That's my world. Part 3.1 - Multi-Floor Fields. Vines and crimson

      «Как же много идти…» — думает слизнекотёнок, стремительно перебирая лапками, пока на это остались силы.       Она только пробежала сумрачные безмолвные джунгли, теперь ей всего-то необходимо пройти мост, конец которого не видно из-за удушающего тумана. Тут относительно спокойно, если игнорировать редких василисков и практически отсутствующих кривокрылок. Ну ладно, иногда саламандры доходят аж до середины моста, но не далее. Главное — не провоцировать последних на использование запасов спор.       «Я просто должна добежать, всего-то!» — чувствуя, что скоро нагрянет ливень, но и до убежища считанные секунды, старается себя подгонять. К сожалению, маленькое тело слишком слабо для таких нагрузок и последние мгновения пришлось буквально ползти под начинавшимся дождём. Уже в безопасности, слизнекотёнок отдышался и оглянулся на заслонки. Дождь дробью тарабанит по бедной поверхности. Иногда казалось, что убежище попросту сломается.       «Как уныло…» — Единственная свернулась клубочком, обнимая свой коротенький хвост.       Надо бы как следует отдохнуть, у меня важная миссия.       Начало цикла. Первым делом белый котёнок шустро перекусил букашками, пытающимися спрятаться в траве, и уже потом побежал навстречу к нелюбимому месту — Многоярусным Полянкам.       Полуразрушенные плато земли, размещённые друг над другом, местами поваленные, металлические колонны и вездесущие пропасти. От тьмы нижних этажей спасают ещё работающие фито прожекторы, но не везде, так как на каких-то таймер продолжает работать, периодически выключая источник света, а какие-то уже вышли из строя. Но те, которые горят бесперебойно, успели значительно навредить растущей рядом зелени. Листья в ожогах, словно подпалены огнём, а молодые побеги совсем скромные и невзрачные, загубленные избытком освещения. Оно уже в кошмарах снится! Просидишь внизу десятки циклов к ряду — напрочь забудешь, какие ещё цвета бывают. Ещё хуже, когда биологические часы сбиваются и становится невозможным предугадать приближение дождя. Скорее всего, ей снова предстоит оказаться в глубинах этой противной многоуровневой местности. Не потому, что там находится её цель, а по очередной неизбежной случайности. Всё-таки тело детёныша неуклюжее, так и норовит упасть с каждой палки. Однако огромный жизненный опыт бессмертной чаще всего спасает.       Тут сплошные тёмные лабиринты, становящиеся запутаннее и обширнее по мере спуска. Но почти везде есть раскол посередине яруса. Эта расщелина — наиболее освещённое место на любом из земляных плато. Только здесь солнечные лучи, преодолевшие слой паровых облаков, могут беспрепятственно добраться до дна или до самого нижнего уцелевшего яруса. В остальных частях Полянок чаще господствует тьма и розовое сияние, пока под очередным водным шквалом не сломается потолок. Либо эта тень создаётся самими растениями, среди которых остались самые живучие, не требующие чьей-либо заботы.       