That's my world. Part 3.2 - Multi-Floor Fields. Mold and flowers.

????.??? — ПРИВАТНАЯ БЕСЕДА

[[ОШИБКА]] ДАННЫЕ ЧАСТИЧНО ПОВРЕЖДЕНЫ

Бесценный Опыт, Нет Значимых Забот

НЗЗ: Что-то давно весточек не было. Ты с нами ещё? Почему в чате не появляешься? БО: А там что-то было?.. Оу, не увидел, был занят. НЗЗ: Чем же? БО: Да так, мелочи. По большей части прогнозы. НЗЗ: М-м-м, какой занятой! Луна там волнуется, ей хоть ответь. А остальные ладно уж, переживут.

      Один кошмар сменится другим. Кошмарный сон сменится кошмаром наяву. А потом одна изнуряющая нервы местность сменится другой.       Пробуждаться не хотелось совсем. Не столько физическая усталость, сколько огромное нежелание предстоящего испытания. Ограниченное время и установка «быстрее сделаю — быстрее уйду» всё же заставили её встать и съесть вчерашнюю прихваченную еду. Плоды сироток были несозревшие, но всё равно съедобные. Вместо твёрдого ореха под спиралевидной скорлупой находилась округлая мякоть. Несколько таких лакомств с маленькой ветки хватит до конца цикла, поэтому Единственная освобождена на сегодня от нужды искать пищу.       Рядом, торопя котёнка, маячил (не)любимый наблюдатель. Какой же глупый, зато забот никаких… Она взяла его, покидая убежище.       Неподалёку послышался бубнёж и фырчание. Неподалёку решила пройтись одна из виверр. Наверное, высматривает что-то съестное. В стороне, откуда исходил звук, никого не видно, только крупное полотно розового тряпочника. Словно затвердевшая ткань, огромное тело гриба идёт вертикальными волнами, свисая сверху вниз с ветки и, скорее всего, закрывая собой фырчащую хищницу. Белый котёнок аккуратно ступает, старается не издавать шума не больше, чем шелестящая трава, и медленно ретироваться подальше от опасности.       Но она сильно ошиблась — перевела всё внимание на одну проблему, из-за чего забыла про остальных хищников. Приближение другого существа не было услышано вовсе: василиск уже приготовился сожрать её, раскрыл пасть. Второпях он не целился в конкретную её часть тела и наткнулся на рога. Неострые отростки травмируют мягкие ткани, а ещё выбивают зубы хладнокровного гада. На этот раз сама судьба дала ей шанс сбежать, пока хищник посерьёзнее уже выдвинулся на звук шипящей от боли рептилии. Побежав по ветвям над пропастью, наблюдатель включился в работу. «Нам туда!» — показывает путь, где Единственная сможет спуститься к первому датчику.       Как только место стычки оказалось на изрядном отдалении, она сбавила темп, восстанавливая дыхание. Оставалось недалеко до трубы, ведущей на ярус ниже прямо к лесам плодовых деревьев и крыше «уровня смерти». Лес Малюток, как ей рассказывал итератор, ранее пестрил разнообразными карликовыми деревьями. Все они были аналогами «полноформатных» версий, занимавших слишком много места, а некоторые и вовсе до нескольких ярусов в высоту. Более декоративные сорта были созданы не менее плодовитыми, но сильно меньше, что значительно упрощало жизнь работникам при уходе за ними. Сейчас же они стали чуть крупнее и столкнулись с конкуренцией других видов. Некоторые экземпляры смогли обосноваться среди саксаулов на верхних этажах, но такие деревца непримечательные, практически лысые и слабые. А здесь, ниже, их утверждённое королевство.       Каждая секция буквально является ямой. Ветер можно ощутить только наверху, а на высоте среднего уровня даже дуновения не сыскать. Добавить сюда постоянный дождь — и получится ужасно туманная местность. Но ещё ниже, куда спускаются корни всего леса, даже оставаться надолго опасно. Те безумные организмы, обитающие там, буквально дышат водой.       Грибы обожают такие условия: темнота, влага и бесчисленное количество деревьев, нуждающихся в их помощи. Саксаулы и пласты земли значительно перекрывают поступление солнечного света, вся надежда остаётся на редкие источники искусственного освещения. Также благоприятные условия способствуют их размножению — постоянный выброс спор в окружающую среду. И, к сожалению, не все оказываются безопасными для целевых организмов. Но настоящее испытание для иммунитета, в результате проигрышное, начинается на уровне Корневого Лабиринта.       Единственная размышляет, стоит ли сначала собрать информацию с датчиков из Лабиринта или лучше идти, как всегда, — сверху вниз. С одной стороны, она может не пережить заражение спорами, но, с другой, ей по силам унести наблюдателя как можно дальше в убежище, а потом вернуться за ним. Но донесёт ли… а если опять нападут из-за её неосторожности?       «Так! — Единственная вдруг нахмурилась, ударив лапкой землю. — Раньше справлялись — сегодня тоже справимся! Ничего не успело измениться!» Решено идти как обычно.       Датчики в самом деле располагались по-дурацки и каждый раз по-разному. Например, в предыдущей секции были на верхних ярусах и на средних, а здесь все рядышком, но в самом отвратительном месте.       Спуск прошёл быстро и безумно, цикл не давал поблажек, вынуждал всегда быть начеку. По сравнению с предыдущей кошмарной территорией, эта изобилует пищей, от чего и хищниками. Плодовые деревья, съедобные травы, ягоды и даже орехи! Всё это приманивает мелких рептилий, травоядных и гостей с секций, расположенных рядом. Ранее слизнекотёнок успел встретить одно такое излюбленное растение — венозный амарант. Когда проходит период их цветения, на месте длинных соцветий появляются маленькие-маленькие коробочки. Если их подержать непосредственно под водой, например, в луже, коих тут появляется куча, скорлупки станут мягкими, а одного небольшого колоска хватит котёнку с запасом. И даже на вкус не противно! Ненависть к этому месту быстро улетучивается, как только раскидистый куст попадается ей на глаза. Конечно же, один стебелёк был забран.       Кстати, кроме растительной пищи, в лужах постоянно кто-то плавает. Рыбки разных цветов, форм и размеров. То есть размер один, маленький — все крохи, а кто-то совсем с песчинку. Кажется, непостоянных водоёмов достаточно для их процветания. «Хочешь жить — умей вертеться» — снова в голове всплыла эта фраза, как один из уроков выживания итератора. Или то был монолог про «Как природа находит пути эволюции»? Кто б только помнил… Сиди да пытайся выхватить важное, пока его не занесло в совершенно ненужные котёнку дебри.       Густой маленький лес живёт своей жизнью, завлекая всех в этот круговорот событий.       Ей посчастливилось добраться до первого из трёх датчиков живой. Ожидание в этом месте словно становилось в несколько раз дольше, время останавливалось, если она слышала чей-то истошный вопль. Звук доносился с этажа под ней от одного жуткого существа…       Остальные два датчика находились на разных концах противоположной стены секции. Всё, что успела Единственная, — перебраться поближе в убежище.       Скрежет старого механизма. Темнота…

