Флэшбэк №2. 1976 год.

1973 год.

Джонатан достал из портфеля ручку. Пробежав глазами по пунктам договора, он переспросил риэлтора: — Я правильно понимаю, моя подпись потребуется «здесь» и «здесь»? Риэлтор кивнул. Легкой рукой, Джонатан расписался на бумаге и передал документы. — Поздравляю Вас с покупкой дома, мистер Никсон.       Он протянул ему руку. Крепкое рукопожатие — первая крупная сделка в жизни Никсона старшего. Три года они с Ванессой и Дереком жили в доме семейства Гарсия — шумной, итальянской семье. В небольшом доме проживали родители Ванессы, ее старшая сестра с мужем и дочерью, младший брат Ванессы, лабрадор и два кота. Три года новоиспеченная семья Никсонов теснилась в комнате Ванессы, прежде чем Джонатан смог накопить денег на дом. Он продал небольшую комнату в коммуналке, доставшуюся ему от отца и откладывал деньги с зарплаты. Благо родственники Ванессы подарили деньги на свадьбу дочери и Джонатан смог за три года найти подходящий дом на задуманную сумму. И вот он, его жена и трехлетний сын переехали в свой дом.       Казалось, что их семейная жизнь наполнена приятными хлопотами: Джонатан обустроил комнату Дерека, каждые выходные они устраивали пикники в парке, стараясь больше времени проводить на природе. Ванесса встречала мужа свежей выпечкой после работы и читала на ночь Дерек его любимую сказку. Они напоминали всем типичную американскую семью, в которой царил мир и гармония, однако все это было лишь мгновениями их «идеальной» жизни.       Все закончилось в 1976 году, когда Ванесса устроилась пианисткой в местный ресторан. Быт угнетал юную даму, ведь Ванесса хотела совершенно другой жизни. После рождения Дерека она сильно изменилась.

