A mess of sluglizards. Part 1 - A litter of three scugs

      Растить целевые организмы задача не лёгкая и не скучная. Особенно когда ты смешал гены слизнекотов и оранжевых ящеров с щепоткой дополнительных мутаций, которые нельзя предугадать.       Что же получилось в итоге? Какими они вышли?

***

      — Ах… с вами не расслабишься, прохвосты…       С одним единственным Мерином ему хватило развлечений, а теперь на его попечении было сразу три малыша. Причём не самых умных. Метка связи не всегда помогала в общении с ними. Да и, кажется, они просто не понимали.       — Эй, это нельзя кушать! — Опыт забрал из лапок перламутрового зубастика свою жемчужину, всю облизанную и в слюнях. — Там очень важные заметки, я не могу тебя ею угостить, кроха.       Бирюзово-серый и чёрный малыши резвились рядом, игнорируя эти блестяшки. Им было интереснее вопить со всей силы друг на друга.       — Я не смею жаловаться на своё осознанное решение, но какие же вы громкие, честное слово, — итератор тискал маленькую мягкую мордочку золотоглазого котёнка на своих коленках. — К счастью, вы быстро устаёте. Я прав, мой хороший? — котёнок только и зевнул на его слова, оголяя крохотные клыки, среди которых был дополнительный сверху, немного похожий на клювик.       — А вы, стервятники, не хотите пойти спать? — а тут в ответ было сплошное рычание и визжание играющих детей.       Так и прошёл этот цикл: в визгах, криках, рычании, кусании, шипении и во всех остальных возможных звуках.       Бесценный Опыт задумал такой гибрид ещё в период зарождения Мерина. Изначально это было просто любопытством, очередным экспериментом, но постепенно эти чертежи стали дорабатываться под серьёзную задачу.       В первую попытку детёныши погибли из-за фатальных мутаций, которые итератор убрал как смог. Тяжело работать без симуляции, приходилось смотреть на медленное угасание детёнышей от малейшего просчёта. А вот эти экземпляры до сих пор были живы, здоровы и отлично развивались. Возможно, они получат метку создателя.       Мерин стал всё чаще и чаще бывать вне коробки, выполняя простые просьбы типа «принеси-отнеси», помогая итератору восстанавливать самые простые части своих владений. Например, каналы для наблюдателей. Дожди значительно повредили у земли верхние слои, обрушив некоторые пустоты в ней и выводя из строя каналы. Мерин носил эти небольшие детальки, копал, искал и заменял. Или вообще сам принимал решение, куда лучше проложить эти линии для глазков. Несложно, невероятные знания не нужны — простой паззл, который курьер умел собирать. Кроме этого, у Опыта было множество планов на некоторые из построек, которые он хотел восстановить хоть как-то. Гидропонная ферма — красивейшее место, которое было до этого настоящим царством аквариумов, террариумов и их смешанных вариантов. Конечно же, промышленные пристройки с фермами тоже выглядели интересно. Но нужно заселить аквапонические элементы бактериями, убрать сорняки, заселить строго выбранные растения и запустить рыб. В идеале, хотелось бы продумать всё так, чтобы оно спокойно существовало само и не погибло без ухода. А ещё есть у чёрного гиганта долгие миссии — маршруты до итераторов его локальной группы. Пока что только до сестрёнки Луны и вредного брата Гальки.       — Вам стоит пойти в убежище, не всегда же со мной спать, — тихо разговаривал со спящими бестиями, гладя их и следя за сном.       Послышался тихий короткий свист. Кукла подняла голову.       — Мерин, ты вернулся! Сколько циклов тебя не было? — всё так же тихушничал, смотря на высунувшуюся морду зверя.       — Как сестрёнка Луна? Как Галька? Вообще, я думал, ты уже спишь, — Опыт спустил слизнекота, так как падать было бы громко и больно, а ослабить гравитацию нельзя. — Они недавно уснули. Наконец-то тишина…       Мерин стоял в сторонке на всех четырёх лапах. Социализация — то, что у него отсутствовало, а сам вид слизнекотов вызывал у него тревогу. Он ведь и не видел их толком. Но конкретно эти слизнекотята (или слизнеящерки?) только наполовину были похожи, а генетически и того ещё меньше. Самое главное, что заставляло бороться с этой тревогой, так это то, что эти малявки имели общего с ним создателя. Наверное, надо постараться с ними дружить хотя бы ради Опыта.       — Я пока не придумал им имена, они ещё слишком молодые для такого. Мне бы хотелось, чтобы ты поучаствовал в этом, — сделал паузу, чтобы у чёрного было время осознать услышанное. — Помнишь, я говорил, что кое-что для тебя делаю? Вот. Это они. Я не хочу, чтобы ты рисковал в одиночку, а с ними будет надёжней. Они и с грузами будут помогать, и, если что случится, уничтожат устройство распознавания.       Крупный слизнекот изучал издалека посапывающие тельца. Они вновь и вновь вызывали противоречивые чувства. Но выглядели занятно, надо признать. Они были похожи на тех ящеров с антеннами, только один из них серенький, с бирюзовой чешуёй, а второй точно такой же, как Мерин, но не блестит синим. А вот беленький выделялся. Его шкурка была белоснежная, а чешуйки словно радужные жемчужинки. У него на передних лапках и у основания хвоста росли пока короткие щетинки, похожие на капельки, увеличивающиеся к концам. А вот антеннок не было от слова «совсем».       — Когда ты был слизнекотёнком, ты был больше. Думаю, они не вырастут крупнее обычных слизнекотов. В общем, посмотрим, я не сильно контролировал этот параметр.       Зверь слушал, но так, наполовину. Почти всё его внимание было приковано к котятам. Он поднял взгляд на Опыта и начал насвистывать какую-то мелодию. Спокойную, негромкую, умиротворяющую…