***

      — Наблюдать за жизнью интересно. Кто-то даже ставки на это делает, представляешь? — итератор удивлённо глянул на своего котёнка. — Не то чтобы я этим занимался… Мне просто наблюдать нравится. Особенно когда речь идёт об адаптации нового вида. А ещё научный интерес — что эволюция выбросит из арсенала этих организмов, а что разовьёт?       Единственная, склонив голову набок, терпеливо слушала слабо ясный ей текст. Скука. Ску-ко-ти-ща.       — Симуляции со всем их функционалом и возможностями не ровня реальности. И главная причина этому — качество симуляции зависит от того, кто вносит данные. А для этого, как понимаешь, нужно эти данные знать. Увы, природа есть сложная система, где видимых факторов тьма тьмущая, а невидимых и того больше…       Единственная продолжает держать глаза открытыми, иногда зевая. Кажется, она что-то прослушала.       — …поэтому я не могу предвидеть, что произойдёт. Знания будто порождают бессилие. Я слишком много знаю о нюансах сред обитания, взаимодействиях организмов и экосистемах в целом, из-за чего прихожу к выводу, как мало на самом деле известно. Ты это вскоре поймёшь… по крайне мере ничего не говорит о том, что ты собираешься стареть. После преодоления определённой черты ты заметишь, как на самом деле быстро меняется мир, как следом всё подстраивается под новые правила. И чем дальше, тем быстрее происходят изменения, таковы особенности восприятия долгожителей.       Судя по интонации, Бесценный Опыт закончил свой монолог. Вероятно, тут был какой-то важный посыл для котёнка, ясный только Опыту.       — Я тебя утомил, кроха? Прости-прости, иди ко мне на ручки, — всё время сидевшая на полу камеры кукла разводит руки в стороны, ласково приглашая детёныша к себе. Котёнок, на мгновение взбодрившись, чуть ли не запрыгнул в руки родителя.       — Какие славные рожки! Уже начинают ветвиться! Сколько же в этот раз будет стволиков, не знаешь?       Ох, ну куда же без этого, конечно.

