Бессонные ночи. (Ч-2)

Придя в сознание после тяжёлой автомобильной катастрофы, вылетевший Феликс обнаруживает в автомобиле ныне мёртвых Эдда и Молли, чьи детские тела усеяны синяками, ссадинами и порезами, а изо рта Эдда течёт кровь. Их глаза будто стеклянные окончательно морально добили Феликса. Громкие мужские крики наполняют лес Святой Хуаны. Феликс, весь в ушибах и синяках, приходит в себя и, найдя в бардачке диктофон, делает новую запись, которые ему необходимо делать, чтобы помнить всё, что с ним происходило из-за алкогольной зависимости и провалов в памяти. «Я облажался... Я знаю, что уже вводил в таком состоянии автомобиль, всё-таки мне придётся признать, что мне нужна помощь с алкашкой... (...) Я-я... Я похоронил Эдда и Молли рядом с местом крушения, в лесу Святой Хуаны, но я уже не помню точно, где... » — на такой ноте Феликс завершает запись. После он находит рюкзак Молли, в котором уже нет Ракеты, он выбрасывает его в реку. Он выпрямляет и разводит руки в стороны, встаёт на обрыве и хочет ступить в пустоту и покончить со своей жизнью, однако слишком труслив, чтобы сделать это. Домашний телефон Феликса просто разрывался от попыток Джека дозвониться до него. «У вас 25 непрочитанных сообщений, оставленных на автоответчике... (...) Феликс, мне нужно, чтобы ты поднял трубку. Уже 3 часа, я не могу дозвониться до тебя. Где Эдд и Молли? Я их отец, я должен знать, что с ними!» Придя домой, Феликс не стал брать трубку и, лёжа на кровати, раз за разом прослушивал сделанную им запись катастрофы с сегодняшнего дня, потому что не мог спать из-за случившегося. Бессонница разъедала его изнутри, и, поднявшись с кровати где-то в полночь, он находит записку Линды на кухонном столе, правда, фамилия Кранкен была зачёркнута и исправлена на Томпсон. Он читает все записи, что она сделала, начиная с 30 октября 1964 года, заканчивая запиской для Феликса, к тому моменту, как он её прочитает, её уже не будет дома. «Дорогой Феликс: 2 мая 1974 года. К тому времени, когда ты читаешь это, меня не будет дома, я знаю, ты, как и я, в замешательстве. То, что ты сказал на прошлой неделе, причинило мне сильную боль, но это открыло мне глаза, надеюсь, это откроет глаза и тебе. Наши отношения нездоровы, я не думаю, что они вообще когда-либо были здоровыми. Я уезжаю из Брайтона сегодня утром. Ты на складе с Джеком и остальными, когда я пишу это. К тому времени, как ты вернешься домой, я уже буду в Харрикейне. Я знаю, ты сегодня занят, оказываешь Джеку услугу (что-то связанное со школьной вечеринкой. Я не могу вспомнить), но, пожалуйста, сходи туда, когда у тебя будет время. Что касается меня, я постараюсь построить свою собственную жизнь, пока еще могу, тебе тоже следует это сделать. Я люблю тебя. Прощай». Разодранный ещё большей печалью из-за потери не только двоих детей, которых он убил, но и ухода жены, он берёт попавший под руку красный карандашик, который был у него в кармане, и пишет. «Линда, мне жаль, Линда, мне так жаль...»