1986. Глава 17. Поцелуй с Сарой…

      Я не спал, сидел на краю кровати в темноте, слушая, как за окном воет ветер, и ждал. Голос отца, чемодан и тошнотворное предчувствие… Сентфор снова начал пожирать сам себя. «Не верю… не верю, что снова все идет по одному месту…»       Небо едва затянулось серым свинцом, когда на подъездной дорожке блеснули фары служебного шевроле. Я выскочил в прихожую до того, как хлопнула входная дверь. Отец вошёл первым, за его спиной стояла Сара. В её руках был небольшой чемодан. Она выглядела плохо: лицо бледное, взгляд остекленевший. При виде неё у меня в груди все застыло. — Не спишь? — проговорил отец, сбрасывая фуражку на тумбу. — Отлично, поможешь донести вещи. — Ты как? — я сделал шаг к Саре и забрал из её пальцев ручку чемодана. — Не спрашивай, — тихо ответила она. — Но выглядишь достаточно… хорошо держишься, в общем, — попытался подбодрить я. — Мне просто… не верится… что… — она запиналась, голос дрожал, и Сара замолчала. Отец в этот момент достал из кармана рацию, выслушал какой-то треск и гневно бросил её на тумбу. — Разбираться с твоим отцом будем потом, — отрезал он, — В Балтиморе у него, видите ли, «всё на грани», приехать прямо сейчас не может… Ладно, ты записку матери взяла? Сара вынула из кармана куртки сложенный листочек и протянула отцу. Я поймал его взгляд. На секунду его лицо стало каменным, лишь поджатые губы выдавали смесь гнева и боли, которую он пытался подавить. — Дерек, — отец повернулся ко мне, не отрываясь от записки. — Покажи ей второй этаж, пусть займет свободную комнату. — Пойдём, — тихо сказал я Саре и мотнул головой в сторону лестницы. Мы поднялись на второй этаж, я провёл её по коридору и остановился у самого дальнего угла, у двери, которую мы с отцом не открывали уже несколько лет. Дверь отворилась с тихим скрипом, в комнате пахло сухоцветами и пылью. — Ух ты… тут мило, — вполголоса выдохнула Сара, делая шаг внутрь. — Да… — я переступил порог и с нежностью провёл пальцами по светлым обоям у дверного косяка. — Это мамина комната, она делала ее для себя. Ей хотелось места, где она могла бы побыть наедине с собой, поиграть на скрипке, почитать, пошить… Сара замерла и промолчала. — Как тебе? — спросил я, глуша подобравшийся к горлу ком. — Эта комната прекрасна, — мягко ответила Сара, глядя мне прямо в глаза. — Если ты, конечно, не против… — Очень даже за, — откликнулся я, — Будет повод заходить сюда почаще. Ладно, — я поставил её чемодан у постели. — Поздно уже… точнее, уже светает. Помочь разложить вещи? — Думаю, справлюсь сама, — Сара устало улыбнулась. Я развернулся к выходу, но у самого порога ощутил, как её пальцы лёгким касанием задели мой рукав. — Спасибо вам за всё, Дерек. Правда. — Пустяки, — я заставил себя оставаться собранным, хоть внутри всё дрожало. — Главное не переживай. Я рядом.