***

      Наступает ужасный этап её пути — спуск в Лабиринт.       Единственное, в чём сохраняется уверенность, так это в гарантированной смерти. Датчики расположены точно в тех же местах, что и на ярусе над ними, от чего считать сразу три становится около невыполнимой задачей. Хотя есть кое-что, благодаря чему задача станет выполнимой. Капиллярный шафран. Далеко не деликатес или пища именно в значении пищи, больно острые его вытянутые рыльца, а остальное она не пробовала. Зато съедобная, болезненно острая часть будто придаёт сил. Но главное — не переборщить!       Бывают циклы, в которые сломанное убежище скорее благодать, чем наказание. Так и сейчас. Вчерашний стебель амаранта разбух в воде, чем и смогла поживиться Единственная. Ливень её не достанет и она может прошерстить ярус на наличие искомого цветка, после чего займёт наиболее удобную точку старта. Через полный спектр нежелания Единственная всё-таки запихнула в рот одну из длиннющих «соломинок», сразу же жалея о сделанном. Весь рот, горло и желудок, по ощущениям, загорелись, словно прямо сейчас её бедная слизистая обугливается. Не дожидаясь, когда подействует эффект, рогатая нырнула в переход напротив себя и вышла уже в Корневом Лабиринте. Лес над ней был тёмным местом, а тут свету проникать и вовсе неоткуда. Всё изрезано толстыми корнями, сломавшими даже прожекторы или их питающую сеть.       Здесь словно тише и громче одновременно. Услышанный шорох или чьё-то топанье ещё не знак, что рядом кто-то ходит. Скорее всего, источник значительно дальше привычного, и это ломает мозг при каждом спуске.       Помимо гнетущей атмосферы, ужаса нагоняет невозможность определить приближение конца цикла. Биологические часы, может, работают, но они штука менее надёжная, чем взгляд в небо. Чувство, что скоро может закончиться время, нагоняло паники. Стремление успеть оббежать всё за одну ходку и вернуть наблюдателя в убежище привело к полному игнорированию окружающих опасностей. Анолис? Плевать, их мало. Василиск? А вот их тут и нет. Но зато есть ящер-тень. Они шустрые и ловкие, им ничего не стоит сцапать котёнка. Помимо физических данных, успешными хищниками их делали парный образ жизни и кооперирование. Одиночки явление редкое, чаще встречаются пары, снова редко — три и более особи.       Основная добыча, двуглавка, является не менее приспособленным организмом. Это… то самое жуткое существо. Её крик слышен на несколько ярусов вверх. Долговязое, длиннотелое, длинношеее нечто, покрытое твёрдой бронёй. Уязвимы только некоторые точки, такие как горло, часть брюха и часть спины, обо всё остальное ящеры скорее сломают зубы. Их тело будто специально эволюционировало под парных охотников: хвост длинный, как шея, а на кончике вырост, напоминающий голову; несмотря на свои габариты и длинные конечности, они пугающе ловкие — могут скакать на всей скорости между свисающих корней, иногда используя их для толчка. Даже если загнать двуглавку в угол, помимо звонкого визга, в бой пойдут хлёсткие удары копытами. А если дело до драки не дошло, можно ещё попытаться обмануть нападающих, вставая на передние ноги и размахивая хвостом, обращая всё внимание на него.       Теневым ящерам повезло, иногда они могут выбирать. Сверху, из Леса Малюток, может спуститься куда более безобидная жертва, для которой неведомо, что её тактику раскусят в тот же момент. Имитаторы говорят сами за себя — они, в зависимости от места, приобретают вид, наиболее похожий на какого-нибудь местного ящера, желательно опасного и крупного. Но представители Сотни Ветвей наименее удачный пример хорошего имитатора. Они похожи на каких-то бордово-розовых ящеров, их нельзя назвать мимикрирующими под какой-либо обитающий тут или поблизости вид. В сражении за свою жизнь они спасаются только толстым слоем меха, твёрдой головой и массой, которой по случайности можно задавить того же анолиса-змейку в панике. Теневые жители легко определяют легкодоступную добычу, выдирают клочки «защиты» и оголяют мясистое тело.       