Часть 5

Проснулась Кира от нескончаемого бормотания и резкой боли в лодыжке. На мгновение ей показалось, что потрескавшиеся белые стены вокруг — это ее комната, только они какие-то непривычно высокие. Чуть позже ей довелось вспомнить, что она сейчас в лагере. Что за комната? Замыленными глазами Кира постаралась разглядеть лица людей: какая-то полноватая женщина в белом халате, ещё одна гораздо более молодая довольно низкая тонкая девушка у прозрачного шкафчика с разными склянками и баночками, а рядом с ними невысокий лысый мужчина. Спустя минуту Кире в голову пришла мысль, что это, должно быть, директор лагеря, а две женщины — медсестры. Кира закашлялась. — Тихо, тихо, — кто-то легонько похлопал ей по спине, — как чувствуешь себя? Только сейчас Кира наконец заметила сидящего у ее постели Владимира Алексеевича. Он обеспокоенно держал ладонь на ее плече и смотрел ей в глаза. Его взгляд был уставшим: мешки темнели, а у уголков проявились морщинки. Они появлялись обычно, когда он смеялся, и воспоминания о его улыбке заставили Киру улыбнуться. Впрочем, радость пропала быстро — его вид не внушал никакого спокойствия; должно быть, он не спал эту ночь. Кира заметила часы: они показывали половину третьего ночи. А что произошло? — Кира, — вновь взывая ко вниманию произнес вожатый, — я спрашиваю, как ты себя чувствуешь? — А? – Девушка опомнилась, — всё хорошо, нога болит чуть-чуть и локти. А что случилось? — Что случилось?! — Возмутилась полная женщина, — Кое-кто полез, куда не надо было, вот что случилось! Кира вдруг вспомнила о том, как она ушла к ограждению. Всё-таки упала? — А-а-а.. — не в силах ответить что-либо еще прохрипела девушка и села на кровати. На удивление, ран было немного. По голове от подъёма прошла неприятная пульсация, ушедшая в ссадины и царапины. — Не тошнит? Голова не кружится? — все еще не унимался Владимир Алексеевич. – Нет, нет.. Всё хорошо, я могу пойти в комнату? — Какая комната, больная женщина? Ты хоть ходить можешь? – Могу, наверное.. — Кира встала с кровати и сделала пару шагов. — Да, могу. — Давай ты доспишь всё-таки здесь, а утром в комнату? Тебе отлежаться надо. – А! Да, да конечно. — Девушка вспомнила о времени. – Тогда я попью водички и лягу, хорошо? Вы в корпус пойдете? — Я тебе принесу воды, лежи. В корпусе сегодня Виктория Сергеевна, ей Владислав Андреевич помогает. Я тут, отвечаю за тебя. – Честно, Виктор Алексеевич, вы выглядите так, будто вас держали где-то в подвале. — Ну спасибо. Я беспокоюсь тут, а она.. – Это я к тому, что ложитесь тоже спать. Я правда себя чувствую на удивление прекрасно, волноваться не нужно. — Ложись давай, — он вручил ей стакан с водой, — сам виноват, следить должен был, а я выступать зачем-то попёрся. — Вожатый сел на кровать напротив. – То что я безответственная вас виноватым не делает. И, должна сказать, сыграли вы аху- — она снова прокашлялась, — прекрасно. Как я и ожидала, в общем. — Ой-ой, всё, всё, ложись уже. Кира легла на подушку, как вдруг заметила, что все остальные взрослые вышли. Вожатый погасил свет и комната лишь поглощала тусклые лучи фонаря, освещавшего территорию с улицы. В таком освещении Виктор Алексеевич выглядел еще более усталым и обеспокоенным, хорошо проглядывались тоненькие мимические морщинки и складка между нахмуренными бровями. Ему, наверное, сильно влетело из-за Киры.. — Чего ты не спишь? – Не получается чего-то — Что, дурная голова ногам покоя не даёт? — он мягко рассмеялся. – Может быть. Можно сходить за телефоном и наушниккми? Я себе музыку включу, помогает. — Куда сходить? Время — четыре утра, все спят. – Ну а что вы мне делать предлагаете? Сами споёте? — Хочешь интересный факт? Я так укладывал младшие отряды. – Серьёзно? — Кира приподнялась на локтях. — Ну да, наигрывал что-нибудь простенькое и напевал. Они засыпали. Тебе тоже колыбельную надо? – Ого. А давайте, я послушаю. — Нет, Кир. Ты не послушаешь, ты ляжешь и будешь засыпать, ладно? – Хоть станцую, мне очень интересно. — Вот этого не надо. — Он пересел на её кровать и накрыл одеялом плечи. — Глаза закрывай. Кира, весьма озадаченная таким исходом событий, закрыла глаза. Реально петь будет? Вожатый глубоко вдохнул и затянул что-то об облаках, звездах, спящих зверушках. Голос его был мягкий, чем-то похожий на мурлыканье кота.