Кира

«О! Мой! Бог!» крутится на языке всякий раз, когда этот красавчик пересекает порог нашего ресторана. Греческий Бог заходит к нам каждый вторник и четверг, садится за один и тот же столик и всегда делает один и тот же заказ: морковный смузи, греческий салат и стейк с кровью. Его мускулистое тело всегда обтянуто либо белой футболкой, либо того же цвета лонгсливом. Крепкая задница отлично упакована в черные джинсы. Всег-да. И если раньше мне казалось, что главное сексуальное качество мужчины — ответственность, то теперь к этому списку смело можно приписать постоянство. — Зануда за пятым столиком. — толкнул меня в бок мой друг Герман, или, как он сам просит его называть, Гера, и закатил глаза так, что я испугалась, вернутся ли радужки обратно. — Могу уступить. — Эй, никакой он не зануда. — вступилась я за своего красавчика, зацикленного на постоянстве. — Ах, ну да, прости. Сексуальный зануда. — теперь пришла моя очередь закатывать глаза. — Ну так что, возьмешься за него? — густые брови парня игриво запрыгали на широком и мужественном лице, но я лишь кокетливо улыбнулась и покачала головой. — Сегодня я не в лучшей своей форме, поэтому для первого знакомства с красавчиком еще рановато. Дам шанс нашим отношениям во вторник. — Гера рассмеялся и ушел принимать заказ, хотя и без того знал его наизусть. Я же осталась за барной стойкой грустно рассматривать Греческого Бога, прекрасно осознавая, что ни во вторник, ни в четверг, ни в любой другой день у нас ничего не выйдет. И не потому, что внешне я была какой-то не такой, а потому, что с людьми, в частности с мужчинами, которых я встречала, было что-то не так. И после последних отношений, где мое сердце пропустили через мясорубку, приправив сверху разорванным в клочья доверием, я зареклась, что никаких отношений в моей жизни больше не случится! Никогда! Но это не означало, что я не заглядывалась на мужчин и не восхищалась их красотой, как и не означало, что навсегда отреклась от секса без последствий, потому что одноразовое удовольствие — единственное, на что были пригодны эти козлы, не способные удержать свои причиндалы в штанах дольше минуты. И пусть сейчас меня обвинят в сексизме, начнут тыкать пальцем и громко кричать: «Фу!» Я покажу средний палец и прибегну к статистике, по полкам раскидав, с какой частотой нам, девочки, изменяют. За свои скромные двадцать пять если я и смогла в чем-то хорошенько разобраться, так это в том, что все мужики — изменщики и козлы, и что люди, все люди, крайне ненадежные существа. Если в этом мире и можно было на кого-то полагаться, то только на себя. — Что, опять сдрейфила? — за спиной раздался насмешливый голос бармена Костика. — Не в моем стиле. — пожала я плечами. — Просто таких, как он, вряд ли впечатлишь мешками под глазами размером с Токио. — я не собиралась выкладывать истинные причины своего бездействия касательно того парня, хотя бы потому, что имела право хранит молчание. — Опять брала дополнительные смены? — Костя осуждающе покачал головой, на что я лишь натянуто улыбнулась и юркнула на кухню, чтобы избежать скучной лекции о вреде работы. Косте тридцать. И барменом он работал не потому, что нуждался в деньгах, как, например, я или Гера, а потому, что того требовала его душа. У Кости был свой онлайн-бизнес, и он мог позволить себе любую прихоть, а потому считал своим долгом рассказывать нам, бедным официантам, что смысл жизни не в деньгах. И я бы, наверное, ему поверила, будь у меня такой же счет в банке, как у него, но увы. — Стрекоза, опять отлыниваешь от работы? — шутливо прогундел Пал Палыч, наш шеф-повар, нарезая овощи для блюда. Он делал это так изысканно и филигранно, что залипнуть на процессе было просто невозможным. Огромный нож в уверенных руках летал над разделочной доской, острое лезвие поблескивало от ламп и с подозрительной точностью превращало обычный огурец в тонко нарезанные слайсы. — Заказов нет, могу себе позволить. — подмигнула я и поравнялась с другими официантами у стойки выдачи заказов. — А я предлагал поменяться столиками. — тут же встрял только что вошедший Гера. — Морковный смузи, греческий салат и… — Стейк с кровью. — эхом пробасили повара, и по кухне прошелся раскатистый смех. Я тоже улыбнулась. — Этот неженка пил когда-нибудь что-то лучше морковного смузи? Кто вообще в здравом уме пьет это пойло? Боже, у него точно есть пенис? — заголосили мужчины и сами засмеялись своим вопросам. — Надеюсь, в следующий вторник ты сможешь это проверить. — шепнул мне на ушко Гера и звонко рассмеялся, укладывая тарелки на свой поднос. Я закатила глаза. Следующий вторник — не самое подходящее время для интрижки. Пока что…

