Black Gelding. Part 1 - A special creature

      Итераторы, имея столько возможностей, всё равно были слишком зависимы от своих создателей. Сейчас, когда те покинули их, каждый вертелся как мог.       Бесценный Опыт преуспел в создании целевых организмов, но, увы, не обзавёлся привычкой фиксировать всю информацию, которая могла бы помочь. Так его крайний питомец создавался практически «вслепую». Из-за одного происшествия Опыт лишился важнейшей функции суперструктуры — симуляций. Часть, отвечавшая за их работу, была критически повреждена, с чем реставрирующие микроорганизмы справятся разве что к падению последнего в мире итератора. Оттого создание жизнеспособного существа требовало тысячи, если не больше, попыток и проб, перестановок генов и уйму времени.       Те, кто всё же появился на свет и адаптировался, помогали Опыту в этом нелёгком деле. Зверьки активно работали над восполнением пробелов: сбор данных, проверка состояния пристроек, исследование отдалённых мест — всё ради информации, что в дальнейшем поможет восстановить наиболее значимую инфраструктуру. Именно поэтому он задумал новый организм, главную движущую силу проекта «Восстановление». Но был ряд сложностей с его конструированием, и ранее итератор не создавал без симуляций кого-то настолько отдалённого от простого и понятного прототипа.       Первый геном дал совсем печальный результат: эмбрион даже не смог развиться. Не удивительно. Следующие попытки так же оставили его с нежизнеспособным набором клеток, не сумевших покинуть инкубатор. Очень не уверенно он убирал, добавлял и редактировал гены, боясь задеть необходимые пары. Каждая неудача была подсказкой, ограничивала варианты возможных проблемных участков ДНК, приведшие к некорректному развитию и дальнейшей смерти. Медленно, но верно появилось экспериментальное существо, что преодолело этап эмбриона, однако создателя так и не увидело — погибло из-за недостатка кислорода. Лёгкие не развились должным образом, не раскрылись. Обидно, он столько сил потратил…       После стабилизации жизни следующих экземпляров перестали проявляться нужные мутации, поэтому Опыту приходилось вручную прерывать развитие. При детальном рассмотрении обнаруживались проблемные гены, блокировавшие деятельность других. Это была тонкая, кропотливая работа, требовавшая всё внимание творца. И с каждой попыткой он приближался к цели.

***

      Итератор радовался первым шагам новоиспечённого помощника, словно это был его родной детёныш. По сравнению с пройденным вопрос воспитания казался совершенно незначительным — главное, что малыш всё же увидел свет.       — У тебя получается, умница! — итератор занял один из углов камеры, наблюдая, как кроха старается подойти к нему.       Чёрный слизнекотёнок учился управляться с телом: пробовал ползать, ходить на четвереньках и на задних лапах. Последний способ оказался рабочим, но держать равновесие ему до сих пор не удавалось — иногда приходилось опускаться на все лапы, чтобы не упасть.       Скорость освоения передвижения, открытые практически с первых секунд глаза и осознанная реакция на раздражители объяснялись некоторыми генетическими изменениями — этот детёныш был прекоциалом, в отличие от предыдущих созданий Опыта и обычных слизнекотят. Так что вместо того, чтобы беспомощно пищать на полу, он уже худо-бедно бегал, будучи готовым к обучению.       — Давай-давай, иди сюда, иди к папе, — итератор похлопал себя по коленям, привлекая внимание.       Зверёк обернулся и широко раскрыл красные глазки с расширившимися зрачками. Без видимых затруднений он потопал к зовущему его серому существу в одеянии. Подобравшись, плюхнулся ему на ноги и попытался полностью на них умаститься. К сожалению, размеры, не свойственные обычному слизнекотёнку, ему не позволили.       — Вот так, хороший мальчик, — Бесценный Опыт подтянул детёныша чуть выше и укрыл длинными рукавами и тогой. — Даже не знаю, каков ты будешь, когда вырастешь. Ну ничего, поживём — увидим. Не хочу обременять тебя своими ожиданиями, лишь скажу, что ты очень ценен, малыш. Каким бы ты ни стал, я продолжу тебя любить.       Итератор провёл ладонью ото лба до спины слизнекотёнка, прямо по металло-хитиновым пластинкам, блестящим так же, как кольцо на пальце итератора и идущие от него к краю рукава нити. Защита покрывала половину мордочки зверька, спину и грудину, в то время как шкура, тёмная, как джунгли под конструкцией, отдавала глубокими синими переливами.       Переместив руку на бок малыша, Опыт ощутил мягкость ещё слабого тельца, брюшко, податливое и большое оттого, что практически сразу после рождения слизнекотёнок был как следует накормлен. До чего милы котята, как же очаровательны! Но, несмотря на это, были разительные отличия от слизнекотов, не все из которых можно заметить со стороны: грудная клетка — более сплюснутая; позвоночник — не слишком гибкий, зато толстый и прочный, как у какого-нибудь крупного ящера; хвост — с маленьким гладким гребнем; укреплённые задние лапы уже сейчас помогали развивать большую скорость. Модифицированное тело призвано помочь с переносом тяжёлых грузов в будущем, с чем не каждая рептилия справится, не говоря о слизнекотах, куда больших спецах в пролезании через узкие пространства.       Если Бесценный Опыт собрал верно хотя бы часть генома, велик шанс, что из иссиня-чёрного малыша вырастет идеальный курьер, которому под силу восстановить добрую часть территорий, важных итератору.       Стоит ли дать ему имя сейчас?..