***

      В школьной столовой стоял привычный галдеж, но за нашим столом атмосфера была, мягко говоря, отвратительной. Сара ковыряла вилкой тушёную капусту, Кэнди не сводила с неё прищюриного взгляда, а Бобби с аппетитом уплетал свой обед. Чуть дальше сидели Билл и Эмили. Янг лениво крутил на пальце ключи от мопеда, а Эмили что-то рисовала ручкой на тыльной стороне его ладони. — Вы теперь реально живёте вместе? — подала голос Кэнди, переводя взгляд с Сары на меня. — В одной комнате, что ли? — с набитым ртом ляпнул Бобби. — Не неси чушь, Тернер, — рявкнул я, откладывая ложку. — А что? — Кэнди скрестила руки на груди, её губы сжались. Похоже, тот поцелуй в UNO до сих пор не давал ей покоя. — Ты, наверное, безумно рад, что Сара переехала к вам? — Кэнди, блин, завязывай, — устало вздохнул я. — О-о-о, да у нас тут сцена ревности! — захохотал Бобби. Кэнди, не долго думая, запустила в него ломтиком варёной картошки. — Эй! За что?! — За то, что ты идиот, Бобби, — фыркнула Эмили, она вскинула на Кэнди колючий взгляд. — Кэнди, у человека мать исчезла посреди ночи! Тебе больше не о чем спросить? Имей совесть! — Я просто спросила! — вспыхнула Кэнди. — Перед тем, как «просто спрашивать» — думай хоть иногда! — Девчонки, не ссорьтесь, — подал голос Билл и посмотрел на Сару. — О’Нил, если шериф или Дерек будут тебя ущемлять — говори мне. Мы с матерью быстро приструним их. Сара слабо улыбнулась Биллу. Эмоциональный накал спал, но напряжение никуда не делось. — Хочешь мой пудинг? — удручённо спросила Кэнди, пытаясь загладить вину перед Сарой. — Нет, спасибо. — Ладно! Я знаю, как поднять тебе настроение! — Кэнди подалась вперёд. — Сегодня после уроков мы идём смотреть цирк изнутри! Человек в маске ведь лично позвал нас, помнишь? Сара заметно вздрогнула. — Ох, нет, Кэнди… я вообще не в настроении, — попыталась отказаться она. — Внутрь? Кэнди, ты в своем уме? — резко вмешался я. — Мы же вчера всё это обсуждали! Эта их труппа — незаконная херня, которая притащилась в город. От них за версту несёт проблемами, а ты хочешь попереться к ним за кулисы?! — Стоп, тормози, — Бобби замер с недоеденным обедом, уставившись на девчонок. — «Лично позвал»? Вы что, были там вчера?! Я же проводил вас… Сара виновато опустила взгляд, сжав губы, а Кэнди гордо вздёрнула подбородок. — Да, были! Мы решили с Сарой пройтись до цирка и заглянули к ним. Познакомились с хозяином шоу, он называет себя Человек в маске, и он пригласил нас посмотреть, как они живут. Это не просто труппа, вы не понимаете! Это настоящий цирк уродов! — Чего, блять? — не выдержал я, чувствуя, как кровь стынет в жилах от одного только этого словосочетания. — Того! Там реальные фрики, — Кэнди заговорила с нездоровым воодушевлением, в упор не замечая нашей реакции. — Там работают люди с уродливыми конечностями! Мы видели женщину, которая сгибает руки и ноги в разные стороны так, будто в них вообще нет костей! А ещё там был жуткий карлик, который рвал мясо и жрал, как дикарь! За нашим столом повисла мёртвая тишина. Я в шоке перевёл взгляд с Кэнди на побелевшую Сару, только сейчас до конца осознавая, с чем именно они столкнулись. — Ты совсем рехнулась, Нельсон? — Эмили с отвращением скривила губы. — Ты хочешь потащить Сару в закрытый шатёр? К толпе уродцев и какому-то мутному «челу в маске», о котором мы вообще ничего не знаем?! — Вот именно, — хмуро поддержал Билл. — Никсон и Эми дело говорят. Эми сегодня утром проходила мимо их шатра. Говорит, народ там дикий, смотрят так, будто ты им денег должен! — Вы просто параноики! Вечно вам всё не так! — возмутилась Кэнди, отмахнувшись от нас. — Это просто цирк, а не сборище маньяков! Там работают обычные люди. Тебе понравится, Сара, я обещаю! Развеешься хоть немного! «Дура… что за бред она несет?!» Я посмотрел на Сару. Оставлять её одну в четырёх стенах, где она будет прокручивать в голове исчезновение матери, казалось сейчас худшим исходом, чем этот дурацкий цирк. — Насчёт «развеешься» — я, на семьдесят процентов, согласен с Кэнди, — тяжело вздохнув, сдался я. — Тебе действительно лучше не сидеть дома одной. К тому же мы с отцом после обеда всё равно уезжаем на полигон, и я не смогу составить тебе компанию. — На полигон? Зачем? — удивилась Сара. — Раз в неделю он вытаскивает меня учиться стрельбе, — равнодушно пожал я плечами. — Так что, идёшь? — нависла над ней Кэнди. — Ох… Ладно. Только ради тебя, — нехотя согласилась Сара. Кэнди тут же визгнула, повисла у нее на шее и звонко поцеловала в щёку. Я переглянулся с Биллом, в глазах которого читалось всё то же напряжение. — Мда… удачи… — протянул Янг и почесал затылок. — Только умоляю, — строго сказал я, вставая из-за стола, — будьте осторожны. Если этот чувак сделает что-то подозрительное — сразу уходите. А пока собираемся, звонок скоро. Кэнди засуетилась, на ходу крича Саре: — Я зайду за тобой домой после уроков, и пойдём вместе!

