Глава пятая «Мама, папа, простите свою глупую дочь.»

      Несмотря на богатство графа, наша свадьба была максимально скромной. По крайней мере то, что я смогла увидеть. Будто свадьба в этом доме – обычное дело и значение ей особого не придается. Всю массу гостей составляли только его друзья и родственники, но сложно было насчитать хотя бы 10 человек.       Я была удивлена тому, что не было моих родителей. Почему они не пришли? Они вычеркнули меня из своей жизни? Или глубоко на меня обижены?       Странно наблюдать за всем событием через окно маленькой комнатки и не чувствовать себя его частью. Несколько служанок помогали мне с прической и макияжем. Мое дело было лишь молчать, не шевелиться и, желательно, не дышать. - Простите … - робко спросила я старую худую, словно смерть женщину. Она помогала мне с платьем, то и дело укалывая то ногу, то руку булавками, когда подгоняла платье по фигуре. Я только и слышала от нее «тц, худая, как селедка! Каких детей ты родишь! Убожество…». - Чего тебе? – недовольно брякнула она, даже не поднимая на меня взгляд. Видимо, я ее сильно раздражаю… - Эм, я хотела спросить, почему на торжестве я не вижу своих родителей? – хотелось уткнуться папе в грудь, обнять маму и сказать, что все хорошо. Я беспокоилась о них. Меня не было дома второй день. Как они там? - А зачем тебе теперь родители, а? Забудь о них, будто их никогда и не было. Ты теперь жена. В семье мужа. – недовольно проскрипела карга. По ее интонации было слышно, что шибко умной она меня не считает. - Но к…Ай! – больно… я невольно вздрогнула и одернула уколотую руку. - Стонать в постели будешь! Стой молча и не дергайся! Пф, еще булавки в твоей крови пачкать. Кстати, надеюсь, ты чистая, а то вылетишь прямо в чем мать родила с позором, - сколько ехидства и злобы… Что я тебе такого сделала… Больше не было сказано ни слова.       Церемония прошла тихо и очень быстро. Слышались шепотки, обсуждения платья, которое по виду было не «антикварное», как говорил граф, а банально старое и будто пожеванное… Стоило поднять глаза на кого-то из гостей, как граф зло фыркал. Куда я попала? Почему все так? - Госпожа, пойдемте, - я не успела и слова сказать, как уже знакомая мне старая карга схватила меня за руку и повела прочь, чертыхаясь и приговаривая, что я шибко развратная и медленная.       Снова та самая комнатка. Снова пытка булавками, правда, теперь их с наигранной ловкостью вытаскивали из платья. На этом все? Моя роль закончена? Я могу быть свободна? - Так теперь раздевайся, - мне не дали сменную одежду. Стоило замешкаться, как я почувствовала тяжелую пощечину. – Быстрей, рохля! Хватит ворон считать! – через секунду платье было снято, как и нижнее белье. Волосы распустили, макияж смыли.       Холодно… из маленькой комнаты, укрыв лишь тонким палантином из полупрозрачной ткани, меня погнали в, как я поняла, комнату графа. Мысли разбежались, голова опустела, ноги подкосились. Страшно… Я не хочу!       Но каждый мой протест заканчивался толчком или пощечиной. От такого обращения болели и пылали щеки, ныла поясница.       Комната графа была хорошо обставлена, чувствовалась роскошь и то, что хозяин этого места очень сильно себя любил. - Села, - приказным тоном карга озвучила очередную команду. Ничего не оставалось, кроме как принять требуемую позу на кровати. – Не двигайся и жди. Твой муж скоро придет, - она вышла. Было холодно, стыдно, неприятно… Разве так должно быть? Видимо, так. Жаловаться некому, остается ждать, что будет дальше.       Через несколько часов ожидания я окончательно замерзла. Тело выдавало все признаки, характерные для неприятного климата в комнате. Послышался хохот за дверью. Разговаривало несколько мужчин. Из них я отчетливо услышала голос своего мужа. Я невольно сжалась. Надеюсь, сюда зайдет лишь он один… - Да-да, спасибо. Не буду заставлять ждать свою женушку, - от этого голоса тошнило. Приторно-сладкий и пьяный. Отвратительно. Зайдя в комнату, он оценивающе осмотрел меня с ног до головы. Взгляд удава на кролика, не иначе… - Ну, чего ты так зажалась? – его рука коснулась моего плеча, спуская накидку и оголяя кожу. – Жена не должна стесняться мужа, - с похотливой улыбкой он повалил меня на кровать, навалившись всей своей пропитанной алкоголем тушей.       А дальше… я хочу забыть все, что происходило дальше.       Ту боль. То отвращение к нему и к себе. Те тошнотворные запахи и ощущения во рту. То, как меня, словно отработанный материал выкинули из комнаты, не дав забрать даже ту полупрозрачную накидку. То, как чуть-ли не пинками меня довели до комнаты, где оставили «до востребования». А это был лишь первый день…

***

      Требования к одежде, требования к взгляду, требования к походке, требования, требования, требования! Это какое-то рабство… за любое неповиновение – удар, что-то сделала неправильно – удар, подняла взгляд раньше положенного – удар. Спасибо, что хотя бы не по лицу.       Это невыносимо…       Первые дни жизни замужней женщины. Плач. Боль. Обида. Безысходность. Ощущения собственной никчемности. Мусор. Подстилка. Красивый эскорт…       Граф использовал меня как аксессуар, которым можно было похвастаться перед друзьями на очередном вечере. Муж… От меня требовалось называть его так, но как можно было произнести хоть слово, связанное с ним без тряски в руках?! Улыбка по приказу, смех по заказу. Словно кукла. Иногда я будто бы ощущала у себя на запястьях эти тугие, разрезающие кожу и вспрываюие плоть на запястьях, нити.       Хотелось хотя бы немного свободы, свежего воздуха. Хотелось немного растянуть эти нити.       Да. Я буду вести себя примерной женой, не буду сопротивляться и плакать. Надо лишь делать так, как он хочет и тогда… тогда, быть может, я смогу вдохнуть тот желанный запах свободы, с которым не сравнится ни один парфюм.       Несколько месяцев я пыталась соответствовать его желаниям. В один момент казалось, что у меня что-то получается, но… - Тварь… - он снова ударил меня наотмашь. Это я виновата, не сообразила, не нужно было поднимать тему гостей на ближайшем торжестве. Ха-ха, это лишь я виновата в том, что снова получила. Мой муж не сделал бы мне плохо просто так, так ведь? - Любимый мой, прошу, прости. Я не имела мысли тебя злить, - взмолилась я, на что получила лишь презрительный взгляд. - Уйди с глаз моих, - он мной не доволен. Нет-нет. Как так? Дура. Какая же я дура!       Я доковыляла до комнаты, продолжая кусать и ругать себя. Мы с мужем жили отдельно. Я навещала его только по ночам, когда он хотел меня видеть…       Не такой жизни я ожидала. За какие грехи мне суждено было попасть в этот Ад на земле? Я не выдержу. Я перестала слышать себя. Я потерялась… «Дорогой дневник…       Мама, папа, простите свою глупую дочь. Ее мысли неправильны, она слишком часто думает о том, что нельзя, о том, что может все закончить. Она устала. Она не хочет повторять ежедневные пытки и унижения. Что ей делать? . . . Помогите.»       Лишь на страницы дневника я могла выплеснуть все, что накопилось, и обратиться к дорогим родителям. Вот бы они были рядом, вот бы обнять их сейчас…       Слезы накатывали. Я убрала дневник. А дальше…