Все разнообразные и приспособленные. На разной глубине обитает множество созданий, в разных секциях свой неповторимый набор живых организмов. Что раньше, что сейчас, Многоярусные Полянки смогли сохранить уникальность каждой территории. К флоре присоединилась фауна, сделав из бывшей фермы с полями настоящие функционирующие миниатюры. Не самая внушающая площадь, которую компенсирует наличие ярусов, одновременно с этим увеличив количество разных условий обитания. Все, кто заперт в неоднородной слоистой местности, стойко переживают трудности, противоположные, как свет и тьма.       От секции к секции встречаются как густые леса, похожие на лабиринт, так и свободные поляны, соединённые множеством лиан. Так и выглядит первая цель Единственной — посещение Обители Лиановых Узлов, официально Северная Четвёртая Секция. Там сконцентрированы практически все виды растительности с упором на воздушные корни, предпочитающие обрастать по стенам, потолкам, колоннам и краям платформ. Есть те, кто «ползёт» по земле, но в траве они теряются. Старые канаты, по которым когда-то разрастались лианы, то ли порвались, то ли растворились в тех густых мостах, образовавшихся из-за наслоения стеблей. По ним можно ходить даже увесистым организмам, тут, скорее, вопрос прочности края плато. Некоторые из них, повреждённые дождём, более не способны выдерживать вес свисающих растений и обламываются, частично оставаясь висеть на кончике «моста».       Перед тем, как Единственная попадёт на территорию секции, необходимо пройти узкую Лесополосу. На самом деле, по ней бродить безопаснее, чем прятаться в траве. Что на внешнем бортике, что здесь, её могут донять василиски-водомерки, такие мелкие ящерки с гребнем на голове, бегающие на задних лапках по поверхности воды, но зато её не тронут летающие твари. Деревья похожи на те гигантские, окружающие коробку итератора, но выраженной «юбочки» нет, листва идёт по всему стволу то тут, то там, кора слишком цветная, да и сами ростом не вышли. В такую гущу ни стервятник, ни воздушный змей не сунется.       В кронах обосновались летучие скаты. Маленькие высотные организмы, похожие на летучих мышей, но обитающие исключительно на высоте. Спуститься на землю скату фатально — он не сможет взлететь, на этом закончится его цикл. А для котёнка это будет приятной возможностью перекусить чем-то вкусным.       Кажется, раньше, в первое её посещение Лесополосы, тут было побольше голубых и белых ящеров. Теперь их днём с огнём не сыщешь. На их место пришли рогатые анолисы с верхних этажей Полянок. Казалось бы, неуклюжие и коротколапые, но на деревьях чувствуют себя как дома. Всеядность вместе с территориальностью забредшего вида превратили белых ящеров во врагов, а голубые стали источником пищи для ещё одного вида. Что-то ей подсказывает, что в следующий раз ящеров вообще не окажется, как и рогатых вторженцев.       С другой стороны, внизу густо растут кусты, с мрачно чёрным цветом и белыми прожилками, которые в тени излучают слабое свечение, достаточное только для выделения своего контура. Слизнекотёнок, даже выделяющийся белый, надёжно укрыт сердцевидными пластинами. Главное — не сбиться с направления, от неё тоже скрыто происходящее вокруг.