***

      Мило наблюдать, как такой огромный целевой организм заботится о трёх поменьше. Это терпение к выходкам и внимание, чтобы все были здоровы и счастливы.       Цель этих малышек — стать верными и надёжными спутниками Мерина, быть беспрекословно послушными его командам. Уже на таком раннем этапе развития можно было увидеть их различие не только внешне, но и по поведению с особенностями. Главным в этой троице выступил Раздражитель, он стал лидером по праву рождения — его антенны были длинною с тело и характер что надо. Ложная тоже подавала надежды, но её нестабильная психика и более короткие антенны сами определили положение в этой иерархии — она стала боевой единицей этой компашки. Также стоит отметить её слюнявость. А Перламутр был очень нежным и «мягким» слизнекотёнком, вообще, только недавно он отрастил две маленькие шишечки на месте антенн. Бесценный Опыт немного переживал, что его могут не принять другие двое, но он твёрдо занял свою позицию. Перламутр был белым, блестящим, его хорошо видно в темноте и, самое главное, щетинки у хвоста и на лапках продолжали понемногу расти. Эти отростки, топорщась, служили сигналом об опасности, давая понять остальным, что что-то не так. Этот малыш был спокойным и внимательным, хотя очень чувствительным.       Итератор не мог залезть в голову своим созданиям, но, ему казалось, Мерин воспринимает их не столько детёнышами, сколько питомцами и конкретной задачей:       Воспитай, научи, взрасти.       Но это совершенно не имело значения. Курьер обращался с ними ничуть не хуже, чем обращался бы любящий родитель. Всё-таки, в отличие от остальных его созданий, Мерин был лишён тех частей организма, которые отвечали за размножение, и той концентрации гормонов, которые толкали животных к размножению и дальнейшей заботе о потомстве. Опыт не удивится, если его любимый малыш попросту был не способен проявлять родительский инстинкт.       К сожалению, с взрослением котят выявилась одна проблема. В подростковом периоде у Ложной осложнились проблемы с нервной системой. Она могла внезапно взбеситься и начать буянить или, наоборот, быть апатичной в самом точном значении этого слова, а следующий цикл проходил полностью нормально. Иногда эти перепады происходили так часто и сильно, что попросту её пугали, а итератор с Мерином только и могли, что успокаивать её. Это приводило к кошмарам, что перетекало в усталость и стресс, которые, замыкая круг, усиливали этот косяк создателя. Всё время, начиная с проявления нервной нестабильности, Опыт старался придумать решение. Вплоть до идеи заменить её нервную систему на искусственную, но зато настроенную.       В один из циклов серо-бирюзовой установили несколько регуляторов в мозг, которые выполняли роль нейромедиаторов — тормозили или возбуждали определённые процессы, сглаживая углы. Переменчивость осталась, но теперь это было ближе к перепадам настроения, чем к саморазрушительной нестабильности мозга.

***

      С взрослением бывшие малыши стали зрелыми слизнеящерами.       В отличие от Мерина, они не были так модифицированы, генетика успешно справилась сама. У всех были по две небольшие мягкие магнитные платформы по бокам на спине и усилители сигнала вдоль антенн. Разве что Ложная получила некоторые укрепления внутрь тела, потому что постоянно летела впереди всех.       И вот, перед Бесценным Опытом в его камере сидели взрослые зверята. Иногда он благодарил череду случайностей и ту зубастую тварь за сломанную систему генерации симуляций. Каждый из них был уникален, хорошо это или плохо.       — И что же вы хотите, мои урчалки? — как по команде, все трое начали издавать быстрое «урк-урк», нехарактерно милое для их внешности. — Идите к папе, дайте я вас обниму!       С возрастом поумнел только их лидер, поэтому он единственный не набросился, как ужаленный. Но неважно, кукла вещь крепкая, потерпит.       — Вы получились замечательными! — не передать словами, как гордость его брала за каждый успешный целевой организм. Словно каждый раз он создаёт что-то невозможное.       Ящероподобные слизни продолжали ластиться, мягко уркать и чвыркать в объятиях создателя, не слишком заботясь, что тот придавлен к полу.       Нежности прервал слизнекот.       — Идите к Мерину, малыши, — кукла поднялась, в очередной раз получая несколько слюнявых пятен. — Мда, однако…       Троица хищников прилипла к гиганту со всех сторон, успокаиваясь.       — Удачи вам в вашем первом серьёзном маршруте. Буду ждать вашего успеха.       Итератор верил своему лучшему созданию. Он верил, что новоиспечённые целевые хищники были готовы к первому путешествию за пределы болотного кольца. Они увидят мир, который видели со стены и высоких деревьев каменных джунглей: пустынные пляжи с руинами, перенаселённые ареалы, многоуровневые пласты с полянами, нетронутый экспериментами регион, поваленный массив связи…       Они привыкнут. Они адаптируются.