***

      Со стороны дороги посигналили. Служебная машина отца стояла у обочины. Я перекинул рюкзак на другое плечо и сел. Он даже не поздоровался, только дождался, пока захлопнется дверь, и тронулся. Дорога до полигона обычно занимала двадцать минут. За стеклом плыли заснеженные крыши домов и обледеневшие газоны. Отец молчал, я тоже. Лишь иногда замечал, как он сжимает руль.       Полигон за городской чертой, у старого карьера, зимой был особенно мерзок: ветер гулял между насыпями, забирался под воротник, а выстрелы разносились металлическим эхом. Через несколько минут передо мной уже висела бумажная мишень. Отец встал сбоку, скрестив руки. Первый выстрел ушёл левее, второй — выше. Третий почти на границе чёрного круга. Я раздражённо выдохнул и опустил оружие. — Ещё раз, — спокойно сказал отец. Я поднял руку и снова промазал, отец недовольно цокнул. — Хватит! Пистолет на стол. — Я могу продолжать. — Я сказал хватит. Я швырнул пистолет на стол. — Не швыряй! Дерек, что у тебя в голове сегодня? Я мог соврать, но внутри зудело и я не сдержался: — Ты давал разрешение этому цирку? Лицо отца почти не изменилось. — Нет, но утром я запросил документы у мэрии. Ни заявления, ни согласования территории, ни списка сотрудников. Внутри неприятно кольнуло. — И тебя это не напрягает? — Меня напрягает все, что появляется в моём городе без разрешения. — Они появились вчера, а ночью исчезла Джоан. Отец отвернулся первым и занялся коробкой с патронами. — Не начинай, Дерек. Не надо связывать две вещи только потому, что они произошли одновременно. — Я ещё даже не сказал, что они связаны. Его руки замерли. — Пап, ты же тоже об этом подумал? — Я думаю обо всех вариантах — это моя работа. Однако, это не значит, что я собираюсь бегать по городу и обвинять артистов без доказательств. — А я веду к тому, что в городе опять происходит какая-то херота, но ты снова делаешь вид, будто всё под контролем! Он сжал челюсть. — Следи за языком и перестань кричать. Я провёл ладонью по лицу, но мысли уже неслись одна за другой. Лес. Фавн. Бобби. Кровь. Лоскут ткани, который я отдал ему. — Ты проверил тот кусок ткани? От кофты Бобби? Лицо его едва заметно изменилось. — Дерек, мы уже говорили об этом. — Нет, не говорили! Я принёс тебе его, рассказал, где нашёл, а ты сказал, чтобы я перестал забивать голову ерундой! — Потому что кусок ткани ничего не доказывает. — Я не говорил, что он доказывает! Я просил просто проверить, сделать хоть что-нибудь. Он промолчал. Этого было достаточно. — Класс, пап! Мы находим Бобби, Сара едва не погибает, я ношусь с уликами из леса, а ты решаешь, что проще выбросить всё из головы! — Я сделал то, что должен был как шериф. Проверил место, опросил людей, искал объяснение, которое можно подтвердить фактами. Я взрослый человек, а ты шестнадцатилетний парень, который за последние месяцы пережил достаточно, чтобы видеть угрозу в каждой тени. Эти слова ударили больнее, чем должны были. — Ясно… В школе каждый считает, что я должен знать, обо всем, потому что я сын шерифа. Но как только я действительно замечаю что-то важное — я становлюсь «просто ребенком», который слишком много фантазирует. Очень удобно, отец! Я отвёл взгляд. Перед глазами мелькнула Сара. Бледное лицо. Кровь на губах. — Если мы такие дети, которые должны сидеть дома, почему никто из взрослых не спас Бобби? Почему мы сами его нашли? Почему Сара едва не умерла в лесу, пока вы занимались своими «фактами»? Отец побледнел. — Хватит! — Ты хочешь, чтобы я был ребёнком? Тогда начни вести себя как взрослый, который способен нас защитить! Тишина стала по-настоящему страшной. Он смотрел на меня так, будто я ударил его. Отец медленно отвёл взгляд, подошёл к столу и начал складывать оружие в кейс. — На сегодня закончили. Я уже собирался идти к машине, когда он вдруг спросил: — Где Сара? — С Кэнди. — Где именно? Я замешкался и это было ошибкой. — Они пошли в цирк. Он медленно повернулся. — Ты позволил ей туда пойти? — Что значит «позволил»? Что я должен был сделать — связать её и запереть дома?! — После того, что произошло в лесу, вы все должны держаться подальше от любых подозрительных мест, пока я не разберусь, что происходит. Я несколько секунд смотрел на него, а потом меня прорвало: — Да ты издеваешься?! Либо в лесу ничего не было, либо там произошло что-то, отчего нам стоило держаться подальше! Нельзя одновременно говорить, что я всё выдумываю, и запрещать лезть куда-то из-за того, что случилось в лесу! — Замолчи, Дерек! Он осёкся. И впервые за весь разговор я почувствовал не удовлетворение от того, что загнал его в угол, а холод. — То есть ты всё-таки боишься, — тихо сказал я. — Садись в машину сейчас же… На этом разговор закончился. До самого дома мы не сказали друг другу ни слова. Отец вёл, не отрывая взгляда от дороги, а я сидел, прижав висок к холодному стеклу. «Ты тоже это чувствуешь. Так почему продолжаешь делать вид, будто сумасшедшие здесь МЫ?»