Зима. 1976 год

— Джон, ты снова за свое?! Подбегая к Джонатану, восклицала Ванесса. — Что это?! Указывая пальцем на бутылки пива, Ванесса с трудом сдерживала внутренний крик, чтобы не разбудить спящего сына. Джон равнодушно оглядел жену. Холодный, стеклянный взгляд был, словно, направлен в пустоту, сквозь нее, будто и не слыша вовсе ее голоса. — Я спрашиваю тебя, что это?! Она выхватила бутылку из его рук, смело, бесстрашно. Стояла молча, сдерживая слезы, тяжело дыша. Уставшая после работы, юная пианистка пыталась пробудить в муже хоть каплю сострадания. — Почему ты опять пьешь?! Твой сын спит наверху, а ты сидишь и пьешь! А если что-то случиться?! Это не шутки, Джон! Мистер Никсон перевел взгляд на Ванессу и стал хмурить брови. — Я прихожу с работы и хочу отдохнуть, но я должна убирать твое вонючее пиво, укладывать огромную коповскую тушу в спальню! Я хочу засыпать, вдыхая твой запах, а не запах забродившего хмеля, Джон! Я хочу ощущать тебя полностью, а когда такое было в последний раз?! Кряхтя, Джон встал с дивана, пошатываясь, шагнул ближе к жене. Ванесса отстранилась, почуяв амбре изо рта и прикрыла нос ладонью. — Ложись спать! Я лягу в свою комнату… В секунду, мистер Никсон схватил ее за запястье, крепко сжимая, почти до хруста в кости. — Что ты творишь?! Отпусти! Она согнулась от боли и попыталась высвободиться, но Джон схватил ее обеими руками. Из рук Внессы упала бутылка пива и разбилась о паркет. Стиснул зубы, она вопила от боли, не издав не единого звука. — Отпусти меня! Шептала она, чтобы не разбудить Дерека… Джонатан притянул ее к себе и схватил за волосы. — Ты думала, что я не узнаю?.. Ты думала, что я не узнаю?! Хватка Джонатана стала жёстче. Ванесса вздрогнула — но не от боли. От того, что всё наконец стало явным. Она закрыла глаза на секунду. И выдохнула. — Отпусти. — С кем ты была? — глухо спросил он. — Сколько это уже длится? Она открыла глаза. Уставшие. Пустые. — Не начинай. — Я УЖЕ начал! Он дёрнул её ближе. — Ты думаешь, я не видел, как ты изменилась?! Думаешь, я не замечаю, как ты смотришь на меня?! — А ты думаешь, я не замечаю, как ты начал пить?! — резко ответила она. — Я начал пить из-за тебя, — процедил он. — Нет, Джон, — покачала она головой. — Ты начал пить, потому что не знаешь, что со мной делать. Он замер. — Потому что я больше не та, на которой ты женился. Эти слова прозвучали тихо. Но больно для него. — О чём ты вообще?.. — нахмурился он. Ванесса вырвала руку и отошла на шаг. — Я родила в девятнадцать. Она смотрела не на него — куда-то мимо. — В девятнадцать, Джон! Я даже не успела понять, кто я. Он молчал. — Музыка… — она усмехнулась горько. — Помнишь? Я хотела играть. Хотела учиться. Хотела… жить. — развела руками. — А теперь? Взгляд снова на него. — Я жена. Мать. И всё. — Это плохо? — жёстко спросил он. — Это не я! Слово вырвалось резко. И впервые — громко. — Это не та жизнь, которую я выбирала! Тишина ударила сильнее крика. — У тебя есть семья, — медленно сказал Джонатан. — Сын. — Я знаю, что у меня есть! — Её голос задрожал. — Каждый день знаю! Она провела рукой по лицу. — Я его люблю… Дерека… Тише. Через силу. — Но я не готова была… понимаешь? Я не была готова! Джон уставился на неё. — И поэтому ты решила просто… что? Сбежать? Она покачала головой. — Я не сбегаю. — А что ты делаешь?! Пауза. Длинная. Тяжёлая. — Я пытаюсь почувствовать себя живой. Джон усмехнулся. — С другим мужчиной? Ванесса не ответила сразу. И этого было достаточно. Джонатан сжал челюсть. — Давно? — Это не важно. — ДАВНО?! — Я не считаю! — Конечно, не считаешь! Он провёл рукой по волосам. — А я, значит, сижу здесь как идиот и думаю, что у нас просто… тяжёлый период?! — У нас не «период», Джон, — тихо сказала она. — У нас конец. Эти слова прозвучали спокойно. И от этого — страшно. — Потому что ты решила, что тебе скучно?! — взорвался он. — Потому что я задыхаюсь! Она шагнула к нему. — Ты не видишь?! Я задыхаюсь в этом доме! — Она обвела рукой стены.