4. Спорт, журналистика и министерство.

Спорт — это сила, которая либо ломает человека,

либо возносит его до небес.

Две недели после Чемпионата Европы.

      Кира быстро шагала по тротуару в сторону кафе, сопровождаемая громким цокотом каблуков. Она снова на грани опоздания, на этот раз на встречу с Верой. С тех пор, как она вышла на работу, она оказалась в эпицентре вечной гонки на опережение с другими издательствами, спортсменами, событиями и временем. Дедлайны горели, причём всегда и вне зависимо от обстоятельств, недосып стал хроническим, поскольку отложить, что-то на завтра не представлялось возможным, а головная боль стала верным спутником. Калинова заметно нервничала, сердце начало биться сильнее, в унисон со звенящими колокольчиками, висящими на входной двери заведения. Во время интервью на Кубке России, она уже разговаривала с Швецовой, как журналист с спортсменом, но тогда девушкам не было дело до межличностных отношений и оборвавшейся дружбы. Кира — утопала в собственных травмах. Вера — в новом статусе.       — Привет, — Калинова звучала неуверенно и скованно, так не свойственно для журналиста.       — Привет, — Швецова акцентно растягивала гласные в слове и улыбалась уголками губ.       Девушки сейчас выглядели полными противоположностями. Вера в чёрных конных штанах и гольфах, предназначенных для верховой езды, сильно выделялась на фоне остальных посетителей кафе и приковывала к себе взгляды, отнюдь не статусом Чемпионки Европы. Кира в объемном сером костюме, состоящим из пиджака с угловатыми плечами и длинных брюк, закрывающих почти все лаковые туфли на высоком каблуке, и вовсе сливалась с интерьером. Однако, Швецова, несмотря на измотанное состояние и несуразный образ, выглядела живо и счастливо. А внутреннюю усталость и замкнутость Калиновой не скрывал даже внешний лоск.       — Итак, вопрос, ответ на который я знаю, но обязана задать, — пояснила Кира, доставая диктофон из сумки. — Как ты попала к своему тренеру?       — Как всем известно: Маргарита Евгеньевна не была моим первым тренером. Заниматься верховой ездой я начала в конюшне далекой от спорта, у Натальи Алексеевны Ромашовой. Затем, когда появилась необходимость в дальнейшем развитии, по совету своего первого тренера, обратилась к Маргарите Евгеньевне, — Вера сделала небольшую паузу и улыбнулась. — Дело в том, что Маргарита Евгеньевна не бралась за людей тренировать которых ей было не интересно. Поэтому сначала мне предстоял просмотр, если это можно так назвать, а затем испытательный срок в шесть месяцев, за который я должна была показать результаты.       6 лет назад.       Вера ведет по проходам конноспортивного комплекса своего боевого партнёра — Свободного. Лошадь, с которой она работает на протяжении последних шести месяцев. Дойдя до нужных развязок, спортсменка быстро меняет кожаную уздечку на недоуздок, раздраженно стаскивает седло со спины мерина и небрежно вешает на ближайший кронштейн, так, что оно слегка съезжает влево и норовит упасть. Во всех движениях конкуристку прослеживается явный нервоз, подпруга и ногавки синхронно летят в сторону амуничника, сопровождаемые звоном металлических пряжек. Тренировка опять не задалась, за последние месяцы тренировки, которые задались, можно было посчитать по пальцам, и причина крылась не во вредности коня, Свободный наоборот вытаскивал конкуристку из любых ситуаций и выпрыгивал из любых положений, где это было физически возможно. Но с ним Швецовой было сложно, она привыкла, что лошадь не согласна прыгать с неудобных точек, она привыкла, что лошадь надо тащить на барьер на себе, что лошадь выдёргивает повод вместе с руками и это всегда заставляло быстро соображать и принимать решения. Вера злиться, в первую очередь на себя, за шесть месяцев она не показывала серьезных результатов. Да, выполнила третий взрослый, но на пьедестал не встала ни разу. Завтра снова соревнования и как бы они не оказались последними в ее жизни.       — Чёрт, — прошипела Швецова, отбрасывая шлем, куда-то в угол.       Проклятые штрафные очки приклеились к ней и сопровождали ее, следуя за ней по пятам по всем соревновательным площадкам. У Веры был резкий старт, на третий разряд она сдала за два месяца занятий у Маргариты Евгеньевны, благодаря мощной базе, заложенной прошлым тренером, но последующие четыре были непролазной тьмой, в которой она завершает маршрут с высотой препятствий 120 сантиметров с повалами и подвергается шквалу критики. Еще раздражала маячившая все время рядом Калинова. В пятнадцать лет сдавшая на первый взрослый и готовившаяся выполнять КМС. У них с Верой была разница всего полтора года, но огромная пропасть в спортивных успехах. Что добавляло ещё больше причин для подкрепления теорий о собственной ничтожности.       — Планы поменялись, — голос тренера выдергивает из процесса самобичевания. — Завтра едешь командный турнир на пару с Калиновой, ты –120, Кира — 130.       