***

      Камера тускло освещена, от чего разноцветные жемчужины словно окрашиваются в оттенки серого. Кольцо из маленьких носителей информации медленно крутится, как бы повторяя силуэт ореола. Между куклой и жемчужинами постоянно проскальзывают краткие световые «молнии», свидетельствуя о бурной умственной деятельности.       Вверху камеры послышалось чьё-то шуршание.       — Кого я вижу! Доброе утро, моя маленькая! — стоит только белому слизнекотёнку попасться итератору на глаза, как тот чуть ли не в лужу расплывается. — Как спалось? Есть на сегодня планы?       Единственная не противится вниманию, уже привыкла, пусть обнимает. А вот планы… Котёнок помотал головой.       — Если так, то поможешь мне кое с чем, пожалуйста?       Содержимое камеры плавно опустилось на пол, создавая рогатой более предпочитаемую среду с гравитацией.       — Пришло время собрать данные с датчиков, в этот раз из Многоярусных Полянок. Также нужно проверить их состояние. Обрушилось ещё несколько платформ в Первой Южной и Первой Северной Секции. Если их задело, то хотя бы данные сохраним, надеюсь… — на несколько секунд повисла тишина, а кукла, кажется, погрустнела. — Будь осторожна. Южная Вторая выглядит ненадёжно, хотя предвестники там всё ещё ползают. Боюсь, как бы её обрушение соседние не задело…       Белый котёнок забрался на коленки, подбадривая своего тревожного родителя. «Всё со мной будет хорошо, пф…» — вздыхает, думая про себя. Не в первый раз туда идёт, она знает, как и с кем иметь дело.       — То есть… Безопасность важна, но и обязательно показывай наблюдателям всё новое! — взбодрившись, потеребил со словами щёчки крохи, на что та недовольно сощурилась. — Спокойной дороги, Единственная.       Временами на итератора давило чувство беспомощности. Отчаяние просачивалось в каждый нейрон, слабость охватывала целые системы. Единственный, кто в самом деле мог понять его, был Моря. Старшая Сестра выражала волнение, старалась помогать словом, но ей не ведома любовь к природным системам, как и боль от их медленной гибели. Возможно, Нет Значимых Забот мог бы понять, однако по нему сложно сказать однозначно. Семь Красных Солнц… Он хороший учитель, но они не такие близкие друзья, чтобы ему жаловаться. Может, они скорее коллеги или просто знакомые. Но в чём Опыт точно уверен, так это в том, что остальным дела до этого нет. Даже его создателям не было, что уж говорить о «задачниках» из чатов…       Очень тяжело найти родственную душу. Вечная жизнь, полная образных скитаний, кажется наказанием.       Котёнок отправился на своё задание.

