезла вовсе. И это только дообеденное время. После, мне добровольно ломали мозг математикой и биологией, угрожая учебниками по физике и химии, и требуя провести контрольный тест сейчас, а не завтра. Инь и Янь из жалости помогали мне списывать, и на этой почве у нас появилось тихое содружество: «мы тебе — потом ты нам». Но с ослиным упорством я рвалась к капитанской каюте и к её хозяину, с которым жить становилось веселее, а дышать легче день ото дня: — Эстесу нужно было становиться не врачом, а учителем. Уровень образованных людей в мире вырос бы до максимума… - Черная пешка побеждает белую дамку, и я не радуюсь своей редкой победе. Слишком устала к ночи. Противник лишь утробно смеётся: — Напомню, что это всё относительно добровольно. Поздравляю. – Мужская рука треплет мои отросшие волосы, но лицо еле заметно морщиться: я не могу попасть в душ, уже который день? Восьмой? Но я киваю, соглашаясь с чужими словами, и достаю зажигалку из кармана шорт, давая прикурить. — Это моя? — Теперь уже нет. Мне ткань нужно было прижечь, а до твоей идти было ближе. Бессмертная деревянная армия встает на свои места, и я как победитель получая право первого хода. Но взявшись за пешку не нахожу желания передвинуть её. На секунду, на жалкое мгновение, я даю слабину: — Я же становлюсь сильнее? Я же непросто так терплю боль. Понимаю, что в море слабакам не место, и если я не стану лучше прежней себя, то не найду ни Айсберга, ни миссис Бром.- Поджав губы, всё же решаюсь на, пусть и бездумный, но ход. — Начинаешь говорить как Серый, - то, как он выдыхает дым через нос, всегда напоминает образ дракона, лениво лежащего на горе золота. Мою атаку прерывают и теперь нужно придумывать другой план. В области висков, боль, при по пытке думать, режет, но я с упорством барана заставляю себя смотреть на поле и крутиться свои шестеренки. - Пару лет назад ты нормально не могла и десяти кругов пробежать. А сейчас скачешь как в жопу ужаленная. И работаешь больше всех. Ещё чуть-чуть и я начну тебе зарплату выдавать. В наказание остальным. — Это мило с вашей стороны, но я всё еще также устаю. Да я вчера гамак не повесила и уснула на полу. Куда? Ешь. — А кто тебя просил дополнительно браться за гитару, вязание, шитье и я честно дальше переставал тебя слушать. – Либо ничья, либо он. Нужно подумать лучше и не торопиться. — Никто, но это интересно, в любом случае… - договорить мысль я не успела, в голове мелькнула идея, как вывести бой в свою пользу и я полностью сосредоточилась на ней, незаметно кусая губы. — В любом случае ты молодец, - уверена, мои уши покраснели, а попытка не заулыбаться была кривой. Шершавые пальцы взяли пешку, и я, каждый раз удивляюсь, как они не потеряли чувствительность. Размениваю её и на следующем ходу перевожу стрелку победы на себя. В темных глазах напротив искриться гордость и криво улыбается синевласая девчонка лет десяти. И мне не вериться что это я. Погода сменяется одна за другой, и я перестала удивляться и радоваться снегу. Палубу от него убираю в основном я, всё ещё гонимая наружу под лозунгами тренировок и закаливания. Штормы больше не вызывают у меня никаких эмоция и чувств, кроме усталых вдохов и таких же выдохов. Вместе с погодой меняются острова. Летние, весенние, зимние и осенние. С базой дозора или без. С большим населением или с малым. Перечислять можно долго, но единственное, что осталось не низменным, так это то, что никто ничего не знал о Пропащих. Это расстраивает и всё ещё доводит до слез обиды, которые я научилась глушить подушкой. Одну меня продолжали не отпускать, но теперь меня подпускают к работе с товаром. Одна проблема с этим была: как удержаться и не прикарманить к себе что-то, что настолько красивое? В узде меня держала Рита, что за мои достижения в учебе вплетала красивейшие бусины в мои волосы и шила мне бесподобные юбки с платьями. И Мойша, что бдел за всем и днем и ночью, грозя мне поркой розгами. Икры ног непроизвольно вспоминали ту боль от соленых прутиков, и я, втянув голову в шею, усмиряла пыл. Учёба скорее прикольная и интересная, чем сложная и скучная. Не понимаю, как остальные дети могут жаловаться на неё и ныть. То, как школьники по утрам устраивают