Ещё легче перебиться вездесущими слизнями, казалось бы. Но и потенциальный ужин понял свою уязвимую позицию. А значит что? Верно! Нужно отбить их желание себя есть! Крупный моллюск, наверное, в половину слизнекота, встречается на каждом шагу в Лабиринте. Не чувствуя угрозы, они медленно перемещаются, распластавшись маленькими отростками в виде щупалец по земле, выгибая гордо длинную «шею» в форме буквы S. Но, как только что-то их потревожит, они «встают» на несколько «ног», выгибают «спину» и стараются ясно намекнуть, что в еду не годны. В этом есть большая доля правды. Целый специальный орган контролирует ядовитость организма, генерируя ударные дозы токсинов, если слизня кто-то потревожит. Но даже так, кроме грибов, это самая доступная пища, главное — быстро убить, при этом не задевая токсичный орган.       Слизнекотёнку приходилось идти обходными путями, тратить время на бóльшее расстояние во избежание ящеров. Несмотря на дополнительное время из-за раннего подъёма, до последнего датчика она не успевала добежать. Она должна сохранить наблюдателя. К счастью, задача выполнима. И, о благо, всё же тут есть более надёжный признак скорого дождя, кроме самоощущения! Везде, куда ни глянь, раскидано растут кучками маленькие синие грибы. Миниатюрная шляпка, длинная тонкая ножка и множество лазурных капелек, означающих, что с минуты на минуту хлынет дождь.       Уже находясь в убежище, в самом дальнем его углу от выхода, котёнок озабоченно стал разглядывать лапки, брюшко, хвостик и спинку, как позволила гибкость. Белая шкурка вся покрылась грязью и мусором, таким как мелкие травинки, куски коры и, возможно, гнилые остатки некогда живого существа. Пока что плесени нет. Пока что…       Вонь и затхлость, не мешавшие до недавнего времени, въелись в каждый рецептор носа. Надо смыть грязь. Но лужи и те — вонючие, противные, только рыба как-то там пытается выживать. Уже не такая пёстрая, не такая активная, но очень болезненная и покрытая белым пушком. Стеклянные глаза крохотных созданий смотрели в никуда, тело то поворачивалось боком к поверхности, то снова возвращалось в нужную плоскость. Дыхание тяжёлое, кислорода еле-еле хватает на поддержание жизни. Но из раза в раз они пытаются освоиться в столь ужасном месте.       Ох, а она и не заметила, что всё, даже корни, скрыто слоем воздушной плесени. Тёмное место стало таким ярким, а вместе с этим ещё более душным. Словно та рыбка, как бы глубоко Единственная ни делала вдох, всё было мало. И каждый раз хотелось вдохнуть сильнее и сильнее. В глазах темнело.       Дышать бесполезно.       Пробуждение далось тяжело. Сон напомнил котёнку, чем всё закончится.       Плесень начинает разрастаться в лёгких, затрудняя их функционирование, а далее пробивается сквозь плоть к другим органам и поверхности кожи. Тело покрылось маленьким незаметным белым пушком, в основном на лопатках и груди. Ощущение тяжести, вялости, словно из неё высасывают все соки. Хотя почему словно?       Наблюдатель, на удивление спокойный, без лишних трепыханий ждал у самого выхода.       Последний датчик и мучения закончатся.       Детёныш вывалился из убежища, моля саму удачу позволить ей просто спокойно забрать данные и свалить. От ящера, будучи такой ослабленной, она не убежит. Может, им станет противно есть заражённую пищу, но далеко не факт.       Передвижение замедлилось, обычная ходьба вызывает одышку. При любой угрозе всё, что она могла, это замереть и попытаться сгрести под себя какой-нибудь мусор. Вдруг там окажется камень, она даст рептилии по морде и даже сбежит? Повезло, что смерть обходила её стороной.       Она разобралась с последним устройством, теперь осталось всего ничего — выбраться. Самозапрет на смерть стал жёстче. Даже помыслить о смерти нельзя, как какому-нибудь итератору. Наблюдатель, периодически высовываясь, повёл её в странные дебри. То им мешал тупик из настолько плотно растущих корней, что одним букашкам возможно проползти, то ящеры, сигналившие урчанием друг другу при охоте. А энергии не прибавлялось, пережевать грибы было так же сложно, как перекусить ветку молодого деревца.       Когда Единственная преодолела, по ощущениям, колоссальное расстояние, её попутчик указал на очередной переход. Она нырнула в трубу и, выходя с другой стороны, вдохнула свежий воздух без примеси гниющих трупов. Ей показалось, что это лучший цикл за всю её жизнь. К сожалению, здешняя фауна не так хорошо осведомлена о «живых трупах», от чего тут даже опаснее. Прокрадываясь вдоль стеночки, котёнок благополучно добирается до убежища. Хотя цикл не собирался заканчиваться, силы покинули организм малыша. Единственная провалилась в сон.