***

      «Ну что, веди, Игги», — давняя модификация сделала возможным носить с собой одного любого наблюдателя. Так и данные проще сберечь, да и сборщик этих данных всегда под рукой. То что нужно для целевого организма, чьей работой стал сбор всевозможной информации из-за разрушающейся сети наблюдателей и их беспомощности перед новыми условиями.       Обитель Лиановых Узлов… Название отдаётся тревожным эхом в мыслях. Взору открыты пустующие платформы, только некоторые из них имеют небольшие лесочки чешуйчатой акации. Скромные кучки деревьев защищают свои платформы от разрушения, принимая удар своей плотной кроной в форме зонта. Их листья жёлтые, похожи по форме на чешуйки с зазубринами. Те, на кого попадает солнечный свет, принимают более розовую или оранжевую окраску. Опыт рассказывал, что таким образом растения могут защищаться от ультрафиолетового излучения.       Вся растительность укрывает любые поверхности, словно единое полотно. Между отдельными уцелевшими полянами висят натуральные лиановые мосты, на которые без страха может сесть залетевшая кривокрылка.       В первый приход сюда Единственной это место показалось безопасным, если не считать открытое небо. Падать не страшно — скорее всего, ты схватишься за какую-нибудь лиану. А хищников, кажется, вовсе нет или они в её «весовой категории» — мелочь всякая. Были рогатые анолисы, любители забраться повыше да рогом на носу покрасоваться, ибо «флажок» больно мал, в отличие от других близких видов. Тактика против них проста — избегать границ территории. Они опасны, только если ты посмел посягнуть на их личное пространство, а вот находясь поодаль, скорее всего, даже за пищу тебя не примут. Охотники из них не очень активные, скорее травой перебьются. А позже, как оказалось, надолго рогатые тут не задерживаются, что играет на руку белому котёнку, ведь одним хищником меньше.       Основной местной опасностью можно назвать анолиса-змейку. Чёрно-серые, очень длинные и вёрткие гады. Опутанные желто-зелёной растительностью колонны служат идеальным укрытием, а цвет помогает спрятаться в тени. Обнимая длинным хвостом и телом конструкцию, они выжидают, пока жертва не приблизится к ним достаточно, сами же не подают признаков присутствия до идеального момента. Менее опытные и нетерпеливые особи бросаются в погоню, забавно извиваясь во время бега. Эти хищники из-за пищевых предпочтений чаще всего игнорируют таких, как слизнекоты. А вот предпочитают они других рептилий, особенно бутонохвостов.       Это просторное место любят одни маленькие ящерки, выделяющиеся наличием перепончатых крыльев и огромных шаров на конце хвоста, похожих на бутоны цветов. Лапки очень слабые и нужны, похоже, только из-за когтей, с помощью которых они, как крючками, прицепляются к поверхностям. Всеядные создания, подходящие в качестве пищи котёнку, но с одним «но» — до них ещё добраться надо. Вся загвоздка кроется в их способе перемещения. Бутоны на хвостах не абы что, а полноценно функционирующие газовые мешки, держащие ящерицу в воздухе, пока они сами регулируют положение и направление дрейфа активной работой крыльев, вися головой вниз. Бывает, особей, поднявшихся слишком высоко, может сдуть или, того хуже, разбить о препятствие.       Реже всех встречаются василиски-перевёртыши. Жуткие создания, так как, вися на потолке, их голова переворачивается, сохраняя нормальное положение относительно земли. И особенно жутко, если они решают побежать за тобой, держа голову вверх ногами по привычке. Но, к счастью, эти гады лишь иногда заглядываю в эту секцию.       «Ну же, показывай, куда идти, глаз бестолковый!» — бурчит про себя рогатая, дожидаясь, пока наблюдатель определится с наиболее безопасным маршрутом. Где-то вновь обрушилось плато и старый путь более недоступен маленькому котёнку.       