1986. Глава 6. Конец ли?

— Знаешь, что, Билл… — я усмехнулся, но без радости. — Вся эта история напоминает коллективное помутнение. Массовую шизофрению! Я мерил комнату шагами, уже в который раз прокручивая всё в голове. Слишком много деталей. Слишком много совпадений. И ни одного нормального объяснения. — Это же невозможно! Какая-то «Писадейра», видения Сары, пропажа Кэнди… — я резко провёл рукой по волосам. — И вишенка на злоебучем торте — они вдвоём прутся ночью на кладбище. Просто идеально! Билл сидел на стуле, сгорбившись, упёршись локтями в колени. Ладони сцеплены, подбородок опущен — его фирменная поза «я слушаю, но не осуждаю». И это, чёрт возьми, бесило. — Всё это… — я остановился, — мутно. Слишком мутно. — Но ты допускаешь, что это могло быть реальностью, — спокойно сказал он. Я замер. Облизал губы. Сжал их. Кулаки сжались сами собой. — Допустим, — процедил я. — Но это ведь всё равно звучит как бред? Билл хмыкнул и поднялся. — А зачем тебе моё разрешение в это верить? Он потянулся, тяжело вздохнул. — Слушай, брат… — он пожал плечами, — вокруг столько дерьма происходит, что если завтра с неба спустится тарелка с пришельцами — я просто скажу «ну окей». Я фыркнул. — То есть ты сам ничего не понимаешь? — Вообще ничего. Он посмотрел на меня прямо. — Твоя подружка и Бобби явно вляпались во что-то… серьезное. Я поморщился. Слово «подружка» задело сильнее, чем хотелось бы. — Тогда зачем они попёрлись на кладбище? — Ты мне скажи. Я отвёл взгляд. — Не знаю… — И истерика Кэнди тебя не напрягла? «Напрягла. Ещё как!» Но я не ответил сразу. Только скрестил руки на груди, уставившись в пол. — Одно я знаю точно, — наконец сказал я. — Виновник наказан. Этого достаточно. Билл усмехнулся. — Ты сам себе сейчас врёшь. Я поднял на него взгляд. — Тебя не это волнует. Тебя бесит, что они тебе не доверяют. «Да». Это слово будто отозвалось внутри. Я сел на кровать, упершись локтями в колени. — Ладно… — выдохнул я. — К чёрту всё это. Скоро день Колумба. Надо подготовиться. Билл приподнял бровь. — К чему именно? Костюм есть. Спутница есть. Он усмехнулся шире. — Или ты готовишься кому-то врезать? Я хмыкнул. — Не важно. Он сел рядом, хлопнул меня по плечу. — Расслабься. Всё уже позади. Пауза. — Главное — держи себя в руках, когда увидишь Майкла. Имя прозвучало как щелчок. Внутри сразу что-то сжалось. — К чему ты это? Билл склонил голову набок. — «Нужно быть готовым»… — передразнил он. — Ты ведь про него. Я промолчал. Он усмехнулся. — Пойми, брат. Твоя птичка улетела, потому что ты тормозил. Он поднялся. — Но кто сказал, что навсегда? Он протянул кулак. Я машинально отбил. — Мне к Эмили. До завтра.       Дверь закрылась. И в комнате стало тихо.       С ребятами я встретился только через неделю. Слишком длинную неделю. Бобби сначала валялся в больнице с сотрясением, потом — дома. Поэтому мы собрались у него. Я слушал их почти час. И чем дольше слушал — тем хуже становилось. Они говорили синхронно. Дополняли друг друга. Не путались. Слишком чисто. Слишком… правдоподобно. Именно поэтому это и не укладывалось в голове. Либо они все сошли с ума. Либо… что-то употребляют. Я отогнал эту мысль. Просто бред.       Когда пришла Кэнди, они резко сократили версию. Без «Писадейры», без лишних деталей. Конечно. Для неё — полегче. — Так как вы одолели волка? — спросила она. Я усмехнулся. Но, поймав взгляд Сары — растерянный, почти испуганный — передумал. Она не знала, что сказать. Опять. Я перевел тему. — Лучше спроси, почему этот герой вообще не в кровати, — бросил я, кивнув на Бобби. — Да задолбало лежать! — фыркнул он. — Я уже с ума схожу! В этот момент в гостиную вошёл Майкл. Как всегда — вовремя. Он оглядел нас, ухмыльнулся. — О-о… что за собрание? Не дожидаясь ответа, он плюхнулся рядом с Сарой и поцеловал её в макушку. Меня передёрнуло. Прямо физически. Я отвернулся, но было поздно. — А что, мешаем? — бросил я. Холодно. Не скрывая неприязни. Майкл медленно выпрямился. Посмотрел на меня сверху вниз, с этой своей мерзкой уверенностью. — Проблемы с агрессией, пацан? Я поднялся. Слишком резко и быстро. В комнате стало тихо. Даже Бобби заткнулся. Я сделал шаг вперёд. — Повтори. Голос прозвучал ниже, чем обычно. Майкл усмехнулся. Но в его взгляде мелькнуло что-то новое. — Я сказал, — протянул он, — расслабься. Пауза. Тяжёлая. Я смотрел на него. И в какой-то момент понял —дело уже не в нём. Не в Саре. Не в этой истории. Во мне. И это бесило сильнее всего. Я выдохнул. Отступил. — Забей. Но кулаки так и остались сжаты. Напряженную тишину прервал звонок телефона. Он зазвонил резко. Громко. Будто разрезал воздух в комнате. Майкл раздражённо цокнул языком, поднялся с дивана. — Я сейчас. И, не дожидаясь реакции, вышел в коридор: — Да, говори…       Его голос быстро затих за дверью. Тишина в комнате повисла тяжёлая. Слишком много всего осталось недосказанным.       