***

— Валентьева! — свирепый голос Мегеры Сергеевны раздался по всей кухне, после чего послышалось хлопанье двери ее кабинета и точный уверенный стук каблуков о вылизанную до блеска плитку. Я непроизвольно сжалась. Если Мегера зовет меня по фамилии, это означало только то, что она была не в духе. И единственным человеком во всей вселенной, на кого она позволяла срывать свой гнев, почему-то была я. Нет, возможно, у нее и были причины так орать, потому что едва ли можно назвать меня работницей года, но эти случаи я могла бы пересчитать по пальцам одной руки. Ладно, двух. Ладно, вообще-то еще и пальцы на ногах тоже бы сгодились. Но это все равно ничего не значит. — Валентьева! — голос становился все громче, а это значит, что неминуемая гибель уже через три, две, одну… — ВАЛЕНТЬЕВА! — Марина Сергеевна, чудные туфли. — мои губы дрогнули в натянутой добродушной улыбке, на что женщина скептически сузила глаза, желая прожечь во мне дыру размером с Ямайку. — Валентьева! Что это? — она гневно зашипела, тыча мне в лицо своим новеньким айфончиком. — Телефон. — Я ЗНАЮ, что это телефон. Я спрашиваю, что ЭТО такое? Я отошла на шаг, чтобы взглянуть на светящийся дисплей без риска ожога роговицы. Только психопаты ставят яркость на максимум. На экране пестрил сайт нашего ресторана с отзывами. Ком из подозрений и тревоги встал в горле, и я с трудом его проглотила, чувствуя, как мелкие бисеринки пота выступают на лбу и шее. Вот черт! — Наш сайт. — из голоса пропал энтузиазм, и Мегера, словно акула, почуявшая запах крови, впилась в меня своим цепким взглядом. — Это отзывы, Валентьева. ОТ-ЗЫ-ВЫ! О работе нашего ресторана. Знаешь, какую оценку мы получили вчера благодаря тебе? Черт возьми! Знаю, еще как знаю! Мои пальцы задрожали, а колени протестующе подогнулись. Этот престарелый мудак все же накатал жалобу! Я не знала, злиться мне или бояться, что Мегера вышвырнет меня, как бездомного котенка, на улицу, не забыв накатать разгромную рекомендацию о моей работе и жалком существовании в мире, поэтому выжидающе молчала. Бабушка всегда советовала держать язык за зубами, чтобы не нажить себе еще больших проблем. — Он поставил одну звезду! Одну! И то, только потому, что не поставить ни одной технически просто невозможно. Об этом он, кстати, указал в тексте! Прости, Ба, но я не смогу стоять в стороне. — О, правда? А может он еще и написал, как распускал свои паршивые вонючие ручонки, когда пытался лапать меня за задницу?! — я выхватила телефон и стала читать вслух. — «Честно говоря, многие мои знакомые советовали это место, как одно из самых лучших в городе. Вот что значит фраза: не очаровывайся, тогда не придется разочаровываться, потому что CABBA — это полнейшее разочарование года! Блюда холодные, персонал хамский! Если бы я мог поставить минус пять звезд за посещение данной забегаловки, обязательно сделал бы это, а потому звезда одна. И та незаслуженная. Не тратьте свое время на эту забегаловку, потому что рядом с ней «Вкусно и точка!» даже больше ресторан, чем это жалкое подобие высокой кухни». К моменту, когда я закончила читать, мои щеки пылали огнем, а в груди зародилось ярое желание найти эту престарелую задницу, чтобы хорошенечко ее надрать. — Валентьева, — осуждающий вздох сорвался с алых губ администратора, но это лучше, чем змеиное шипение, поэтому надежда на милость вспыхнула во мне, как маленькая спичка, — я устала закрывать глаза на твои промахи. Когда я принимала тебя на работу, то, кажется, ясно дала понять: нам нужны безупречные сотрудники! — она сделала особый акцент на слове «безупречные». — Я не для того рвала задницу, чтобы такие, как ты, в один миг лишили меня должности. Это не было криком, скорее спокойная, но строгая речь человека, который, кажется, действительно устал подчищать за непутевыми сотрудниками вроде меня. И спокойствие тона