Очень сложно передвигаться, цепляясь лапами за корни, стебли, спотыкаясь и не видя, куда вообще наступаешь. Листья перекрывают обзор и либо ты постоянно их отодвигаешь, либо готовишься, например, наступить на что-то живое. К счастью, ничего колючего тут не водится…       Все проходы словно заново попрятались от неё. И так страдающая от дождей, местность во всей красе проявляет одну значимую проблему территорий местного итератора — выходящие из строя переходы и убежища. Никогда не знаешь, в какой момент твоя дорога закончится на глухой стене по велению фортуны. А тут, в «царстве лиан», местонахождение труб нужно помнить, ведь так их увидеть практически невозможно. Скорее всего, девять из десяти проходов просто скрыто под листвой, через которую нужно пробраться. Если бы не наблюдатели, продвинуться куда-либо стало бы невыполнимой задачей.       Чтобы избежать проблем от местных хищников, достаточно таскать с собой лишнюю тушку фельзумы, а лучше бутонохвоста, но это роскошь. Любая преследующая тебя ящерица с большим шансом отвлечётся на маленькое зелёно-красное тельце либо, если цикл выдался спокойным, на утро останется сытный завтрак.       А пока предстоит гадать, сколько осталось датчиков или остались ли они вообще. Одним наблюдателям известно.       Обходя как можно дальше все колонны, скрываясь в траве и под ярусами самого верхнего этажа, Единственная без значительных приключений добралась до первого датчика. Встроенная в стену маленькая конструкция, чьи раскидистые на многие ярусы сети чувствительных элементов спрятаны под поверхностью. Игги прислонился усиками к центру датчика, откуда пошли слабые искорки. Данные собираются, белый котёнок терпеливо ждёт и не забывает оглядываться, дабы к ней не подкрался с потолка какой-нибудь перевёртыш или крывокрылка, спутившаяся ниже обычного.       Процесс занял почти минуту, что было больше обычного. Она не может сказать, насколько, но разницу явно ощущала.       Скоро и он сломается…       Впереди, где-то на средних этажах, должно находиться ещё несколько датчиков. Но это задача на следующие циклы, остаются мгновения до того, как небо закроют облака. Животные тоже чувствуют скорый дождь: анолисы и василиски уползают, раскрывая свои позиции, бутонохвосты снижаются, кучками заползая в убежища, а растения словно сильнее прильнули к земле и стенам, упрощая передвижение по ним. Единственная шустро бежала по указкам своего сопроводителя, больше не рискуя задеть лапкой стебелёк или корень, каждый шаг приходился на поверхность листа. Но слишком много времени тратилось в попытках просунуться в уплотнившуюся травяную гущу. Рога. Чёртовы рога мешают. У неё не выходит порвать стебли зубами, ни подручными камушками и палочками. Приходится всеми правдами и неправдами распутывать себе путь, с боем просовываясь головой в трубу. Кувырком выпадая с другой стороны, она не подметила, что свалилась прямо на бездыханное тело той длинной твари. Всё вокруг содрогалось, ей было не до рассуждений об умершей рептилии. Поднявшись, рогатая встала на все четыре лапки и вновь побежала по наводкам. И когда же мы добежим? Сколько ещё? С неба падают первые капли, а наблюдатель, будто шутя, показывает в сторону моста из лиан, находящегося под открытым небом. Выбора нет. Либо рискнуть и выжить, либо даже не пытаться и гарантированно попрощаться с циклом. Перспектива не страшная, но кому хочется умирать? Секундное замешательство. Она побежала вперёд, ловя несколько больших капель прямо макушкой, чуть ли не падая на второй раз. Преодолев этот кошмар, краем глаза замечает слабый блеск знака во тьме. Спасение.       Единственная легко заползает внутрь, без сил падая на пол убежища. В уши отдаётся быстрый стук сердечка, из-за чего не слышно закрывающиеся заслонки, а грудная клетка аж болит от попыток вдохнуть как можно больше и сильнее. Хотелось бы дать Игги по его наглому глазу, ибо мог бы и на потом оставить датчик, а её сразу привести сюда. Конечно же нет! Лучше заставим и так дохлое мелкое животное бегать на пределе возможностей, а потом пусть ищет именно того наблюдателя, который данные собрал! Вот же ж…       Голографическое существо замаячило перед мордой котёнка и сразу же чуть не получило по своей нерадивой полупрозрачной тушке. Но он всё равно получил свою долю возмущения белой, услышав грозное громкое писклявое «ва-а-а-а!», в которое было вложено всё негодование и недовольство его приоритетами.       «Тьфу на тебя! — думает, скручиваясь в клубочек и игнорируя Игги. — Я с тобой больше никогда на сбор данных не пойду!»