***

Наш ужин прошёл молча. Я сидел напротив отца, уставившись в тарелку с рагу. — Сара, ты как раз вовремя, — проговорил отец, когда она спустилась в столовую. — Приятного аппетита, — тихо сказала Сара и села рядом со мной. Она переводила взгляд с моего лица на физиономию отца. Я не выдержал первым и выронил вилку прямо на скатерть. — Нет, я не могу, папа! — глухо выдохнул я, впиваясь в него взглядом. — Я не могу смирится! Я принёс тебе доказательства, а ты… — Замолчи и ешь, Дерек, — резко оборвал отец, он не смотрел на нас. — Перестань меня затыкать! — я резко повысил голос, чувствуя, как внутри рвётся последняя нить терпения. — Ты не поверил мне! Скажи честно, ты наказываешь меня за то, что сам несчастен?! Отец ударил ладонью по столу так, что посуда подпрыгнула, а Сара вздрогнула. — Я сказал ешь! — прорычал он. — Почему вы на него кричите? — неожиданно вставила Сара. Я мгновенно повернулся к ней: — Сара, не лезь. Это наши терки. — Потому что твой сосед считает себя самым умным, — процедил отец. — В этом мы с тобой, между прочим, похожи, — огрызнулся я. — Насчёт доказательств я с Дереком согласна, — настойчиво продолжала Сара, глядя на отца. — Вы никогда не воспринимали наши слова всерьёз! Отец медленно перевёл на неё грозный взгляд. — Я думаю ты не в том положении, чтобы высказывать свою точку зрения, Сара. В столовой повисла мёртвая тишина. Слова отца прозвучали как пощёчина. Сара опустила глаза, а у меня кулаки сжались так, что ногти впились в ладони. Отец, видимо, понял, что перегнул палку. Он кашлянул и заговорил совершенно обыденно: — Кстати… Сегодня в Сентфор приехала какая-то знаменитая копиистка. Будет перерисовывать одну из картин у нас в музее. — Ничего себе… — пробормотала Сара, пытавшаяся поддержать его дешевый спектакль. — Она будет работать прямо там, чтобы полотно не выносить, — продолжал отец, — Мы выделили ей комнату для персонала и будем дежурить у дверей, на случай если этой художнице придет в голову сделать какую-нибудь глупость… Я даже взгляда на него не поднял. Слушать его полицейские байки после того, как он только что заткнул нас обоих, было выше моих сил. Я резко отодвинул стул с громким скрипом и быстро направился к лестнице. — Я пойду за ним, — тихо сказала Сара. Отец лишь равнодушно махнул рукой: — Иди. Я не успел зайти к себе, как Сара догнала меня в коридоре, затолкнула в свою комнату и закрыла дверь. Я опустился на край кровати, взъерошив волосы на затылке. — Ты чего? — спросил я, пытаясь выглядеть равнодушным. — Что между вами происходит? — Сара встала передо мной, скрестив руки. — Не бери в голову, — я пожал плечами. — Мы постоянно ругаемся. — Но почему? — Потому что у папы сложный характер и он никому не доверяет, — я тяжело вздохнул, чувствуя, как паршиво на душе. — Ему легче оттолкнуть всех, чем постараться довериться… Ладно, это все херня, ты-то как, после цирка? — Немного лучше… — Сара замялась, переступила с ноги на ногу, а затем спросила: — А как у вас… с Кэнди? Мне показалось, что ей не очень понравилось, что мы теперь живем вместе. Я искренне удивился: — Ты о чём вообще? — Не притворяйся, что не понимаешь! — Честно — нет! — возмутился я. Сара продолжала сверлить меня взглядом, нахмурив брови. Я громко выдохнул. — Она просто принимает всё слишком близко к сердцу. Кэнди казалось, что ей нравится Люк, потом я… Но это всё мимолетно, на самом деле ей по-настоящему нравился только один парень… — О ком ты? — нахмурилась Сара. — Неважно, — я помотал головой, не желая выдавать чужие секреты и подошёл к двери. — По поводу нас с отцом… Правда, не бери в голову, все нормально. — Ты уже уходишь? — спросила она. Я на секунду замялся, останавливаясь у порога. — Да, постараюсь уснуть, — ответил я, не оборачиваясь. — Может останешься? — её голос прозвучал тихо. — Остаться? — переспросил я, оборачиваясь к ней, словно не поверил своим ушам. — Мне тяжело у вас засыпать, мы могли бы поболтать перед сном. Я сдался мгновенно, как я мог отказать? Я с разбегу прыгнул на кровать, раскинув руки. — Ну ладно, валяй, — усмехнулся я. Сара легла рядом, в точности повторяя мою позу. Я повернул голову к ней, она ко мне. Наши лица оказались всего в дюйме друг от друга. — Чья была идея? — спросил я, глядя в её голубые глаза. — Вот и говори! — Я? — она вскинула брови. — Ты рассказывай. — Рассказывай, — передразнила она. — Так что, о чём поболтаем? — я попытался разрядить обстановку. Сара вздохнула, и её взгляд устремился к