Мегеры не воспринималось больше, как божеское снисхождение, кажется, это было хуже выговоров и оров с угрозами избавиться от меня. Мои щеки снова вспыхнули, но не от гнева, а от стыда. И хотя я вряд ли сделала что-то постыдное, пытаясь защитить свою честь, я подставила женщину, которая уже два года прикрывает мою задницу и закрывает глаза на многое. Задержав дыхание, я взглянула на высокую и статную начальницу глазами, полными отчаяния и невысказанной мольбы оставить мне работу. Она лишь покачала головой, выбивая всю почву из-под ног. — Звонил хозяин. Он рвет и мечет, Валентьева. Я устала выкручиваться. На этот раз все серьезно… — Марина Сергеевна, прошу! Не увольняйте меня! — я бросилась к ней, бесцеремонно хватаясь за руку, как за спасательный круг во время крушения. — Мне очень нужна эта работа! Клянусь, больше ничего такого не повторится! — Валентьева… — Мегера пренебрежительно фыркнула, высвобождая свою руку в дорогом пиджаке от Гуччи из моего захвата, — речь не идет об увольнении. — Нет? — Я просто лишу тебя месячной зарплаты. На этот раз. — Но? Я цепенело уставилась на женщину, размышляя, что все же хуже: лишиться денег или рабочего места? В данной ситуации проблема казалась равносильной. Я не могла остаться без единого рубля в кармане, собственно, как и без работы! — Чаевые твои. Начнешь хорошо работать, будешь лучше зарабатывать. Но еще один такой фокус, и ты окажешься сама знаешь, где. Я ясно выразилась? — Да. Простите, такого больше не повторится. — Ах, да, и на сегодня ты свободна. — я недоверчиво нахмурилась. — К приезду хозяина, чтобы духу твоего в ресторане не было. Иначе мы обе окажемся на улице!

***

Все, о чем я только могла мечтать: лимонный сорбет и бассейн, в котором буду отмокать весь сегодняшний день. Я буквально нуждалась в уединении и уже прокручивала в голове, как мое усталое, взвинченное тревогой тело погружается в полупрозрачную воду нагревшегося за утро бассейна. Как я размеренно и не спеша гребу руками, избавляясь от тяжелых мыслей, как буквально сливаюсь с этим невероятным чувством невесомости, а потом жарюсь на обжигающем кожу солнышке и под песни Оливии Родриго жалею свою никчемную жизнь. Душный автобус остановился возле единственной в нашем поселке остановки, двери с шипением открылись, и я вышла на воздух, вознося лицо к небу. Внутри еще звенело от обиды и несправедливости, но я решила подальше запихать эти чувства и сполна насладиться предоставленным отдыхом. — Эй, я дома. — швырнув шоппер в угол просторного коридора, я сбросила кеды, украдкой взглянув в зеркало. — Боже! Срочно в бассейн! — Ты чего так рано? — со второго этажа послышался сначала хрипловатый голос подруги, а затем на лестнице показались длинные ноги, упакованные в джинсовую мини-юбку, а после и красивенькая головка с выгоревшими на солнце русыми волосами. — Мегера разбушевалась из-за вчерашнего старикашки и отправила домой, чтобы хозяин не выкинул нас на улицу. — За что? — Мирослава удивленно вскинула бровки, возвышаясь надо мной на полторы головы. — Этот извращенец накатал на нас нелицеприятный отзыв. Начальство не в духе. — Вот козел! — Ага, поэтому теперь я лишена месячного дохода и отправлена восвояси. Читать как: на полном твоем обеспечении, пока не смогу компенсировать свою бренную тушку в следующем месяце. Мирослава недовольно закатила глаза, а я не смогла избавиться от чувства вины. Мы жили в доме ее покойной бабки, который она оставила единственной любимой внучке в наследство, потому что снимать квартиру в Москве было необоснованно дорого, и иногда подруга брала большую часть расходов на себя, потому что свою зарплату я отдавала за долги перед государством и отправляла бабушке с дедушкой. — Еще раз услышу что-то подобное, и мы поругаемся. — Мира недовольно сдвинула брови. — Угу. А где Верунчик? — решила я сменить тему. — На каком-то форуме юристов. Сказала, это отличный способ заявить о себе и просто упорхала. Верунчик — стыд и совесть нашего дружного трио. Она юрист и сейчас подрабатывает стажером в какой-то классной фирме, но мечтает открыть свое дело. В отличие от нас с Миркой она рассудительна и практична, умеет распоряжаться финансами и выбирать любовников, но, как и мы, периодически вляпывается в передряги и