Black Gelding. Part 2 - Voice of the rain

      Над облаками сегодня спокойно.       Мерин, забравшийся на одно из высоких зданий, осматривал округу и её обитателей. Столь тихий день — редкость. Даже хищники не донимали ни друг друга, ни самого Мерина. Два не самых дружественных вида сидели по краям крыш стайками, будто бы переговариваясь между собой и совсем ни о чём не тревожась. У слизнекота было такое же настроение — лежать да периодически головой вертеть, пока ту обдувает ветер.       Воздушные змеи, некогда заменившие своих предков, созданных домашними питомцами, в лице морских драконов, по сей цикл оставались «птицами» высокого полёта. Постоянно кто-то поднимался так высоко, что разглядеть удавалось только силуэт или, ночью, слабое мерцание пятен. Шестикрылые цветные змеи перенесли все узоры с брюшка на спину, отчего десятки летающих над головой особей не восхищали по-прежнему.       На крышу, недалеко от Мерина, приземлилась кривокрылка. Эти длинношеие птицы хоть и были крупными и высокими, возможно, статными, но кривые крылья всё портили: множество лишних суставов поддерживалось идущим от спины механизмом. Перья, пышные, огромные и пушистые, перехватывали внимание с неприглядных конечностей на себя. Красно-розовая птица, заинтересованная слизнекотом, принялась медленно вышагивать в его сторону и тянуть шею.       Созданные убийцами, они обладали соответствующей силой. Мерин уже успел получить от них пару царапин, которые, благо, давно зажили. Но их поведение всё равно довольно непредсказуемое в хорошем смысле. Зачастую они нападали только ради пропитания. Нападали резко, без таких аккуратных подкрадываний. Мерин, пусть и изучил повадки кривокрылок, не позволял себе расслабляться рядом с ними — кто знает, что в мелких шальных головушках творится на этот раз? С таким клювом они без проблем могут повредить ему пластины с первого удара.       Подобравшись, птица мягко пощипала чёрного зверя, после чего встала рядом на одну ногу и прижала длиннющую шею к спине. Отдыхает. Отлично, но лучше время от времени поглядывать.       Мирное пребывание нарушил наблюдатель, возникший прямо перед мордой Мерина. Голографическое существо подряд высветило несколько символов, которые заставили зверя мигом встать. Кривокрылка сделала несколько шагов в сторону и пронаблюдала, как сосед по крыше удаляется.       В камере Опыта обстановка царила, как всегда, безмятежная. Жемчужины, выстроенные в круг, медленно двигались в одном направлении, какие-то из них держались в стороне из-за ненадобности.       Из прохода сверху вынырнул слизнекот. Иногда Бесценный Опыт задумывался, как он вообще пролезал в эти узкие трубы.       — Мерин, мой малыш! — итератор сразу же отвлёкся от работы. — Рад, что ты так быстро пришёл. У меня для тебя задание.       Слизнекот, стоило включиться гравитации, сел посреди камеры. Кукла спустилась к нему.       — Пора выйти за границы привычной территории. Хочешь посмотреть, что расположено дальше моих стен?       Мерин навострил уши и привстал.       — Рад видеть, что ты заинтересован! Что ж, тогда я должен предупредить тебя о некоторых опасностях перед тем, как ты пойдёшь искать поющие цветы…

***

      Впервые он спустился ниже облаков с конкретной целью, однако что-то неосязаемое всё же остановило на подходе к подвесу — нижней части конструкции итератора. Страх неизвестности или фантомное чувство запрета? Но ведь ему дали разрешение, значит, можно идти. К тому же, он сам хочет узнать, что есть в мире дальше стен и города на крыше.       Взволнованный Мерин спустился с края и прошёл чуть внутрь по тоннелю. До любой из опор необходимо двигаться либо по стене, либо по платформам и лазам, преодолевая пропасти. Первый вариант прост, отчего не так интересен, а вот второй откроет перед ним куда больше нового. Его трепет постепенно сменялся любопытством.       На подвесе его встретило множество труб и шарообразных сооружений неизвестного предназначения. Знал он лишь, что они раньше были и на стенах, но фауна их отгрызла, а остальные отломало дождём.       