***

      Чудо, что она проснулась. Много времени прошло с начала цикла.       Как описать настолько ужасное самочувствие? Ты жив, ты дышишь, хоть и кое-как, думаешь, ощущаешь… но это будто не твоё тело, а ты где-то около, где-то в воздухе, прямо здесь, но не здесь. Иногда лапы предательски слабли, осложняя даже такую задачу, как выбраться из убежища.       Наблюдатель остался внутри, где ему предстояло ожидать возвращения носителя. А Единственная, не понимая, как оказалась снаружи, пытается понять хоть что-то сквозь пелену постоянной боли по всему телу. Белый котёнок стал практически пушистым вплоть до рожек, неприятная плёнка налипла на глаза, но особо много противной воздушной субстанции из плесени было во рту и носу. Дыхание и без того практически не приносило пользы из-за повреждённых лёгких, так ещё и нос забит, а в горле постоянно что-то мешается. Кроме плесневелого пуха, вдоль позвоночника развился слизевик, смольный, чернющий, с глубоким фиолетовым бликом на каждом из каплевидных выростов. Его-то она и не смогла заметить, но знала, что подцепит. В Корневом Лабиринте он покрывает все поверхности в состоянии полупрозрачной корочки, пока не ухватится за какой-нибудь гнилой или заражённый кусочек. К сожалению, пусть оно и питается плесенью, вылечиться с его помощью невозможно.       Тупя на месте и ища в себе остатки сил, чтобы просто встать, она задыхается, снова оказываясь лежащей в траве. Борьба за каждый вздох утомляет, любая нагрузка усложняет её, может, стоит просто ползти? Нет, сил не хватает. Слишком сложно. Лапы слабые…       Кто-то зашуршал рядом. Любопытное создание пыталось обнюхать неведомую зверушку, оценить на съедобность или опасность. Еле сфокусировав взгляд сквозь белую дымку, она распознала чёрно-серый силуэт с характерными алыми глазами. Вот бы её съели. Один укус и всё пройдёт, больно не будет… но анолис отказался испытывать судьбу, просто уполз куда-то в даль.       Убейте меня. Я больше не… могу…       Детёныш теряет сознание. Проходит мгновение, за которое её успели отпихнуть куда-то в сторону, сильнее перепачкав в грязи. Она очнулась от сильной вибрации и грохота. Где-то сверху падали мелкие камушки, редкие, но ей всё равно повезло получить пару раз по рёбрам. Земля дрожит всё сильнее.       В какой-то момент Единственная снова отключается.       К смерти привыкнуть возможно. Но невозможно привыкнуть к боли, за которой она следует.       Резкий подъём из сна сопровождается громким вдохом. Как же приятно дышать, о великая пустота! Как же хотелось простого нормального «подышать»!       «Вот бы они там сломались, не хочу к ним ходить больше! — рогатая всеми силами выражает свою ненависть к гнилому Лабиринту. — Да чтобы разрушилась эта секция! И глаза мои её не видели! И лап чтоб больше не было здесь!» От столь интенсивных возмущений на слизнекотячьем даже наблюдатель прижался к полу подальше от неё. Бедный глазик, совсем некуда бежать от праведного гнева, направленного не на него.       Единственная резко посмотрела в сторону попутчика, тот аж сжался.       — ВА! — резко пискляво крикнула. Ну что за беспомощное существо?! Да дорогу и самой найти можно, лучше бы сам все эти бесполезные данные собирал и относил! Никчёмный! Никчёмный!       Снаружи было чисто. Ни единого слизевика, ни плесени, ни мёртвого тела. Словно ничего не было, она тут не лежала и не кряхтела с мольбами о смерти.       Первое время после мучений путь казался лёгким. Рептилии меркли на фоне заражения плесенью — вообще ни о чём проблема.       Так и добраться до следующей секции оказалось удивительно просто. Это то место, про которое даже такой вредный котёнок не мог сказать много плохого. Единственная смело заявляет, что Тройная Основа является самым приятным кусочком территории своего нерадивого родителя. Запахи вкусные, глаз радуется обилию разных цветов, звуки не заставляют сердце убегать в пятки, опасности самые привычные и нет проблем с едой! Настоящее благословение в этом омуте безумия!       Первое, что бросается в глаза на выходе из врат, — маленькие платформы. Их-то не защищают никакие деревья и корни, но это не проблема, ведь весь её маршрут будет проходить вдоль стен. Из-за незащищённости ярусов внизу образовалась настоящая свалка обломков, а здесь, сверху, много отчуждённых «островков». В большинстве случаев происходит так, что на каждый островок имеется свой цветочный сад, со своим строгим набором видов, или имеется только один вид растения. Бывает, где-то вырастают другие, чуждые для этого куска земли цветочки, словно захватчики. Самые спокойные сражения за жизнь.       