***

      Рогатый слизнекотёнок спокойно бредёт по заросшему плато лиановой секции, рассматривая летающих цветных насекомых. Они так красиво блестят и переливаются под лучами солнца. Но… они тут не водятся.       Вновь опустив голову и посмотрев прямо, она не видит открытых полян. Плотная стена из древесных стволов появилась буквально из ниоткуда, даже солнце и все краски пропали. За спиной послышалось шипение. Булькающее, болезненное. Она знает, кто может издавать эти мерзкие звуки. Обернувшись, Единственная увидела неестественно бледного спирального анолиса, он же ранее упомянутый анолис-змейка. Тело было местами покрыто беленьким пушком плесени, глаза и рот так и вовсе заросли ею. Больное животное приближалось с разинутой пастью, так как не могло сомкнуть челюсти.       Несчастная жертва Корневого Лабиринта…

***

      Резкий удар механизмов друг о друга разбудит кого угодно, особенно внутри убежища.       «Ну и приснится же…» — меланхолично оценила сон Единственная, нехотя разлепляя глазки. Кошмары не пугают. Кошмары безобидные. Кошмары всего лишь показывают, о чём ты переживаешь, не более.       В планах котёнка обойти оставшиеся два датчика и успеть дойти до следующей секции. Не хотелось бы задерживаться ни здесь, ни в дальнейших локациях. Растения вновь жадно поднимают листья к солнцу, отрываются как можно сильнее от земли и демонстрируют паутину своих стеблей, среди которых нужно постараться высмотреть какую-нибудь фельзуму. В противном случае, придётся ловить насекомых или набивать желудок капельником. Безвкусный желейный плод практически весь состоит из воды. Утоляет голод, но питательности в нём никакой, уж лучше корни грызть. Ещё можно было бы перебиться стеклянной клубникой, если бы не прошёл период плодоношения. Сейчас же остаётся любоваться цветочками и скучать по её вкусу.       Короткими путями наблюдатель всё-таки довёл котёнка до нужного места, быстро собирая данные и после продолжая вести её за собой, пока безопасная часть цикла не закончилась. От скуки во время ожидания у датчиков она невольно вспомнила вчерашнее мёртвое тело. Как такое вообще возможно? Им тут что, еды мало, чтобы трупами разбрасываться? Или он был заражён, как во сне? Кажется, и так белый слизнекотёнок стал ещё белее.       «Нет, это просто кривокрылки транжиры!» — быстро принимает эту версию истинной, посчитав, что больно далеко рептилия успела уползти от Третьей Северной Секции, а признаков заражения никаких не было. Хм, а может, подралась с кем? Нет, наверное. Она не приглядывалась и не может точно вспомнить, были ли раны на теле или хоть что-то, напоминающее цветом кровь. В глубине души ей хотелось, чтобы это всё было.       Единственная тяжело вздыхает и смотрит на наблюдателя, указывающего путь на убежище. Вот только она не поела, потратила всё время на рассуждения о никому не нужном трупешнике анолиса. Придётся по пути смотреть не только на опорные конструкции и потолок, но и под листья, моля пустоту подкинуть невнимательную мелочь.       И, к сожалению, пришлось довольствоваться бражниками да желейными плодами. Первое далеко не деликатес, очень отвратительная на вкус еда, вся покрытая каким-то мехом или пушком. Гадость. Зато, в отличие от капельника, который с прошлых посещений в печёнках сидит, питательно.       Дальше хуже. Уж лучше испытывать дефицит нормальной еды и в большинстве случаев быть неинтересной целью для основного обитающего здесь хищника, чем, наоборот, лакомым кусочком, скачущим по деревьям. А ведь есть вариант развития событий ещё ужаснее, который испытывать повторно Единственная не хотела. Быть пережёванной какой-нибудь чёртовой ящерицей не страшно, но страшно плесневеть изнутри. Превращаясь в живой труп и зная, что нет ничего, кроме смерти, способной избавить тебя от грибков в лёгких, ты бродишь во тьме среди тысяч корней… Пока тело не умрёт, оно не очистится от паразита.       Убежище закупорило существо в себе, оберегая от разрушительного дождя. Хрупкое чувство безопасности в щедро просторной коробочке улетучивается на утро с последними каплями. Или…       На этот раз в качестве будильника выступили не открывшиеся ворота, а затёкшая внутрь вода.       «Сломалось! Оно сломалось!» — бултыхаясь, рогатая ухватывается за открытый проход и выбирается наружу.       Цикл встречает её кошмарным водопадом с небес. Помимо оглушающего гула и дроби мириады капель, звуковая какофония приукрашивается скрипом опорных конструкций ярусов. Земля трясётся, передавая вибрацию в крохотное тельце слизнекотёнка. Края полян осыпаются, а особо истончавшие участки отламываются нешуточными кусками.       Высмотрев наблюдателя, она осторожно поползла в указанную сторону.

????.407 — ПРИВАТНАЯ БЕСЕДА

[[ОШИБКА]] ЗНАЧЕНИЕ НЕ УКАЗАНО

Бесценный Опыт, Пять Омывающих Морей

БО: Это кошмар. Иначе не назвать.

ПОМ: Что случилось?

БО: Всё меньше ярусов остаются пригодными для жизни. Они чуть ли не по швам трещат.

ПОМ: Даже в руинах найдётся место жизни. Мы недооцениваем адаптивность живых организмов и их цель к заселению как можно большей территории.

БО: Но там… это моя память. Всё, что находится там, по большей части эндемично именно для этого места. Я не хочу терять такое биоразнообразие!

ПОМ: А почему они ломаются?

БО: Из-за моего дождя. Кто же знал, что когда-нибудь тут я появлюсь? А ведь эти секции старше меня. Наверное, у них больше прав находиться здесь.

ПОМ: Могу тебя понять.

БО: Я хочу всё сохранить.

ПОМ: Ты не сможешь, Опыт. Не потому что ты глупый, а чисто физически. Либо ты забудешь про восстановление гидропонной фермы, либо прощайся с полянами.

ПОМ: Опыт?

ПОМ: Я считаю, что ферма стоит того. Там ты можешь сохранить флору Многоярусных Полянок и даже рыб. А животных, увы, придётся оставить на жемчужине.