Крепкие выступающие элементы корпуса итератора и трубы делали путь слизнекота возможным, так как выдерживали вес приземляющейся туши. Наблюдатели заботливо вели Мерина наиболее безопасными маршрутами. Жизни, кроме грибов и слизевиков, тут почти не было, а значит, ими и придётся питаться. В случае Мерина каждое место их скопления вычищалось чуть ли не дочиста, особенно со слизевиком. Здешние редкие растения иногда попадались в нижней части внутренностей итератора и стен, потому слизнекоту они знакомы.       Теперь всякий раз, когда приближался конец цикла, он обязан искать безопасное место. Убежища стали не просто закутком для сна, а обязательными для выживания укрытиями. Здесь нет дождя, вместо него всё окутывают зелёные электрические вспышки, которые Бесценный Опыт показал перед отправкой Мерина на задание, иначе бы тот рисковал убиться из любопытства. Внутри скромных коробочек, закрывающихся толстенными заслонками, зверьку ничего не грозило до окончания бури.       Опоры ощущались привычно, словно Мерин тут бывал не раз — вертикальный маршрут, будто он на родной стене, разве что более узкой. Каждая секция выглядела идентично предыдущей: невеликие равноудалённые платформы, выступающие друг над другом и соединяющиеся тонкими шестами, на которых располагаются платформы поменьше. Внутри конструкция тоже чем-то походила на свою внешнюю часть, однако по центру зиял провал пропасти.       Здесь Мерин мог добыть еду весомее грибов — мясо. Новые существа, новые жертвы, а значит, и новый вкус. Пауков пробовать не хотелось, ловить мелочь вовсе не выгодно. Ящеры, шныряющие из одного тёмного угла в другой, были меньше слизнекота, но крупнее остальных обитателей.       Мерину ещё не приходилось охотиться на такую резвую, едва ли не неуловимую добычу. Ранее он только вступал в прямые стычки или нападал на существ больших, чем он, габаритов. Мелкая живность, которой зверь тоже мог поживиться, не шла ни в какое сравнение с теневыми рептилиями, но те и под удар подставляться не спешили.       Биологические часы подсказывали — времени много, цикл только начался, электрическая буря настанет нескоро. Он попробовал посидеть в засаде, а ящеры дали понять — ему не удалось слиться с тьмой. Попробовал преследовать хотя бы одну из них, и снова провал — всякий раз они словно испарялись, прыгая во мрак. Попытка спровоцировать на нападение дала тот же результат — они не идиоты, понимали разницу в силе и массе.       Пришлось наслаждаться паучьей плотью.       Тёмные джунгли, где единственный источник света — встревоженная чужими прикосновениями трава, потребовали привыкнуть к новым условиям. Практически вся каменная земля была истерзана и изрыта массивными корнями, о которые то и дело спотыкаешься. Расстояние до верхней точки корня порой достигало двух ростов Мерина.       Место очень влажное и мрачное, находиться здесь ничуть не приятно, а охотиться — тем более. Благо, повезло наткнуться на белёсого хищника, решившего, что Мерин ему под силу.       Не задерживаясь, он достиг конца царства тьмы и оказался словно в другом мире: вместо черноты зрению мешал обычный туман, под ногами распласталась идеально ровная каменистая почва, влага не так сковывала дыхание.       Ещё в джунглях Мерин познакомился с привычным этому миру катаклизмом — разрушительным ливнем. Точнее, косвенно. Дождь не попадал под конструкцию повсеместно, зато топил, наполняя углубления меж корней.       На открытом пространстве он без опаски перешёл на бег. Наблюдатель только и успевал мелькать перед ним, направляя. Совсем незначительная часть цикла ушла на стремительное преодоление пустой местности, на пути попались разве что скромные перелески вокруг неизвестных гигантских стволов, уходящий ввысь, в глубины тумана и облаков.       В конце его ждал обрыв, вернее, борт огромного резервуара, окружающего конструкцию итератора. Большая его часть заросла грибами, высокими и опасными. Каждый из них постоянно выпускал споры, которых сторонились все звери, кроме саламандр, спокойно разлёгшихся прямо в облаках крошечных смертельно опасных частиц.       