— В этой жизни! — Это твоя семья! — Это клетка! — И он, значит, твой… спаситель? — холодно спросил Джон. Ванесса замерла. И на секунду её лицо изменилось. Смягчилось. Почти… стало другим. — Он не такой, как ты думаешь. — Конечно. — С ним… — она запнулась, — всё иначе. — Что именно?! — Я чувствую себя собой. Пауза. — Я не мать. Не жена. Просто… я. Джон рассмеялся. — Ты даже не понимаешь, что несёшь. — Нет, Джон. Она посмотрела ему прямо в глаза. — Это ты не понимаешь. Он сделал шаг ближе. — Кто он? Она покачала головой. — Ты его не знаешь. — Назови имя! — У него… — она нахмурилась, будто пытаясь вспомнить, — у него нет имени. Джон замер. — Что?.. — Я не знаю, как объяснить. Она выглядела растерянной — впервые. — Он просто… есть. Молчание стало вязким. — Ты сошла с ума, — тихо сказал он. — Может быть. Она слабо улыбнулась. — Но с ним я не чувствую, что моя жизнь уже закончилась. И вот это — сломало всё. Джон резко схватил её за плечи. — Тогда иди к нему! Прошипел. — Раз он такой идеальный — иди! Слова повисли в воздухе. Ванесса смотрела на него. Долго. И в её глазах впервые мелькнуло сомнение. Слабое. Едва заметное. Она могла остаться. Могла. Но… — Хорошо. Тихо. Почти спокойно. Он отпустил её. Резко. И сразу понял — сказал лишнее. — Ванесса, подожди! Но она уже отвернулась. Слишком быстро. Схватила пальто. Руки дрожали. — Я не хотела, чтобы всё так… Шёпотом. Сама себе. Она замерла. Закрыла глаза. И именно в этот момент — решила. — Прости. Эти слова прозвучали как прощание. Джонатан выкрикнул: — Ванесса! Но она уже выбежала из дома. Дверь хлопнула так, что задрожали стекла.       Ночь была холодной. Снег падал густо, почти стеной, скрывая улицы, дома, следы. Ветер бил в лицо, резал кожу, но Ванесса бежала, не чувствуя ни холода, ни боли.       Она знала, куда идти. Фонари гасли один за другим, будто провожая её вглубь темноты. Дорога становилась всё уже, всё тише… пока не остался только скрип снега под ногами.       И он уже был там. Человек в белой маске стоял у кромки леса, неподвижный, как тень. Но в этот раз Ванесса не остановилась на расстоянии. Она подошла сразу. Слишком близко. — Я думала… ты не придёшь. Тишина. А затем: — Я всегда прихожу, когда ты зовёшь меня. Голос. Тихий, глухой. Как будто из-под воды… или изнутри её собственных мыслей. Ванесса вздрогнула — но не от страха. От облегчения. — Тогда почему мне всегда кажется, что я теряю тебя? Она подняла взгляд на маску. — Почему ты исчезаешь? Пауза. — Потому что ты все ещё принадлежишь другому миру. Он сделал шаг ближе. И на этот раз — не остановился. Между ними не осталось расстояния. Ванесса задержала дыхание. — Тогда забери меня, — прошептала она. Его рука поднялась и коснулась её щеки. Холод. Но не отталкивающий. Наоборот — странно успокаивающий, как лихорадка, которая наконец спадает. Она закрыла глаза и сама подалась навстречу. — С тобой… я не чувствую боли. — Ты не чувствуешь себя живой, — ответил он тихо. Но она лишь улыбнулась. — Нет. Я не чувствую себя живой там. Но не с тобой… Её пальцы скользнули по его пальто, сжали ткань, словно она боялась, что он снова исчезнет. — Поцелуй меня, — почти неслышно сказала она.       Мгновение тишины. И он подчинился. Снял маску, обнажая безупречное лицо с розовым румянцем. Коснулся её губ. Но она ощутила совсем не тепло, как раньше, а холод. Он не был резким, а почти болезненным, но Ванесса не отстранилась. Наоборот, она углубила этот поцелуй, словно пыталась согреться в нём. Её дыхание сбилось. Руки задрожали. Но она не отпускала. — Видишь… — прошептала она между вдохами, — я живая… — Уже нет, — тихо ответил он. Его ладонь соскользнула с её щеки к шее, затем к груди, сжимая. И в этом прикосновении было что-то окончательное. Тепло начало уходить. Сначала — едва заметно. Она вздрогнула, но прижалась к нему сильнее. — Не останавливайся… Я хочу… остаться с тобой… Он наклонился снова. Ещё один поцелуй — дольше. Глубже. И в этот раз Ванесса почувствовала, как холод проходит сквозь губы, в дыхание, в грудь. Она резко вдохнула. — Это… что поисходит?.. — Это цена, — ответил он. Она открыла глаза. В них мелькнул страх. — Ты обещал… — Я обещал, что ты уйдёшь, — спокойно сказал он. Его силуэт уже начинал таять в падающем снеге. — И ты уходишь. — Нет… подожди… Она попыталась удержать его, но пальцы соскользнули — будто он стал дымом. — Я люблю тебя… Слова прозвучали отчаянно. И впервые — он остановился. На долю секунды. — Я знаю. И я исполнил твою просьбу. И исчез.       Холод ударил сразу. Настоящий. Смертельный. Ванесса пошатнулась, опускаясь на колени в снег. Дыхание обрывистое, стук сердца все медленнее и медленнее. Тепло уходило. Губы ещё хранили ледяное прикосновение. Она коснулась их дрожащими пальцами. — Вернись…       Но голос уже почти не слушался. Снег ложился на её плечи. На ресницы. На руки, которые всё ещё тянулись вперёд. Последнее, что она почувствовала — будто её действительно обняли. Только слишком поздно.