***

      Новый этап — новые проблемы. Задуманные модификации пугали Опыта сложностью чертежей, что уж до их непосредственного внедрения в растущий организм. Кроме того, ввиду отсутствия половой системы, гормональный баланс поддерживался вручную, а наличие металлических пластин и, не повезло, плохая усвояемость соответствующего микроэлемента тоже требовали вмешательства извне. Массивные изменения могли сломать детёныша.       В теории, если смотреть не на количество модификаций, но на их последовательность внедрения и взаимосвязь, страшной виделась только первая, и слизнекотёнок, перенеся её, будет в ощутимо большей безопасности при дальнейших операциях.       Бесценный Опыт уже подготовил каплю субстанции, прозрачной, похожей то ли на гель, то ли на что-то более воздушное. Она будет введена непосредственно в спинной мозг, откуда начнётся сопряжение со всей нервной системой. Это нейромост, который послужит проводником между организмом и всеми дальнейшими имплантами. Его частички настолько малы, что увидеть их без оборудования невозможно, но нейромост будет везде, разрастётся, окутает каждый нейрон и проберётся во все части тела. Благодаря нему любой мозговой импульс слизнекота станет понятен технике, а техника, в свою очередь, сможет точно так же передавать понятные сигналы.       Однако, если что-то пойдёт не так, в лучшем случае детёныш останется инвалидом с тяжёлыми неврологическими заболеваниями. Опыт вынужден будет дать время «вторичной» нервной системе слиться с основной, вот только сколько именно — не знал.       Он должен просто ждать и верить в хороший исход…

***

      Последнее сканирование показало, что нейромост прижился, охватил весь организм, даже не заметивший незваного гостя.       Итератор вывел перед собой схему, светящуюся бесчисленными тонкими линиями. Она в точности повторяла нервную систему организма, словно оболочка, а её отдельные точки и области загорались ярче, когда к ним направляли сигнал — так выглядел отклик нейромоста на наблюдателя, проверяющего спящего на ногах куклы детёныша. Опыт, убедившись в стабильности модификации, испытал одновременно восторг и облегчение, однако не позволил себе их показывать сейчас.       Начало положено, дальше — проще. Теперь он может заняться созданием простеньких модулей, например антенны. Этот имплант сделает сигналы нейромоста нормой для самого зверька, научит мозг их распознавать, как слышать или видеть, как испытывать голод или усталость.       После нужно попробовать отследить сигнал в другую сторону, — от нервной системы организма к какому-нибудь устройству, — пропущенный через нейромост. На этом подтверждение корректности работы основы для всех остальных имплантов будет окончено.