Мерин определённо не хотел их пробовать. Пробежав немного в сторону, он обнаружил свободный от грибов участок, осторожно сполз по склизкой, поросшей водорослями стене и оказался на дне гигантского бассейна.       Лапы тяжело ступали по слежавшемуся месиву из растительности, скорее похожей на сопли. Иногда прямо под скользким слоем кто-то прятался или там вовсе оказывалась глубокая яма с водой. Кстати, тут же была и рыба, необходимая Мерину. Углубление кишело огромными пиявками, окутавшими рыбьи тела без должной защиты. Мелкие трупы, из которых высосали все соки, колебались от чужих хвостов.       Слизнекот отодвинул водоросли и растения с «прудика» и принялся ловить одну конкретную рыбу. Самая крупная особь, единственная, которую пиявки игнорировали, по привычке стремилась держаться повыше. Мерин выбрал удобную позицию, расставил лапы, готовясь ловить, а после резко схватил, цепляя когтями за чешуйки. Она запротивилась, заизвивалась и чуть не ударила хвостом по морде Мерина, однако вскоре, вырванная из водной среды, придавленная зверем, начала задыхаться.       Непредсказуемый ландшафт и склизкая поверхность не раз послужили причиной падения. Рыбу он нёс в обнимку, но та вечно норовила выскользнуть из последних сил.       Вот-вот должен закончиться цикл, а слизнекоту ещё предстоит найти что-то, чем он будет добираться до мягкой плоти добычи. Хотя, нет, это не проблема. Проблема как-то взобраться обратно, на борт бассейна. Обваленный мост неподалёку подал надежду на реализацию задуманного. Обломки лежали невысокой кучей, но не отвалившаяся над ними часть вроде выглядела надёжно. Примерившись, он выбрал наиболее доступный маршрут и совершил первый прыжок, перед этим с горем пополам взяв рыбу зубами. Было очень не удобно, голову перевешивало мёртвой тушей, зато передними лапами он мог хвататься.       Ещё несколько прыжков по кускам моста, подтягивания своего же нелёгкого тела — и он взобрался на ровный выступ.       Оглянувшись, Мерин не увидел противоположный борт резервуара — туман у конструкции слишком густой.       Как и в этом мерзком болоте, его не сопровождали наблюдатели. Он мог либо рискнуть и попытаться найти работающее убежище где-то здесь, либо побежать напрямик через лесополосу. Время поджимало.       Снова обняв драгоценную рыбу, слизнекот побежал со всех сил вдоль борта, внимательно высматривая заветный символ убежища. Кажется, уже земля начинала дрожать, а какие-то мелкие ящерки, как и он, суматошно бежали кто куда. Одна из них вдали вдруг пропала под землю. Неужели это оно? Да! Спасительное убежище!       Мерин быстро нырнул внутрь, отпуская добычу и с грохотом приземляясь на четыре лапы. Заслонки заскрипели, механизм заработал и надёжно закрыл вход. Из комнатушки шла пара узких проходов, слишком малых и потому недоступных Мерину, зато вполне удобных той смешной бегающей ящерке.       Раз за разом смешное зелёное существо высовывало мордочку, следя за старательным сдиранием прочной чешуи с рыбы и кивая — а вдруг кусочек перепадёт?       Утро началось с первого скрежета механизмов. На чёрном гиганте без опаски сидела всё та же длинноногая ящерка, уже спешащая покинуть укромное место. Мерин только устало вздохнул, думая, как хорошо было бы сейчас поесть…       Поверхность никак не изменилась, ни единая травинка не прогнулась, хотя тут только что прошёлся ливень колоссальной силы: появились лужи, влага, однако ничего не разрушилось, не повредилось; фауна, кажется, тоже никак не реагировала на привычный дождь. Но Мерина это продолжало удивлять, особенно прочность строений и живых организмов. Бесценный Опыт показывал, что происходит с бедолагами, не успевшими укрыться, или с хлипкими постройками.       Ящерица сидела рядом, задрав голову в ожидании действий зверя. Мерин не хотел её приручать, но сделанного не воротишь, пусть ходит хвостиком.       