Утром её тело нашли у края леса.Следы вели к дороге… и обрывались.На губах осталась едва заметная бледная тень — словно след поцелуя.

***

      Утро было серым. Тем самым, в котором день не наступает — просто становится чуть светлее. Телефон зазвонил резко. Один раз. Второй. Третий.       Джонатан не сразу понял, откуда звук. Он лежал на диване, не раздеваясь, с той же ночи. Пустые бутылки валялись рядом, одна скатилась на пол и тихо ударилась о ножку стола. Звонок не прекращался. Он выругался сквозь зубы, приподнялся, схватил трубку. — Да?.. Голос был хриплым, чужим даже для него самого. Пауза. — Мистер Никсон? Официальный тон. Джонатан поморщился. — Кто это? — Это участок. Нам нужно, чтобы вы подъехали для опознания. Тишина. — Чего?.. — Сегодня утром была найдена женщина. Есть опасения… Есть предположения, что это ваша жена, мистер Никсон…. Мир не рухнул.Не сразу.Сначала — пустота.Как будто он не понял. — Это ошибка, — отрезал он. — Она… она просто ушла. Пауза на том конце стала тяжелее. — Мистер Никсон… нам нужно, чтобы вы приехали. Гудки. Джонатан медленно опустил трубку. И вдруг — удар. Он смахнул бутылки со стола. Стекло разлетелось по полу. — ДЬЯВОЛ! Он схватился за голову, за волосы, тяжело дыша. — Нет… нет, нет… Сверху послышались шаги. Маленькие. Осторожные. — Папа?.. Джонатан замер. На лестнице стоял Дерек. В пижаме, с растрёпанными волосами, сонный, испуганный. — Ты кричал… Мальчик спустился на пару ступенек. — Где мама? Этот вопрос ударил сильнее любого звонка. Джонатан отвернулся. — Иди наверх. — Папа… — Я сказал, иди наверх! Голос сорвался на крик. Дерек вздрогнул. Но не ушёл. Он только сильнее сжал перила. — Она на работе?.. Тишина. Джонатан закрыл глаза. И вдруг схватил первую попавшуюся бутылку. Сделал глоток. Потом ещё. — Всё нормально, — процедил он, не глядя на сына. — Иди к себе. Но ничего не было нормально. Когда в дверь постучали, он уже едва держался на ногах. Стук был настойчивым. Джонатан открыл не сразу. А когда открыл — на пороге стояли двое: форма, значки. И она — Триша. Она посмотрела на него — и сразу всё поняла. Запах, глаза, бутылки. — Джон… Нам нужно поговорить. Он усмехнулся криво. — Уже поговорили. Но его качнуло, и он вцепился в косяк двери. — Где Дерек? — тихо спросила она. Сверху снова послышались шаги. — Я здесь… Триша подняла взгляд. Мальчик стоял на лестнице, обнимая себя за плечи. — Привет, малыш, — мягко сказала она. — Помнишь меня? Он кивнул. — Ты работаешь с папой… — Да. Она шагнула внутрь, не дожидаясь приглашения. Её напарник остался у двери, наблюдая за Джонатаном. — Где мама? — снова спросил Дерек. В этот раз — у неё. Триша замерла на секунду. А затем подошла ближе и присела перед ним. — Дерек… давай ты пока поедешь ко мне, хорошо? — Почему? Он нахмурился. — Я хочу к маме. Джонатан резко засмеялся. Глухо. Пусто. — Хочешь к маме?.. ПОЗДНО! Он протянул бутылку в сторону Триши. — Джон! — резко бросила Триша. Но было уже поздно. Слова повисли в воздухе. Дерек посмотрел на отца. — Что значит… поздно?.. Никто не ответил. Только тишина. Тяжёлая. Триша аккуратно взяла мальчика за плечи. — Пойдём, хорошо? Ты возьмёшь свои вещи, и мы поедем ко мне. Ты поиграешь с Билли, я заварю вам какао. Он не двигался. — А папа?.. Она бросила короткий взгляд на Джонатана. Тот уже опустился на диван, уставившись в пол, с бутылкой в руке. — Папе нужно отдохнуть. Дерек колебался. Но в конце концов кивнул. Когда дверь закрылась за ними, в доме стало слишком тихо. Джонатан остался один. Он сделал ещё глоток. Потом ещё. Рука дрожала. Перед глазами было её лицо. — Чёрт тебя побери, Ванесса… Куда ты ушла… Ответа не было. Только пустота. И запах алкоголя, который уже не мог заглушить ничего. — Бред, — тихо сказал он. — Это бред! Он резко встал, пошатнулся, едва удержался на ногах. — Она не могла… Смех сорвался сам. Нервный. Он провёл рукой по лицу. — Она бы вернулась. Слова звучали уверенно. Как будто, если повторить их достаточно раз — они станут правдой. — Она бы пришла домой. Тишина не спорила. И это злило сильнее всего. Он схватил куртку, накинул её прямо поверх вчерашней рубашки. Ключи долго не находились — пальцы не слушались, всё валилось из рук. — Ошибка, — бормотал он, выходя. — Просто чёртова ошибка! Дорога до участка стерлась. Он не помнил, как ехал. Только обрывки: красный свет светофора, на который он не обратил внимания, чужой сигнал, снег, который бил в лобовое стекло. И повторяющаяся мысль: «Это не она».