Сара машинально поправила волосы, избегая смотреть в мою сторону. Бобби уставился в телевизор, который никто не включал. Кэнди скрестила руки, будто ей вдруг стало холодно. Я выдохнул. — Ладно… — протянул я. — Похоже, на сегодня хватит. Бобби кивнул. — Да, мне всё равно мать сейчас выгонит всех. Скажет «пациенту нужен покой»… Он изобразил её голос, но вышло как-то тупо. Кэнди посмотрела на часы. — Мама уже подъезжает. Словно по команде, за окном мелькнули фары. Она подошла к двери, накидывая куртку. — Расскажите, если… — она запнулась, — если что-то ещё вспомните. Никто не ответил. Потому что все и так знали, если «что-то ещё» появится — это уже не будут просто разговоры. — Пока, — тихо сказала она и вышла. Дверь закрылась. И снова стало тихо. Бобби поднялся. — Я, наверное, тоже… — Ляг, — бросил я. Он фыркнул. — Да-да, доктор Никсон. Но всё же ушёл к себе. Остались мы с Сарой. И эта тишина вдруг стала другой. Не тяжёлой. Неловкой. Она наконец посмотрела на меня. — Ты правда не веришь? Вопрос прозвучал тихо. Без сарказма. Я на секунду задумался. Можно было снова отмахнуться. Пошутить. Сказать «нет». Но… — Я не знаю, — честно ответил я. Пауза. — И это бесит. Сара слабо улыбнулась. — Меня тоже. Мы замолчали. Где-то в коридоре всё ещё слышался приглушённый голос Майкла. Я кивнул в сторону двери. — Тебя проводить? Она чуть замялась. На долю секунды. — Да. Тихо, но без сомнений ответила она. Мы встали и вышли в прихожую. Надели куртки и вышли на улицу.       Было холодно. Вечер почти перешёл в ночь, фонари вытягивали тени. Мы шли рядом. Достаточно близко, чтобы не казаться чужими. Достаточно далеко, чтобы не казаться чем-то большим. — Он тебя раздражает, да? — вдруг спросила Сара. Я усмехнулся. — Это так заметно? — Немного. — Немного — это когда просто не хочется его видеть. А у меня… чуть сильнее. Она тихо хмыкнула. — Ревнуешь? Я бросил на неё короткий взгляд. И тут же отвёл. — С чего бы? Слишком быстро. Слишком. Сара не заметила. Или сделала вид, что не заметила. — Не знаю, — пожала она плечами. — Просто спросила. Мы прошли ещё несколько шагов. — Он тебе подходит? — спросил я так, будто речь шла о погоде. Нейтрально. Без намёка. Сара задумалась. — Не знаю… Он интересный, неординарный. — Это плюс? — Иногда да. Пауза. — С ним всё все кажется искрящим. Я кивнул. Слишком спокойно. — А со мной нет? Я сказал это почти в шутку. Почти. Сара посмотрела на меня и улыбнулась. — Ты другой. — Это как? Она чуть наклонила голову, разглядывая мое лицо. — Ты… закрытый. Иногда резкий. Иногда вообще непонятно, о чём ты думаешь. Но ты хороший. Она сказала это легко. Именно так, как говорят о друге. И это слово будто щёлкнуло где-то внутри. Друг. Я вновь усмехнулся. — Отличная характеристика. — Эй, это комплимент! — Я понял. И пожал плечами. Снаружи — спокойно. Внутри — привычное ощущение, как будто я опять опоздал. — С тобой спокойно, — добавила Сара. — Я знаю, что ты не врёшь. Я на секунду посмотрел на неё. И отвернулся. Потому что именно сейчас — это было не совсем правдой. — Дерек… — тихо сказала она спустя пару минут. — М? — Ты правда не веришь во всё это? Снова пришлось задуматься. — Я не верю в то, чего не видел. Честно. Но я верю тебе. Сара замерла. И это было важнее любых слов. — Правда? Я кивнул. — Да. Пауза. — Просто… мне нужно самому убедиться. Она улыбнулась. Слабо. Но искренне. — Спасибо. Мы остановились у её дома. Свет в окнах уже горел. Тёплый. В отличие от улицы. — Ну… — Сара развернулась ко мне. — Спасибо, что проводил. — Да не за что. Обычный ответ. Обычный тон. Она поправила рукав куртки, чуть замялась. — Увидимся завтра? — Как обычно. Она улыбнулась. Сделала шаг назад — к двери. — Спокойной ночи, Дерек. — Спокойной. Она развернулась и поднялась на крыльцо. Открыла дверь. На секунду остановилась. Обернулась. Помахала. Дверь закрылась. И свет за стеклом стал чуть глуше. Но я остался стоять. Ещё на пару секунд. Может, дольше. Потом выдохнул. Провёл рукой по волосам. — Спокойной… Тихо. Без эмоций. Затем развернулся и пошёл обратно. Шаги звучали громче, чем раньше. Засунул руки в карманы, сжал пальцы в кулаки. Слишком сильно. Но лицо оставалось спокойным. Как всегда. И в ту же секунду мне показалось, что кто-то наблюдает. Я обернулся — никого. Только темнота между домами. Но ощущение не ушло. И это было хуже всего.

«Дорогая Сара…

Сегодня я понял одну важную для себя вещь. Мне нужно больше верить. И не только людям— самому себе. Не пытаться найти везде логику. Не всегда она к месту. Наверное, я говорю как тряпка, но сейчас я ощутил, что так оно и есть.

Через пару дней День Колумба и…

И я бы очень хотел увидеть тебя собой — настоящей, живой…

Надеюсь, что я смогу быть таким же. Хотя бы попробовать…

Ради тебя.»