Лесополоса — местность красивая: стволы деревьев окрашены во все возможные цвета, а крупные листья тёмных кустов, укрывающих мелкие травы и цветы, несут на себе замысловатые слабо-слабо сияющие узоры. Рост позволял Мерину видеть всё над густым слоем листьев, а вот крохотный попутчик уже пропал где-то внизу. Также напрягало отсутствие доступной пищи. Если бы только все эти ящеры соизволили спуститься с деревьев, было бы очень славно. Увы, придётся искать, чем подкрепиться, на месте.       Цветной лес тонкой полосой отделял резервуар от многоярусных полянок, области, точно так же идущей полукругом и делящейся на равные секции. Каждая такая секция шла множеством этажей из грунтовых пластов, цепляющихся за нерушимые колонны. Условно они делились на верхние, средние и, соответственно, нижние, которые так и назывались — Нижние Этажи. Мерину наказали избегать красно-розовой местности, его среднего и ниже уровней, ибо смерть в том месте будет мучительна. Но при этом именно рядом со столь небезопасным участком находилась нужная ему секция.       Перепрыгивая через разломы самого верхнего слоя, слизнекот двигался в поисках Тройной Основы. Её отличительной чертой были пестрящие разнообразными бутонами полянки, среди которых где-то росли поющие цветы.       Края многих пластов оказались очень хрупки после тысяч дождей и иногда ломались под весом Мерина. Как он заметил, животные держались этажей пониже, где поляны были целостней. Там же, когда он спустился, ему удалось встретить несколько отделённых от общей сети наблюдателей. Брошенные, беззащитные, но помочь им он не мог.       Несколько циклов он пробегал, прыгая раз за разом и спускаясь максимум на пару этажей, чтобы на кого-нибудь поохотиться. Порой секции были настолько богаты съедобной сочной растительностью, что Мерину даже не приходилось добывать мясо, несмотря на подвижное времяпрепровождение.       Сразу же после второй изобилующей территории он попал к тем самым цветочным полянам. Ещё за стеной, разделявшей все области, почувствовался совершенно другой запах: лёгкий, свежий, немного сладковатый. Каждый скромный островок оставшихся земельных пластов полнился цветами, забитый ими до отказа. Всё благоухало, будто тут и не проходят каждую ночь смертельные дожди. Неужели им всё равно?       Осталось дело за малым — найти певцов. Опыт говорил, что названия более чем достаточно для определения. Покажи он картинку — станет слишком просто и неинтересно. Однако у Мерина глаза разбегались — как понять, кто из них поёт? А как заставить петь, в таком случае? Это точно не метафора, его родитель не такой шутник.       Пока оставалось время, он попытался найти какого-нибудь брошенного наблюдателя. К сожалению, никого не было, а даже если бы и был, то Мерин не знал подходящих символов, чтобы описать искомый цветок. Ладно хоть приметил убежище в процессе.       Пищи тут достаточно. Некоторые животные, конечно, оказывались слишком вёрткими и успешно сбегали, зато узкомордые ящеры, сами немного походящие на цветы, не могли даже в группе что-то сделать. Лёгкий ужин.       Сидя рядом со входом в убежище, Чёрный Мерин смотрел в слегка туманную даль, а точнее на другие полянки вдали. В голове не укладывалось, сколько видов росло на каждом клочке земли. Все формы и цвета, размеры и запахи. Их так много, что голова шла кругом от попыток запомнить хотя бы часть. Как ему рассказывали, раньше растений было ещё больше. Намного. Это сейчас остались лишь те, что смогли адаптироваться, а раньше, при живых создателях, цветением радовали глаз даже самые нежные, хрупкие и привередливые экземпляры.       Землю начало слабо трясти, камушки принялись подпрыгивать, с неба упали первые капли, а Мерин всё не отрывался от вездесущих цветов. Не отрывался, пока уши не уловили тихий звон. Где-то в стороне вместе с дождём что-то начало звенеть. Ливень нарастал, набирал силу, и звук становился громче. Это оно?       Мерин сидел до победного, пока пейзаж не закрыла стена обрушающейся с неба воды. Да, где-то рядом, пусть и негромко, хрустальными переливами «пели» цветы. Он укрылся в убежище, и со смыканием механических дверей заветная мелодия пропала.       