Часть 4

– Вот, и он что-то до меня доебался.. — Кира увлеченно рассказывала Лере о своей утренней стычке с дворником, а та, в свою очередь, внимательно ее слушала. — Двадцать приседаний, Кира! — Виктор Алексеевич подмигнул ей, пронося мимо девочек колонки на спортплощадку. – Да ну.. — Кира нехотя встала со скамейки и присела пару раз, дождавшись, пока вожатый отойдет, а после вернулась на место. — Я все вижу, приседай, не отвлекайся. – Ну Виктор Алексеевич! — Не нукай мне тут! — Давай Кир, приседай, — рассмеялась Лера и тут же получила подзатыльник от подруги. — Да ладно тебе, чего ты. – Да он заебал меня уже, постоянно со своим "двадцать приседаний", бе-бе-бе — Тридцать приседаний! — вожатый не смог сдержать смеха и забежал в столовую под грозным взглядом Киры. — Приседай давай! – Ц-ц... – Да ну, присядь уже и пойдем. Нет, я серьезно, он смотрит. — Лера указала на лицо вожатого, выглядывающего из окна столовой и машущего ладонями, поторапливая Киру. – Господи, он отстанет когда-нибудь вообще? — девушка, нехотя, начала приседать. — Потом в корпус пойдем, ладно? – Хорошо-хорошо, приседай давай уже. — Лера снова рассмеялась.

***

Уставшая и злая Кира лежала на своей кровати, как вдруг в дверь постучали. — Можно? — послышался знакомый голос Виктора Алексеевича. – Да как ты меня уже задолбал.. — Прошептала Кира, открывая вожатому дверь. — Десять. – Что? — Десять раз приседаешь. Здесь очень хорошая слышимость. – Я не материлась, за что? — Тыкаешь. – Разве это не посерьёзнее, чем слова нехорошие говорить? — Посерьёзнее, я просто понимаю, что действительно тебя достал. А может мне нравится. – Чего? — Кира закончила приседать. — Ну, есть ощущение, что я дед какой-то. Не, красиво, конечно. Что-то в этом царское есть, но на "ты" лучше звучит. Моложе чувствую себя. Но это не значит, что так можно. – А-а-а.. Ну, вам девятнадцать, вроде. Рано еще старость чувствовать. Ой, нет. Это что, седой волос? Да-да, еще и труха сыпется. — Чего-то ты слишком разговорилась, бутылочку с молочком отобрали? – Не страшно, мы и так скоро в столовую пойдем. А вам, Виктор Алексеевич, тросточку бы свою поискать. Потерялась, наверное. — Поищу, не волнуйся. — Вожатый плюхнулся на кровать напротив Киры. — Ну что, как там с Никиткой? – Чего? — девушка возмутилась. — Да че он-то сразу, был бы нормальный кто.. — Ну ладно-ладно, а этот.. как его.. гитарист который? – Вова? Так он же с Лерой вроде? — Ого, да? – ОЙ.. Я вам ничего не говорила, конфиденциальная информация. — Кира пригрозила вожатому пальцем. — Конечно, Кир. Какого ты обо мне мнения? — Он ущипнул её за вытянутый палец. – Ай! Ну и зачем? — Хочется мне. Можно? – Можно что? — За пальчик тебя подержать. – А-а-а.. — сбитая с толку таким вопросом, Кира взглянула на палец. — Наверное? — Спасибо. — Виктор Алексеевич взял указательный палец Киры тремя подушечками, как ручку для письма, и ехидно заулыбался. – А за чем? Душу высасываете? – Конечно. Продам потом. – А, пф, тогда ладно. Вожатый отпустил палец Киры — наверное, закончил похищение души — и посмотрел ей в глаза. — Про соревнования помнишь? – Помню. А вы про выступление? — Конечно. Вовсю репетирую. – Ага, не сомневаюсь. — Не, правда, репетирую. С Ритой играем, в четыре руки. – С Ритой? — Да, а что? – Ничего, интересуюсь. Получается? — Получается. На несколько секунд в комнате повисла тишина. Кире стало даже как-то не по себе. Наверное, ощущение это возникло из-за того, что внутренне она надеялась услышать одного вожатого со сцены, а Рита, на ее взгляд, несмотря на успехи в музыкалке, могла все испортить. Кира перевела взгляд на окно. Отсюда было хорошо видно сцену, и то, как Рита репетировала свою часть произведения. Мельком Кира отметила для себя, насколько всё-таки скамеечка около пианино коротенькая: как Рита и Виктор Алексеевич вообще там поместятся? Будут почти вплотную сидеть.. А вообще, у Риты довольно хорошо получается. Почему же тогда самой Кире так не хочется, чтобы они выступали вместе? Впрочем, возможно, это просто зависть: гормоны часто не дают покоя нервам, особенно в эту неделю. — Ладно, пойду я. — Виктор Алексеевич неожиданно встал, похлопал холодной ладонью Киру по плечу и закрыл за собой дверь.

***

Старшие отряды посадили в самый конец, вероятно, из-за роста. Вокруг стремительно темнело, тем не менее, уличная сцена была хорошо освещена лампами с теплым оранжевым светом и софитами, которыми управляла Виктория Сергеевна. Конкурс начинался и все усердно готовились: кто-то отошел за сцену в последний раз отрепетировать, кто-то поправлял прически и красился, кто-то переодевался. Несколько человек рядом с Кирой повторяли тексты песен. В целом обстановка царила довольно неспокойная: все ходили туда-сюда, пересаживались, что-то обсуждали, махали плакатами и повторяли поддерживающие кричалки. Вдруг на сцене показались ведущие, объявившие о начале конкурса талантов. Представление началось с младших отрядов, показывающих разные танцы: то в костюмах божьих коровок, то танец цветочков, то гномиков. Какая-то девочка пела веселую песенку, кто-то показывал свои рисунки. Трое человек из среднего отряда пели под гитару, еще один мальчик рассказывал стихотворение. От последнего внутри Киры все как-то непонятно свернулось, вроде бы он и старался рассказать выразительно, но возраст этому очень мешал. Взрослые задорно хлопали ему, вероятно, уже привыкшие к такому и не чувствующие этого ужасного вездесущего ощущения испанского стыда. В целом, Кира уже успела потерять интерес к происходящему, как вдруг услышала знакомые имена. "Лебедева Маргарита и наш любимый вожатый Виктор Алексеевич". Что-то внутри щелкнуло в этот момент и заставило Киру обернуться на сцену. Все как и ожидалось: игра их была великолепна во всех своих проявлениях, все зрители восторженно замерли. Тем не менее, Кире все же не удавалось наслаждаться музыкой также, как это было несколькими ночами ранее. Что-то ей мешало. Вдруг Кира начала замечать, как все стали включать фонарики на телефонах и поднимать их вверх, качая руками из стороны в сторону. Ей самой что-то не давало это сделать. Воспользовавшись тем, что сидит она с самого края, девушка аккуратно скользнула за первый корпус, а после облакотилась на ограду, наблюдая за речкой. Она принялась пинать камушки в воду, рассматривая, как они с кучей пыли летят вниз. Позади разразился ком из аплодисментов, кричалок и восторженных возгласов. Стало как-то неприятно. Почему? Гормоны опять, наверное. Вдруг послышался странный треск, и Кира, не успев даже посмотреть на его источник, рухнула вниз.