ведет себя экспрессивно. Я думаю, это мы оказываем дурное влияние на подругу, Веруня же во всем винит байкера отца и его шальные гены. А истина всегда где-то посередине. — А ты почему дома? — только сейчас я заметила кислое выражение на лице подруги. — Этот козел Олег меня кинул. Улетел на трехдневный интенсив в Сочи и выслал на карту косарь, потому что мне пришлось ехать на такси со студии. — Почему ты не пошлешь его в зад? Кажется, там ему самое место. Мира раздраженно фыркнула, бросив на меня ты-ничего-не-понимаешь-взгляд. Я пожала плечами, потому что действительно не понимала, как можно позволять каким-то козлам с болтающимися между ног пенисами иметь так много влияния над нами? Мирослава была невероятной красоткой с внешностью и фигурой Ирины Шейк. Мужики толпами выстраивались, когда она вышагивала в своих босоножках от Миу Миу, и валились в обмороки, стоило ей только бросить на них свой взгляд. Но сама она хвостиком гуляла за невзрачным, но влиятельным Олежей, который крутил и помыкал ей, как хотел. — Олег хороший пиар-менеджер, я бы не стала разбрасываться такими кадрами. — Ну и не разбрасывайся, простой закрой доступ к себе в трусики, пусть помучается. — Скорее, это я поползу на стену от страданий, чем этот бесчувственный кретин, потому что, кажется, влюбилась… — О не-е-ет… — я возвела лицо к потолку. — Господи, если ты есть и если ты слышишь меня, дай этой женщине мозгов, потому что, кажется, ее голова совсем пустая. Олег — пижон! — Сердцу не прикажешь… — грустно вздохнула Мира. — Но есть и хорошая новость. — я оживилась. — Сегодня вечером у меня пробы в рекламу стирального порошка. Главная мечта Миры — блистать на телеке. Она даже ради этого окончила ВГИК и имела диплом актрисы. Красный! Но с кастингами дела шли плохо, пока что ее мало куда брали: массовка и небольшой эпизод в телесериале «След», вот роли, которыми она могла гордиться, но стеснялась. И чтобы хоть как-то выживать в столице, она нашла работу продавца в брендовом магазине шмоток и снималась для какого-то малоизвестного журнала, который ежемесячно выпускал в тираж статьи о пользе облепихового чая и прогулках в носках из сена. — Что ж, это хотя бы не свечи от геморроя. — Я отчаялась, но не на столько. Хочешь со мной? — Не, пас. На сегодня мой скромный план таков: загорать на солнышке и откисать в бассейне у Турецкого шейха. — я блаженно прикрыла глазки, уже предвкушая, как прохладная вода касается моего разгоряченного тела. — Смотри не попадись на группу альфачей. — я изогнула бровь, на что подруга забавно дернула носиком. — Какие-то придурки узнали, что особняк пустует, и решили там клеить девчонок, убеждая их, что они владельцы этого «замка». — Ого, и откуда инфа? — Девочка с работы рассказала. — Мира осуждающе закатила глаза. — Они вместе подружкой клюнули на их удочку. — Мда, дела-а-а… — я развела руками. — Но не переживай, я-то в курсе, что наш шейх приезжает в свой дом только под Новый год. Территория особняка действительно пустовала. Ее владельцем был какой-то олигарх, умотавший на ПМЖ ни то в Турцию, ни то в Эмираты. Когда Мира рассказала об этом, я захотела хотя бы одним глазком взглянуть на его домину, крыша которого виднелась аж с дороги, не смотря на то, что дом находился в самом конце поселка. Подруга долго отнекивалась и привела даже парочку незначительных аргументов, что это частная территория, и там могли быть камеры. Я заверила, что мы поглядим только с дороги, и она согласилась. Так мы вместе отправились в «экспедицию». От соседки узнали, что дом принадлежал «уважаемому гражданину» и что до зимы территория пустовала. Но главное — ее никто не охранял. Нет, конечно, камеры висели, но вот территория с бассейном была абсолютно «чиста» на этот счет. И в моей умной голове созрел план: что, если довольствоваться благами, оставленными милым дедом, безвозмездно? Ведь грешно, когда наполненный бассейн пустует без дела. Мирка отнекивалась недолго, после чего сдалась, и тогда в игру «моралисты» вступила Вернучик. Она зачитала ряд статей, пригрозила небольшим тюремным сроком, а после обеда уже попивала свою вишневую колу из трубочки, лежа на шезлонге богатого старика и принимая солнечные ванны. Мы и думать не думали, что когда-то нас поймают с поличным…