Словно помешанный, он бегал по раскинутым полянкам и пытался понять, кто из их обитателей вчера запел. Чем они должны отличаться? Формой лепестков? Размером? Тут росли какие-то крупные цветы с алыми бутонами, но это не они. В них, кроме подвижности и хищности, не было ничего. Надо попытаться найти что-то нестандартное или посрывать всё, что найдёт, дабы пронаблюдать у убежища. А может, они могут петь только когда живые? Тогда задача усложнится.       Остатки влаги падали с травинок, склонённых над краем. Капельки летели вниз, ударяясь о первый попавшийся объект. Надо прислушаться, вдруг хотя бы одна из них упадёт на певца? Искать в этой области, он уверен.       Сидя у края, Мерин замер, точно статуя. Навострил уши, сосредоточился, забыл обо всех рептилиях, способных только поцарапать его. Тишина. Ничего нет. Он заметил, что некоторые островки не находились под другими, на них падать воде неоткуда. Это исправимо. Встав напротив такого, Мерин махнул по земле хвостом, сметая капли и отправляя их приличной россыпью далеко-далеко.              Дзынь.       Не послышалось? Проверить, срочно проверить!       Слизнекот встал на краю, прицелился и резко оттолкнулся. Долетел тютелька в тютельку на, кажется, самый маленький островок. Настолько маленький, что ему пришлось взяться за колонну лапами ради безопасности.       На первый взгляд, здесь растения ничем не выделялись. Он их столько повидал, что в памяти была настоящая каша всевозможных образов, но кто-то из них точно брякнул, сомнений нет. Несколько позже появились первые подозреваемые — пара бутонов оказалась не такой же нежной и податливой на ощупь, а скорее как стекляшки.       В голове что-то сложилось. Без сомнений, он нашёл, что искал. Несмотря на уверенность, необходимо проверить на практике. Сорвав оба стебелька, Мерин направился обратно.       Вот-вот польёт. Небо затягивает облаками. Пасмурно.       Один бутон был схоронен внутри убежища, второй лежал под открытым небом. Надежда, что он не потеряется в шквале воды минимальная. Первые капельки взаправду высекли из стеклянного огненно-красного растения отрывистый звон: чем больше его ударяло, тем мелодичнее и явнее становился звук. Чистый, хрустальный, пронизывающий до глубины души. Это завораживало. Звук въедался в самые далёкие закоулки сознания, застревал там навсегда. И будто что-то неведомое требовало зверя ответить, запеть в унисон, пока ещё остались секунды. Тихо-тихо, подстраиваясь под пение цветка, Мерин робко засвистел. Не так красиво, но на пару мгновений попал в тон.

***

      — Молодец! Я в тебе не сомневался! — воскликнул итератор, держа красный кусок стекла. — Когда ты ещё не появился, у меня росло их сотнями в каждом уголочке Тройной Основы. Такие чарующие звоны… Но если быть слишком близко к скоплению — по ушам неприятно режет. Я их называю голосом дождя. Мои создатели сочли такое название приемлемым.       Мерин слушал с неподдельным интересом.       — Для них даже делали особые горшки. Они оснащались устройством, которое всё время капало водой, пока ты сам этого хочешь. Иногда приходилось повозиться, ведь каждый бутончик уникален, каждому нужна своя частота капель для того самого идеального звучания. Хотя целые поляны под моим дождём всегда звучали идеально! Но, опять же, только издалека.       Слизнекот и не догадывался, насколько это растение особенное для итератора. Не будет ошибкой назвать их ещё одной гордостью Бесценного Опыта.       — Ты отлично справился с заданием. Как тебе новые места? Если захочешь снова прогуляться по ним, могу предложить ещё задание на поиск и доставку.       Свистнув, Мерин закивал. Кукла вздрогнула.       — Это ты сделал? — в подтверждение своих слов он повторно услышал свист. — Ох, так вот каков твой голос. Полагаю, ты хотел повторить за цветами? Уверен, если будешь практиковаться, сможешь насвистывать не менее удивительные мелодии! Будешь моим самым любимым голосом дождя.