ПОМ: Хотел бы я сказать, что всё будет в порядке, но врать не хочу…

      Дождь ослаб.       Влажные листья бликуют от малейших источников света. Отовсюду падают капельки, разбиваясь о зелёно-жёлтые пластинки. Тишина заполнила секцию и голову котёнка. В разгар суматохи, пока все старались избежать ливня, а счастливчики спали в исправных убежищах, она добралась до врат. К счастью, путь до них не вышел из строя на этот цикл. Даже не взглянув на знак кармы, рогатая прошла в следующую, разительно отличающуюся секцию. Ей придётся постараться собрать все данные, так как это место сохранилось отлично и ни один из датчиков не пал смертью храбрых под тяжёлым слоем грунта. Единственные разрушенные территории — это самый верхний ярус, а всё ниже защищено кронами и укреплено корнями артериального саксаула.       Эта местность примыкает к Пятой Ступени, одной из областей Округа Нестабильных Экосистем. Поэтому местная флора и фауна отличается высокой приспосабливаемостью и даже предпринимает попытки распространиться на соседние секции. Как и в Пятой Ступени, здесь подавляющее количество живых организмов окрашена в красные и розовые цвета. Чешуйчатые акации, коих тут немало, привносят разнообразия, распределяя жёлтые пятна по местности. Но господствующим видом является недавно упомянутый саксаул, а также несколько живущих ниже растений.       В планах Единственной найти другого наблюдателя для поиска датчиков со средних этажей, ибо самой спускаться туда желание слабое, а отпускать своего, набитого информацией, — глупый риск. Но сейчас ей нужно где-нибудь осесть и спрятать нерадивого попутчика. Пласты земли настолько изрезаны корнями, что… Ох, наверное, тут никого и нет, раз уж им негде перемещаться. Придётся-таки топать самостоятельно. Отвратительно.       Наилучшим вариантом будет перемещаться не по веткам и стволам, растущим во всех доступных плоскостях, а как можно ближе к земле. Почти всё, что хотело бы полакомиться её нежным мясом, обитает исключительно на деревьях. На земле вдобавок очень высокие и густые заросли. Но это опасность и для самой Единственной, ведь чем ниже она опускается, тем больше шанс встретить того же анолиса-змейку. Но сверху пока что она надёжно защищена.       В Сотне Ветвей, она же Северная Третья Секция, куда попал слизнекотёнок, обитают схожие виды, что и в Гибких Механизмах Адаптации, это Южная Третья Секция. Но из-за влияния извне, северные стали сильнее южных собратьев. Например, тот же саксаул уменьшился, но древесина укрепилась. В том числе опутывание самого себя огрубевшими корнями придало больше сопротивляемости дождям, так как основной ствол надёжно защищён. Также значительным изменениям подверглись пестрохвостые белки и виверры. Помимо цвета, который для постоянных обитателей стал ближе к красному, они приобрели бо́льшую живучесть, агрессивность и прожорливость. Тутошние аналоги прозваны итератором бургунди и краснобокими виверрами.       Оба вида создают тесную связь, на которой держится жизнь их же среды обитания. Бургунди всего лишь грызуны, питающиеся только растением-паразитом. Их организм способен переваривать каждую его часть, вплоть до семян, что играет важную роль в сохранении древесной растительности. Но также этими паразитами питаются и виверры. В отличие от пышнохвостого конкурента, они, наоборот, распространяют семена, не давая виду вымереть. Оба жителя ветвей предпочитают избегать конфликтов, но а если это случается, то грызун никогда и шанса на победу не имеет, хотя мог бы посоперничать со взрослым слизнекотом.       Их непобедимые соседи это ленивые, всеядные и обманчивые краснобокие виверры. Они носят второе название — ложные слизнекоты. Их отличает более подвижный хвост и немного вытянутая морда, а ещё сами габариты. Но при более тщательном осмотре можно заметить, что шея и туловище длиннее, они в целом стройнее и лапы мощнее, так ещё оснащены когтями. Плотно прилегающий густой мех сглаживает детали, создаёт броню, а постоянная влажность заставляет его блестеть, как кожа слизнекотов. Хвост принимает активное участие в перемещении и даже в переносе небольших объектов. К сожалению для животных поменьше, виверры предпочитают мясо траве, хотя редко могут его достать.       Если белый слизнекотёнок не хочет испытывать судьбу в процессе добычи свежих плодов саксаула и сироток, то есть растения-паразита, ей придётся спуститься к нижней границе верхних этажей, в Лес Малюток. Так она и поступит, потому что змейки и перевёртыши ей роднее, как опасность, а там всё ещё есть где спрятаться.       Прокрадываясь в траве, пока Игги, высунувшись из отсека на груди, показывает ей дорогу, Единственная подумывает сократить путь. Так-то есть вариант просто свалиться вниз, в деревья, и в полёте схватиться за ветку или что угодно другое… Она отдёрнула себя от бесполезного риска и соблазна побыстрее разобраться с этой местностью.       «Хуже только в Джунглях…» — пронеслась мысль, в голове всплыли картинки сотен, а может, тысяч, сколопендр… Не имея в арсенале хороший слух, легко упустить шелест травинок под лапками мерзких электрических многоножек. После таких прогулок появляется лёгкая паранойя, что тебя уже щекочут по спинке усиками, но в действительности это обычный лист какого-нибудь амаранта, склонившегося дугой. Видимо, от тяжести бытия. Или его просто сломали.