А что же по датчикам?.. Они тут вообще остались? А если остались, под ними платформа не обрушилась? Хотя не страшно, наблюдатель сам доберётся.       Что ж, осталось только добраться и дело с концом. Главное — не попасть в тупики. Всё же, места для передвижения мало, а если выйдут из строя все необходимые переходы, придётся совершать прыжки веры. А прыгает она, скажем прямо, очень плохо…       Не успела она пройти и десятка метров, как с верхнего этажа камнем свалилась птица. Кривые многосуставные крылья розового летуна выглядели ещё хуже, чем обычно, перья вовсе погнулись. По счастливой случайности она не свалилась с края платформы, только голова свисла. Через пару секунд животное очнулось, с большим трудом двигая длинной шеей и, что удивительно, не сломанной. Кажется, очередная жертва воздушных змеев, коих успело развестись как плесени в Корневом Лабиринте. Одно прикосновение к их жалящим щупальцам отправляет любую кривокрылку в путь до земли. А потом они лежат, как эта, обречённые на гибель либо от дождя, либо от съедения заживо, если ноги не уцелели.       Нет времени на жалость. Да и жалости нет, они при каждой возможности её жрали! Даже не спрячешься, везде свою голову просунут и проглотят тебя! Так ей и надо.       Единственная без особой опаски скакала к цели, успев попутно наловить бражников и фельзум, коих здесь особо много. Когда она только исследовала все доступные ей просторы, в этом месте в ней пробуждалась некоторая наблюдательная натура. Столько разных цветочков, летают бабочки, цветные насекомые, даже анолисы были очаровательны. Котёнок останавливался у бутонов, иногда находя внутри спящих фельзум, мило свернувшихся калачиком. Охотилась на бензиновых бабочек, чьи крылья завораживающе бликовали на солнце и переливались. Наблюдала за бражниками-опылителями, как они зависали в воздухе перед цветами и собирали с них нектар. А ведь эти букашки — основной целевой организм, опыляющий растения вообще во всех секциях Полянок. Кроме них, в траве валяются жемчужные жуки, которые, исходя из названия, похожи на жемчужинки и с которыми даже Единственная успешно их путала. Ох, а ещё она видела таких маленьких шипастеньких насекомых, на ощупь похожих на камушки. Периодически среди молодых зарослей, где даже бутоны не распустились, встречались верблюдки, которые ей больше нравятся за вкусовые качества, нежели за внешние. Чем-то напоминают листья, но мягкие и не горькие.       Рогатой всё ещё приходится ожидать опасности, пусть и меньше. Всё те же анолисы-змейки, будучи любителями рептилий, прекрасно обосновались и здесь, контролируя популяции цветочных анолисов, фельзум и бутонохвостов. Но с первыми дела обстоят посложнее. Цветочные анолисы незначительно меньше своих охотников, однако лишены острых клыков из-за травоядной диеты. Их тело белое, а мягкие чешуйки с окрашенными краями. Такой окрас не помогает замаскироваться в цветочных полянках, зато хорошо заманивает змеек в ловушки. Излюбленные места обитания травоядных рептилий находятся там же, где и растут кровопийцы.       Огромные насыщенные алые бутоны на мощном стебле мирно покоятся в солнечных лучах. Пугающе подвижные растения, способные за секунды кардинально поменять своё положение. Лепестки обманчиво хрупкие, но, когда дело касается удержания добычи, они оказываются самыми настоящими капканами. От их маленьких друзей, цветочных анолисов, а часто и бутонохвостов, требуется только подвести хищника поближе. Дальше растение разберётся само — резко склонится к добыче, смыкая красные лепестки. К сожалению, занятый кровопийца не сможет приютить на ночь своих «друзей», им придётся подыскать другой цветок или убежище. Зато через пару циклов от анолиса останется только сухая обескровленная оболочка, а бутон будет готов вновь защищать кормильцев и служить ночлегом.       Хищные растения чувствуют себя прекрасно в месте, полном мелкой живности, но все они безобидны для слизнекотёнка. Разве что эти выделяющиеся габаритами цветки ей опасны. Но она не глупая — просто обходит их, незачем соваться к цветочным рептилиям.       Пёстрые пейзажи, беззаботность, красота… Белый котёнок потратил много времени, осматривая приятные глазу яркие явления, безобидные для неё. Цикл приближается к концу с первым звоном.       Находясь в убежище, она слышит сквозь сомкнутые механизмы хрустальные завывания поющих цветов. Вездесущие, как вихревки, они настоящая звуковая катастрофа. Огромное количество стекляшек растёт на каждом уголке Второй Северной, чьи песни от каждой капли воды сливаются в единый резонанс. Сложно спать под них, но выбора нет.