на улицах истерики, наверное, всю жизнь будет вводить меня в ступор. Ведь как можно не ценить такой дар, как знания? Несмотря на все преграды, которые я преодолевала с трудом, потом, слезами и иногда кровью, моя цель не изменилась - найти и вернуть себе Айсберга и тётю Ости. Коробка сокровищ давно и, как-то незаметно, в один из моих дней рождений стала сундуком, держа в себе маленькие бархатные мешочки, в которых лежат подарки брату и миссис Бром. Жаль, что мало кто помогает мне пополнять их. Идиллия царила, прерываемая небольшими склоками между командой и проверками Дозора, что всегда происходили больше неожиданно, оттого и суетливо. Я же начала при виде синей чайки на парусах ворчать, и морально готовиться к встрече. Народ до сих пор, как напьется, начинает вспоминать, как мне делали полный набор документов: раз уж возникла возможность, мы всей гурьбой сели за выбор моей фамилии, так как той я не имела изначально. Выбор, с моего согласия, остановился на «Морфо» - исковерканное капитаном название вида бабочек. Но представителям Мирового Правительства всегда, скрывая вмиг улетевшую с лиц скуку, очень хотелось обыскать меня на наличие морфия. Команда шутила жестче: кого ещё могут назвать бабочкой? Проститутку. В общем, не нужно доводить детей до белого каления, и тогда и вы, и ваши вещи будите в целостности, а не за бортом среди рыб, желающих человеческого мяса. Почтовые чайки к нам долетают иногда чисто, как в цирк. Одна из них уселась на выделенное мной ей место на борту и, главное, так невозмутимо, как будто бы не перед ней два человека чуть ли не дерутся за её товар. Время нынче сложное, и нужно беречь каждую монетку, - кричит Янь, а Инь утверждает, что в такое время нужно знать мировые новости и врага в лицо. То, что достоверность этих новостей ставится под сомнение почти каждые выходные, его, да и всю команду, не смущает. Как в замедленной съемке: один из них падает на палубу, запутавшись в собственных ногах; ведро, грохот. Выбегает злой Балкан, что ушел вздремнуть лишь час назад. Ругающиеся разбегаются. Чайка хлопает себе крыльями, а я шепотом сообщаю о закрытии занавеса и прошу скидку. — Гады! Взрослые же люди уже, а мозгов и совести как не было, так и нет. - Меня, тихо стоящую зрительницу, наконец, замечают. - Ты то, чего столбом стояла и смотрела? Достала из кармана шорт, подобранный пятью минутами ранее с пола, старый документ. Черканула обгоревшим карандашом, и отдала собеседнику. Тот выгнул в вопросе бровь, но взял бумагу и прочел: — А писать тебе не лень? - Пожала ему плечами и уселась на доски. Игги лениво прошёл мимо нас в сторону кухни: скоро все проснуться. Минут пять на тихо чтение в запасе есть. Чайка, наконец-то, получает деньги от мужчины за свою работу и радостная улетает, так и не дав скидку. Балкан подсаживается ко мне, передовая газету, чтобы вместе прочесть её и обойтись без утомительных пересказов. Знает, что я докопаюсь к каждому слову. Листы тихо шуршат и гнуться, под моими рваными движениями в попытке найти начало. Под громкий, показной вдох я открываю нужную страницу. Наши сонные взгляды и разморенное состояние после сна исчезает по мере того, как мы читали текст. Заголовок, строчка за строчкой, снимки репортеров и я опускаю бумагу на колени, в недоумении смотря в глаза товарищу: — Галлюцинации? — Реальность. - Напротив моему смеющемуся тону, Балкан отвечает сурово и хрипло. — Синонимы, - голос Кэпа подобен грому в предштормой секундной тишине. - Хоё, чего в мире случилось, что вы так побелели? Молча, передаю газету. Он, также как и мы, тихо читает. Его улыбка и веселое настроение сходит на «нет». Немного погодя, перейдя с ноги на ногу, Капитан, глядя в пустоту моря, негромко, но слышно прокомментировал: — Либо наступит штиль. - Волны за бортами стали слишком громкими и почти заглушали чужие слова. На секунду показалось, что сам Гранд Лайн усмехнулся на его слова, и оттого у меня прошлись мурашки вдоль позвоночника. - Либо мы встретим сильнейший шторм. Со стороны штурвала бежит Рита, на ходу сообщая о приближающемся тропическом циклоне. К этому моменту народ начал высыпаться на палубу, а я, вместе со штурманов, ответила: — Накаркал, сволочь.