????.??? — ПРИВАТНАЯ БЕСЕДА

[[ОШИБКА]] ДАННЫЕ ЧАСТИЧНО ПОВРЕЖДЕНЫ

Бесценный Опыт, Пять Омывающих Морей

БО: Сколопендры сами по себе чрезвычайно агрессивны и охотятся не ради удовольствия или еды, а просто потому что могут.

ПОМ: Можно попробовать их исключить из пищевой цепи и подставить кого-то другого. Кто-то, кто будет охотиться на ту же добычу и на кого будут охотиться те же хищники. Так или иначе я бы не советовал лезть в устоявшуюся экосистему, особенно в ту, которая находится непосредственно под твоим подвесом.

БО: Там и без них кошмарные условия, а кто-то, как я слышал, пробует использовать целевые организмы в качестве гонцов. И преимущественно это слизнекоты.

ПОМ: Если уж они все до этого смогли пройти и не умереть, то я бы назвал их «достойными».

БО: Ну… нет, там другое.

ПОМ: Хочешь знать моё мнение?

БО: Да.

ПОМ: Не лезь в дела природы. Такие масштабы по вычислениям сравнимы с запуском симуляций в симуляции, в которых симуляции. Сколько ни пытайся, а факторов слишком много. Ты не сможешь быть уверен, как именно перестроится вся экосистема и какие проблемы из этого выльются.

ПОМ: Выглядит как азартная игра, но ставки в ней слишком высоки. Это может выйти боком тебе. Умножь количество возможных проблем, если это высший хищник или другой ключевой вид.

БО: У тебя было такое?

ПОМ: Было. Поэтому, прошу, не допускай моих ошибок.

      Как назло, проходов ей доступно очень мало. И эти «мало» повыходили из строя, не давая Единственной шанс спуститься в желаемое место. Навязчивые мысли всё больше давили, убеждая котёнка совершить прыжок веры. Но нежелание терять даже такой маленький прогресс оказалось сильнее.       По пути к убежищу она нашла достаточно фруктов и даже взяла про запас веточку сиротки да камушек, чтобы оболочку расколоть. Всегда радостно поесть чего-то нормального, даже недовольство от нахождения в этом месте отошло на второй план. Спрятавшись в просторном убежище с дополнительными отсеками, она без проблем заснула, несмотря на короткий день.       Каждое продвижение выжимало силы и нервы слизнекотёнка. Ей невозможно просто пробежать часть пути, зная, что каждая опасность для неё будет почти всегда концом. Её путь должен быть выверен, должна быть еда, а опасностей быть не должно или как можно меньше. Как она будет защищаться от анолисов и василисков в Лесу Малюток? Прятаться и скрываться. Защищаться боем не получится. Это не ящеры с огромной башкой, в которой нет мозгов, это — изящные и верткие охотники, которым хватает ума сдвинуться в сторону от летящего камня. Но даже если она попадёт, насколько слабо будет ощущаться бросок неуклюжего слабого котёнка? Изобилие фельзумы в прошлый раз было её спасением, а тут на них охотиться больше походит на невозможную задачу. Всё в тени от кустов, всё в траве и листьях. Да, они яркие, зелёный здесь очень сильно заявляет о себе, но и белый в тени имеет такой же эффект.       Вот бы цикл подольше не начинался…