потолку. — Последнее время мне беспокойно, — призналась она. — Сначала пропала Кэнди, потом Бобби, мама меня… бросила. Она замолчала, а затем издала тихий смешок. — Хотя, знаешь, я даже не удивлена! Чуть запахнет проблемами, она сразу собирает исчезает. Это в её стиле — оставить меня разгребать всё самой! Я всю жизнь пыталась её оправдывать, ждала, что она изменится, но… я уже устала. Я слушал её голос, насквозь пропитанный отчаянием и мне хотелось придушить каждого, кто заставил её через это пройти. — Люди могут исчезнуть из твоей жизни в любой момент и это страшно, — закончила Сара. Я повернулся к ней, стараясь говорить максимально спокойно и уверенно. — Кэнди цела и невредима, — напомнил я. — А Бобби все то время, что был в плену — проспал. Он даже ничего не помнит. Считай, всё для него обошлось. Она слабо улыбнулась, и я продолжил: — А насчёт твоей мамы… Я не договорил. Вместо пустых утешений я протянул руку, взял её ладонь и мягко сплёл наши пальцы. — Я рад, что ты живёшь сейчас с нами, — признался я. — Не то чтобы я рад, что так вышло, но… Я уверен, что твоя мама вернется. — Как думаешь, мы будем общаться, скажем, через десять лет? — вдруг перебила она, сжимая мою руку чуть крепче. Я посмотрел на неё со всей серьезностью, на которую был способен. — Обещаю, я и через десять лет буду рядом с тобой, — твёрдо сказал я. — И всегда тебя поддержу. — Спасибо, — выдохнула она. — Ты переживал за меня? — Как и за Кэнди и Бобби. Да… — я откашлялся, чувствуя, как от волнения пересохло в горле. — Но теперь я спокоен. Мой взгляд невольно опустился на её губы, но я тут же заставил себя отвернуться. Сердце заколотилось как бешеное. За окном раздался хлопок, а затем небо заискрилось. Петарды взрывались, рассыпаясь яркими вспышками, потянуло запахом пороха. Это ощущалось как праздник, в котором ты находишься с самым близким человеком.       Я снова повернул к ней голову. Сара смотрела на меня, и в её глазах отражались отблески салюта. И вдруг она подалась вперёд и потянулась ко мне. Наши губы встретились. Я замер, словно меня ударило током, а затем закрыл глаза, растворяясь в моменте. В этот поцелуй я вложил то, что так долго прятал: бессонные ночи, страх за неё, свою тайную любовь. Но ответ… ответ был другим.       Она целовала меня мягко, податливо, но в этом не было той искры, которая была у меня. Её губы искали утешения, но не большего. Я, вероятно, нравился ей, но не так, как я этого хотел. Для неё я был защитником, другом и все. И ничего более. От этого осознания внутри что-то надломилось, но я не отстранился сразу. Я позволил себе эту слабость ещё на пару мгновений, а затем мягко разорвал поцелуй. Сара смотрела на меня. В её глазах промелькнули растерянность и испуг от того, что она только что сделала. Она судорожно выдохнула, чуть отодвигаясь. — Дерек… извини, — прошептала она, и её голос предательски дрогнул. — Я… я не должна была. Прости. «Извини». Всего одно слово, а бьёт наотмашь. Это короткое, виноватое «прости» резануло в тысячу раз больнее, чем если бы она меня просто оттолкнула. Я вложил в этот поцелуй все чувства и каждое неотправленное письмо, спрятанное в столе. И вот мы поцеловались. Мой первый, мать его, поцелуй с девчонкой, которую я люблю до одури и она просит за него прощения… Я не мог позволить ей чувствовать себя виноватой, должен был собрать себя в кулак. Я заставил себя улыбнуться: — Всё нормально, Сара. Забудь, — произнёс я ровным голосом, нехотя выпуская её ладонь и поднимаясь с кровати. «Забудь. Легко сказать. Как я, блять, теперь это забуду?» — У тебя был паршивый день, нужно выспаться, — добавил я. В её взгляде промелькнуло облегчение и благодарность за то, что я не стал делать из этого драму. Она слабо кивнула, натягивая одеяло. — Спокойной ночи, Дерек. Затем всё померкло, салют закончился. Я вышел в коридор и тихо прикрыл за собой дверь. Прислонился затылком к стене и тяжело выдохнул. Сердце колотилось так, что отдавалось в висках, а на губах всё ещё горел наш поцелуй. Я получил то, о чём мечтал столько времени. Получил и подавился. Для неё это была не страсть и не любовь. Я был для нее просто Дереком — другом, поддержкой, кем угодно, но только не парнем, от которого теряют голову. Я зажмурился, до боли сжимая кулаки. «Я буду для неё тем, кем ей нужно. Даже если это просто «друг». Я зашёл к себе в комнату, подошёл к столу, выдвинул ящик и достал чистый лист бумаги. Пальцы немного дрожали, когда я вывел первые слова:

«Дорогая Сара,

Я не знаю, зачем продолжаю писать письма, если ты всё равно никогда их не прочтёшь.

Сегодня ты поцеловала меня.

И на секунду я позволил себе поверить, что это по-настоящему.

Что я для тебя значу нечто большее, чем просто жилетка, в которую можно поплакать,

или стена, за которой можно спрятаться от всех кошмаров Сентфора.

Но я видел твои глаза, когда ты отстранилась. В них был только испуг и чувство вины.

Это убивает, Сара. Слышать твоё «извини» было больнее,

чем если бы ты просто ударила меня, но я никогда тебе этого не покажу.

Я буду улыбаться, буду говорить, что всё в порядке,

и делать вид, что этот поцелуй ничего не значил.

Потому что тебе нужен друг. Тебе нужен кто-то, кто не предаст

и не исчезнет посреди ночи, как твоя мать или остальные.

И я останусь этим другом.

Я буду рядом и буду защищать тебя от всего этого дерьма,

даже если это разобьёт мне сердце окончательно.

Спокойной ночи».

Я отложил ручку, потёр переносицу, сложил исписанный лист и убрал его в ящик стола, спрятав к остальным неотправленным признаниям. Потом медленно стянул футболку и рухнул на кровать, не догадываясь, что через полчаса Сара найдёт в кармане сложенную бумажку и ее сердце пропустит болезненный удар, когда та узнает почерк матери и прочитает короткое:

«Помоги мне».