***

      — Чёрный Мерин, давай сегодня потренируемся, — итератор подозвал жестом слизнекотёнка, чтобы тот полностью выбрался в камеру.       Вокруг куклы летало множество жемчужин, все примерно одних цветов: оранжевые, белые и серые. Одна, более красная, выделялась прикреплённым к ней неким устройством — совсем маленькой коробочкой с тонюсенькой антеннкой. Её-то Мерин сразу и заприметил.       — В этот раз инспекторы будут пытаться у тебя её отобрать.       Внезапно в Мерина, едва ощутимо пощипывая шкуру, и подлетевшую к руке Опыта жемчужину начали бить зелёные разряды, после чего кончик антенны слабо-слабо замигал голубоватым огоньком.       — Она подскажет, какой из них получатель.       Посылка оказалась в руках слизнекотёнка, а сам он поспешил на выход.       Каждый цикл Мерин получал простые задания на доставку разных мелких предметов с меняющимися условиями. Для него это было просто игрой, не обязанностью, а значит, по пути он делал всё, что хотелось: ползал по стенам и трубам, свободно летал в вихре нейронов, дразнил инспекторов кражей кого-нибудь из этого вихря, — правда, они всё реже и реже реагируют на такое поведение как на угрозу, — валялся в щекотном мицелии, что сообщается слабым током с коралловыми нейронами. Даже высоковольтные катушки, несмотря на опасность, могли надолго занять его, ведь очень весело наблюдать, как кидает из стороны в сторону всякий мусор, вроде камушков и палочек. Главное, спрятаться где-нибудь и, если что, подставлять лоб, чтоб было не больно от удара. А если всё надоело, то в ход идут наблюдатели, веренее, догонялки за неуловимыми глазиками. Пусть Мерин не питал желания им навредить, те его всё равно избегали — довольно страшно, когда существо, соразмерное взрослому слизнекоту, резко, с усилием отталкивается от стены и летит в твою сторону, строя коварную гримасу.       Итератор, уже имея опыт выращивания шаловливых малышей, ежесекундно следил за слизнекотёнком. К счастью, он был куда проворней первого создания Опыта, но, так или иначе, весь манипулятор и куклу передёргивало, стоило Мерину начать без устали летать между катушек конденсаторов.       Кроме бдения за безопасностью, Опыт постоянно отслеживал, как Мерин реагирует на сигналы от посылки. Последняя на данный момент модификация была необходима как раз для гарантии, что каждый предмет, переданный ему, достигнет точки назначения. Это — система из трёх элементов, включающая в себя приёмник, адаптер и ретранслятор. Не будь у нейромоста некоторых ограничений, вышло бы обойтись одним устройством со множеством задач, а приём сигналов настроить через уже имеющиеся антенны. Та маленькая коробочка на жемчужине является устройством распознавания, благодаря ней Мерин научится тоньше понимать сигналы, различать их. Это устройство также способно сообщать о расстоянии отдаления, о прикосновениях посторонних существ и о повреждениях груза. Приёмник настраивается итератором, после чего каждый полученный сигнал передаётся адаптеру для дешифровки.       Насколько бы продуманной ни казалась система, Бесценный Опыт не сомневался, что некоторые грузы или датчики на них всё же могут потеряться и перестать откликаться до восстановления реставрирующими организмами, а значит, чтобы Мерин позже не гонялся за мусором, легче перенастроить новое устройство на другую частоту. Также не исключено, что повреждённые экземпляры могут создавать помехи или передавать некорректную информацию, мешая отслеживать актуальный груз и при этом не позволяя найти себя. После дешифровки информация передаётся ретранслятору, единственному элементу, связанному с нейромостом — такой путь приходится проделывать сигналу перед тем, как его обработает мозг зверька. Исправное функционирование всех элементов невероятно важно на обучающем этапе.       Текущее задание познакомит Мерина с новым ощущением, значащим, что жемчужины касается чужак. Он будет знать, что отмеченные маленьким датчиком предметы надо держать как можно ближе к себе ради их сохранности. Это станет очень полезной привычкой.       Через наблюдателей уже была видна первая реакция на новый сигнал: смятение на мордочке из-за того, что инспектор держит жемчужину… Сообразив, Мерин тут же попытался её вернуть. Как и ожидалось, произошло всё быстро и без проблем, после чего слизнекотёнок убежал в следующий отсек. Кажется, его заинтересовало нововведение, потому он стал тщательно это изучать, позволяя отбирать каждому многоголовому существу жемчуг и сверяясь с ощущениями. Вызвало тревогу — отобрал и двинулся дальше. Так продолжалось, пока Мерин не наткнулся на того, кто не «тревожит» его. Им оказался инспектор, державший одной из голов радиомаячок. Испускаемый им сигнал воспринимался как «безопасное существо», и слизнекотёнок аккуратно передал посылку. Затем он посмотрел на наблюдателя, сопровождавшего его всё время, в ожидании подтверждения. Но серо-оранжевый глазик продолжал смотреть на зверька, перескакивая туда-сюда.       Не получив никакого ответа на немой вопрос, Мерин развернулся и пошёл обратной дорогой до камеры родителя.       — Пре-кра-сно! Ты отлично справился, дружок! — при встрече слизнекотёнка Опыт радостно засуетился. — Как тебе? Что-то новенькое, интересно, правда?       Чёрный Мерин чуть активней стал топтаться на месте, иногда подпрыгивая.       — Дальше будет ещё интереснее: и посылочки другие, и больше сложностей, и даже некоторое придётся сначала искать самому!       Итератор ещё со времён внедрения первого импланта начал вдохновлять на исследования будущего курьера, но, кажется, и сам хотел бы побывать в этой роли. Наверное, даже в паре с Мерином.       — Завтра будет кое-что новое, а пока можешь пойти поиграть, мой хороший. Обязательно загляни ко мне перед сном, ладно?       Кукла плавно взлетела со всеми жемчужинами в камере, а активный детёныш стремительно полетел к переходу.