Снова.И снова.И снова.

В коридоре пахло холодом и чем-то медицинским. — Джон? Он поднял взгляд. Триша. Уже без формы. Но всё та же. Смотрит осторожно. Слишком осторожно. — Где она? — сразу бросил он. Без приветствий. Без лишнего. Триша чуть замялась. — Джон… — Где. Она. Голос стал жёстче. Она кивнула в сторону двери. — Сюда. Он пошёл первым. Быстро. Как будто боялся остановиться. Как будто, если замедлится — всё станет реальным. Комната была холодной. Свет — резкий, белый. Металл. Белые простыни. Он остановился на секунду. — Это не она, — сказал он вслух. Никому. Просто вслух. А может и самому себе… — Слышишь? Триша стояла за его спиной. Молчала. Сотрудник морга аккуратно взялся за край простыни. — Готовы? — Это не она, — повторил Джонатан громче и злее, — Вы ошиблись. Ткань медленно сдвинулась. Сначала — волосы. Потом лицо.

И мир закончился.

Но не так, как обычно.

Без крика.

Без слёз.

Просто… Закончился.

Джонатан стоял и смотрел. Долго. Слишком долго. — Нет, — тихо сказал он. Почти спокойно. — Нет. Он сделал шаг назад. — Это не она. — Джон… — начала Триша. — Это не она! Резко. Срываясь. Он ткнул пальцем в тело. — Посмотри на неё! Это не Ванесса! Но это была она. Только… не та. Лицо бледное, почти бесцветное. Ресницы до сих пор покрыты инеем. И губы. Джонатан замер. Сделал шаг ближе. Склонился. — Что за… Едва заметно. Будто тень. След на губах. Он провёл по ним взглядом, не касаясь. И на секунду… в его глазах мелькнул страх. Не из-за смерти. Из-за чего-то другого. — Переохлаждение. — тихо сказал патологоанатом. — Она… — голос стал тише, — она не могла просто замёрзнуть. Никто не ответил. Триша осторожно подошла ближе. — Джон… Он резко выпрямился. Отступил. — Нет. Глухо. Упрямо. — Я не верю. Пауза. — Она не умерла! Слова прозвучали как убеждение. Как защита. Он отвернулся. — Это не она! И вышел, не оглядываясь. В коридоре он остановился, упёрся руками в стену. Дыхание сбилось. Перед глазами всё плыло. И вдруг — её голос. Не настоящий. В памяти. «Я отдам всё». Джонатан резко сжал челюсть. — Дура… Шёпотом. С болью. — Что ты наделала…       Но даже сейчас — он не верил. Потому что где-то глубоко внутри чувствовал: она не просто ушла. Её забрали.       Он не заплакал. Ни в морге. Ни в коридоре. Ни даже когда вышел на улицу и холод ударил в лицо. Джонатан шёл, не разбирая дороги, тяжело дыша, сжимая кулаки так, что побелели костяшки. — Это не она… — повторял он. — Не она… Снег скрипел под ногами. Машины проезжали мимо. Мир продолжал жить — как будто ничего не случилось. Это злило. Доводило до бешенства. Он резко ударил по капоту своей машины. Раз. Ещё раз. — ДЬЯВОЛ! Голос сорвался. Но даже тогда — ни одной слезы. Он сел за руль, захлопнул дверь и уставился вперёд. Руки дрожали. Дыхание сбивалось. Перед глазами мерешилось её лицо. И губы с этим странным следом… Он зажмурился. — Нет… Шёпотом. И вот тогда что-то треснуло. Не снаружи. Внутри. Первый вдох сорвался. Резкий и неровный. И вместе с ним — слеза. Одна. Он резко провёл рукой по лицу, будто хотел стереть это. — Соберись…       Но голос предал.Ещё один вдох. И ещё. Плечи дрогнули. Сильнее. Он стиснул зубы, пытаясь удержаться, но тело уже не слушалось.       Слёзы пошли резко. Грубо. Сдавленно. Без звука сначала. А потом — глухой, надломленный выдох. Похожий на рычание. И только тогда он заплакал по-настоящему. Не как человек, который потерял жену. А как тот, который понял, что ничего уже нельзя исправить.       Ничего…