????.??? — ПРИВАТНАЯ БЕСЕДА

[[ОШИБКА]] ДАННЫЕ ЧАСТИЧНО ПОВРЕЖДЕНЫ

Бесценный Опыт, Пять Омывающих Морей

БО: Гидропонная ферма не вместит в себя всё, что растёт в полянках. Хотя, если содержать каждый вид в одном экземпляре… ПОМ: А ты возьми самые редкие. О, а может, лучше вымерших тогда? БО: Ох, не знаю. Мне сложно выбрать. А предвестников всё меньше и меньше в той цветочной секции. ПОМ: Значит, будем лучше думать о сохранении информации по пока что живым видам. Отправь свою чуду-юду карликовую, пусть через наблюдателей соберёт генетический материал. БО: Скорее всего, так и придётся делать. БО: Может, туда тоже заселить саксаул? Но не такой агрессивный. Он оставшиеся платформы защитит! ПОМ: Не лезь в дела природы, это не тот случай, дружок. Твои деревца не успеют разрастись, всё попадает куда раньше.

      Котёнок пробудился в хорошем настроении, готовый лицезреть красивых ящериц и цветочки. Она выбралась из убежища, подходя к краю полянки, полная энтузиазма, предвкушая замечательный цикл.       Секция чем-то напоминала Каменные Джунгли, а точнее, их внешнюю часть. Будто каждая опора — ствол дерева, а каждая платформа — часть кроны. Некий «железный лес», на котором поселились другие создания, прямо как на гигантских деревьях. Но пока рогатая наслаждалась видами, под лапами что-то захрустело и вздрогнуло. Сообразив, что прямо сейчас ломается её пол, она только успела развернуться. Знак убежища стал быстро отдаляться, вместе с ней вниз полетели отколовшиеся пласты земли. Первая остановка на платформе ниже, пара секунд, падение возобновилось. Спустя некоторое количество встрясок котёнок, чудом уцелевший и перепуганный, обнаружил себя в самом низу. Она ожидала, что рано или поздно сама свалится сюда, но не таким же образом…       «Ну нет… — думает, спускаясь с той горки обломков, на которой её сюда и принесло, — там же не было предвестников, почему я этого не заметила?»       Тяжело вздыхая, побрела вперёд по наводке наблюдателя. Уже вторая её глупость за дорогу, вот позор.       «Полюбовалась цветочками, блин…»