***

      Как же быстро летит время. И взросление Чёрного Мерина. Крупный зверь теперь спокойно обследовал коробку родителя не только изнутри, но и снаружи. Окрепший и бесстрашный, он рассекал вдоль стен и по улочкам давно покинутого города. Даже кривокрылкам было сложно преследовать такого бегуна, который ещё мог врезаться в них лбом и наподдать задними лапами. Игра «найди и принеси» расширилась территориально, дабы Мерин получал должный уровень физической активности, невозможный в рамках внутренностей структуры. А тем временем Бесценный Опыт готовил очередные импланты.       Первым делом он разобрался с дефицитом железа, поместив в тело Мерина небольшой резервуар. Предустановленный датчик имел постоянный доступ к кровотоку, чтобы всегда считывать уровень конкретного вещества в крови. Несколько последующих изменений потребуют куда больший приток железа.       Далее были не самые приятные внедрения: вокруг костей задних лап, особенно в стопе, размещены специальные металлические осколки, способные сообщаться с нейромостом. От гиганта потребовалось некоторое количество циклов спокойствия. Их он безвылазно провёл в камере Опыта, слушая рассказы, пока инородные кусочки разрастались, присоединённые к кровотоку, используя железо как строительный материал. Они окутывали кости и срастались с ними, подобно нейромосту с нервной системой, становились частью организма. Конечности ощутимо потяжелели, но благодаря этому окрепли и стали выдерживать значительно большие нагрузки. Конечно, Мерин далеко не сразу привык к новым ощущениям, словно это и не его лапы. Но, как только он освоился, организм перестал, как раньше, ограничивать мышцы и выпустил всю силу.       Длились возобновившиеся гулянки Мерина недолго, ведь последняя неприятная модификация требовала от него снова пролёживать циклы. Теперь осколки разместились у рёбер и позвоночника и протянулись рядами к поверхности кожи. На спинных пластинах, по краям, были установлены специальные слабо светящиеся голубым магнитные устройства, и самые близкие металлические кусочки приросли к ним. Это был настоящий каркас магнитной платформы, не умалявший подвижности Мерина, зато гарантировавший распределение веса груза. Позже, когда он отправится на первые миссии по доставке, Опыт разместит на спину гелевую подушку, призванную усилить магнитные свойства.       Вместе с наращиванием каркаса прямо на грудине Опыт расположил два крепления, что так же срослись со скелетом. Всё-таки снаружи не ровные полянки, наверняка придётся совершать множество резких движений, тяжёлый груз просто оторвёт от тряски.       К счастью, на этом всё, слизнекот мог снова отправиться на волю адаптироваться к в очередной раз потяжелевшему телу. Ему явно не нравились все эти процедуры, особенно период восстановления, во время коего ничего нельзя делать, лишь отдыхать. Однако он знал, что после внедрения всего необходимого ему разрешат уйти дальше, даже по подвесу ползать дадут!       Вот он и ждёт. Днём смотрит со стены вдаль, ночью — на воздушных змеев. Из-за облаков почти ничего не видно даже в самом низу стены итератора. Бесценный Опыт рассказывал, что по миру разбросано много таких же сооружений, возвышающихся над облаками, но Мерин ничего из этого не разглядел. Только какой-то вечный свет вдали и там же, рядом, водная гладь. Море. Ни других конструкций, ни чего-то ещё на горизонте не показывалось из цикла в цикл.       Ещё немного, и он сможет увидеть всё, о чём ему рассказывал Бесценный Опыт.