Маргарита Евгеньевна, была далеко не глупой женщиной, она видела разлад и взаимную неприязнь внутри команды и понимала, что это необходимо устранять, как вариант — общей победой. В победе Ларина была уверена, ведь Калинова — одна из самых результативных спортсменок и сделает все как надо, а Швецова — сможет собраться, под тяжестью ответственности за команду, этой спортсменке, как говорится: «чем хуже, тем лучше».       — Но, — Вере очень хочется возразить, но она понимает, что это будет бесполезно и болезненно. — Хорошо. Кира осторожно наблюдает за происходящим в коридоре конюшни, стремясь остаться незамеченной.       Настоящее время.       Если Вера вынырнула из воспоминаний о собственном испытательном сроке, то журналистка окунулась в воспоминания о командных соревнованиях, до которых Кира относилась к Швецовой крайне пренебрежительно. В глазах Калиновой, Вера, которой на тот момент едва исполнилось четырнадцать казалась заносчивой и излишне амбициозной. Но когда они вместе радостно прыгали на высшей ступени пьедестала, так больше не казалось.       Журналистка улыбнулась собственным воспоминаниям и продолжила:       — Что чувствовала после победы на Чемпионате Европы?       — Драйв, эйфория, кураж, — перечисляла, загибая пальцы Вера. — Тебе ли не знать этого состояния?       А так хорошо все начиналось. Ну вот зачем она это сказала? Кира искренне надеялась, что интервью пройдёт без перехода на ее личность.       — На Чемпионатах Европы я не побеждала, — разводя руками в стороны, парировала Калинова. Она всячески старалась придать голосу строгости, свойственной журналистам на интервью.       — Победа на чемпионате Европы или другом международном старте не отличается по эмоциональной окраске от любой предыдущей победы. Ведь в определенный этап твоей жизни медаль клубного, муниципального, всероссийского турнира была так же важна, как сейчас золото Европы.       Вера лукавила, а точнее недоговаривала. Конечно, после первого осознания победы на Чемпионате, она ощущала все перечисленные эмоции, но, возвращаясь к реальности и старой привычке пересматривать запись маршрута, все чётче осознавала, что нужно лучше. Эта победа не стала особенной, как и все предыдущие приносила лишь облегчение, становилась очередным доказательством, что ты хоть на что-то способен. Сейчас она выиграла, но что бы было, если бы лидеры пришли к этому сезону в своей лучшей форме? Скорее всего ее бы отправили вниз турнирной таблицы, на то дно откуда не получится улыбаться и энергично махать ручкой с пьедестала. Ведь следующий сезон предолимпийский и даже, чтобы претендовать на бронзу необходимо набирать мощь. Мысли об этом не оставляли Швецову с того момента, как она спустилась с высшей ступени пьедестала на землю, но для окружающих она заталкивала их как можно дальше и продолжала «радоваться» победе.       — Кто является твоим кумиром в спорте? Не обязательно из конкура.       — Мой тренер, — Вера уверенно бросила первое, что пришло в голову.       — О да, Маргарита Евгеньевна несравненна, — согласилась Кира и, заговорщически улыбаясь, процитировала тренера, подражая интонации. — Калинова, у тебя мозг есть?!       Кира Калинова создавала впечатление сдержанного и серьезного человека, но Вера, знавшая ее давно, разглядывала в ней все те же качества, которыми та обладала, будучи подростком. В том, как она реагировала на вопросы о спортивном прошлом проявлялась ее внутренняя ранимость, а неумение распределять время и систематические опоздания скрывали за собой прежнее раздолбайство. Но Калинова героически прятала это от глаз посторонних, нацепив на себя громоздкие доспехи, спаянные из чугуна, так что от старой Киры виднелись только глаза.       — Я тебе руки загипсую, если ты продолжишь рот пилить! — подхватывая с полуслова, продолжила Вера, заливаясь смехом.       Балаган прервал официант, который принёс заказ, сделанный Верой в ожидании Киры.       — Надеюсь, ты все ещё любишь зелёный чай, потому что в этом заведении он подаётся в большом чайнике и мне придётся давиться им вместе с тобой, — подмигивая и притягивая к себе кусок Праги на тарелке, говорила Швецова.       — Давится ты будешь в первую очередь своим тортом, — саркастически отвечала Калинова, не разделявшая любви подруги к кондитерским изделия. Смотря, как Вера ест Прагу, Кира поражалась тому, как этот человек, поглощал сладкое тоннами. Сама Калинова была нелюбителем подобных продуктов, а от приторно сладких пирожных к горлу подступала тошнота. — Кстати, что входит в твой рацион?       Вера подняла взгляд от тарелки и усмехнувшись ответила:       — Все. Конный спорт в плане питания достаточно лоялен, конечно, не стоит злоупотреблять вредной пищей и желательно придерживаться здорового питания, но я думаю, что этот совет не только для конников, — Вера положила ложку на край тарелки и и продолжила. — А вот Мадрид строго придерживается рациона, подобранного для него.       — Ну я полагаю, что у него выбора особо нет? — посмеиваясь, спрашивала Кира.       — Совершено верно, — энергично кивая, подтверждала Вера.       — Вопрос лично от меня, — Кира отпила чай из кружки и вопросительно подняла бровь. — Планируешь стартовать в ближайшее время на местных турнирах?       — В субботу поеду 155, — озадаченная вопросом Вера отодвинула от себя пустую тарелку, — Придётся засветиться на просторах отечественных площадок.       Спустя пару вопросов Швецова бросила взгляд на экран смартфона и, увидев время, подорвалась с места.       — Черт, извини, мне пора. Оплатишь счёт? Деньги за это, — указывая рукой на стол, на ходу сказала Вера, — скину на карту. Если есть ещё остались вопросы — звони. Пока.       — Пока, — подняв руку в прощальном жесте, отозвалась смотрящая в след уходящей Швецовой, Кира. ➰➰➰➰       Находившейся на грани опоздания Швецовой, бесконечные коридоры здания, в котором находилась федерация конного спорта, казались лабиринтом Минотавра. По возвращению из Нидерландов Веру ждала нескончаемая череда бумажной волокиты, связанной с присвоением Мастера Спорта Международного Класса, на которую накладывался плотный тренировочный график и закрытие долгов в университете, в который требовалось хоть иногда приходить, чтобы напомнить преподавателям о своем существовании. Потому дойдя до нужного кабинета, Вера мечтала скорее его покинуть.       — Здравствуйте, — голос спортсменки прозвучал устало и безразлично.       Швецова переступила порог и медленно прошла по кабинету к кожаному стулу, предназначенному для посетителей.       — Здравствуйте, — отрывая взгляд от документов, бодро подал голос Глава Федерации конного спорта — Константин Сурин, — я вас ждал, Вера.       Спортсменка не считала нужным поддерживать разговор, поэтому, мысленно радуясь отсутствию гомона, сверлила чиновника взглядом, в ожидании, что он быстро огласит цель ее визита и она, в скором времени, вырвется из душного здания.       — Вы же знаете, что есть виды спорта, в которых традиционно сильны определенные страны? — игнорируя пренебрежение в свою сторону, беседу представитель министерства предпочел начать с вопроса, не утруждаясь даже представится. — Что лидирующие позиции в конном спорте всегда были у Германии и Великобритании?       — Да, — сопроводив ответ кивком головы, Швецова продолжила, недоумевая, зачем он решил прочитать ей лекцию об истории спорта,— конечно.       В кабинете повисла звенящая тишина, которую Константин Михайлович великодушно выделил для спортсменки, давая ей возможность самой догадаться к чему он ведёт.       — Череда побед совсем не кстати, — оповещая о том, что время на раздумье вышло, бросил президент Федерации конного спорта, — ими вы подрываете авторитет наших «больших друзей».       Подобное заявление выбило из строя. Направляясь в здание Федерации, Швецова ожидала не того, что ей в упрёк будут ставить золото международных турниров, которого у страны не было лет сорок. Ситуацию накаляла напряжённая игра в гляделки, затеянная самой Верой, как только она переступила порог кабинета.       Константин Сурин неуважение к себе проигнорировал, но не стерпел и сейчас наслаждался загнанной в угол спортсменкой.       Сидя на стуле, она начала нервно перебирать пальцами край спортивного поло, судорожно пытаясь заставить мозг соображать. Если стране не нужно золото, то что нужно? И что, в таком случае, делать ей?       — В таком случае, я не понимаю, — не найдя ответ в своей голове Вера решила спросить на прямую, хотя воображение уже начало вырисовывать картинку, которая конкуристке совсем не нравилась. Сдаваться было не в ее правилах, поэтому даже в положении загнанной в угол, спортсменка силилась перейти в наступление, — что от меня требуется?       Швецова сложила руки в замок и положила на рабочий стол Глава Федерации, желая придать себе деловой и невозмутимый вид. Вопреки распространённым мнениям о спортсменах, Вера была далеко не глупой и, уловив тон беседы, поняла, что свой характер показывать не время, но заявление президента Федерации было слишком провокационным и выводило из себя. Она не будет молчать, не на ту напал.       — Не выигрывать, не входить в тройку лидеров, держаться в середине турнирной таблице, — чиновник говорил тоном абсолютно будничным, как будто говорил элементарные вещи, словно разъяснял первокласснику основы математики, — делайте повал, а лучше несколько. Не гонитесь за лучшим временем на маршруте. Мне ли учить вас этому?       Министр развёл руками в стороны и натянуто, но дружелюбно улыбнулся. Сурин олицетворял собой лицемерие, с маской доброты он пытался расположить к себе конкуристку, разъясняя ей омерзительные вещи, прикрывая их международными отношениями. Швецова мазнула по главе Федерации нечитаемым взглядом, намереваясь открыть рот и что-то возразить, но оказалась прервана раньше, чем успела сказать хоть слово. Чиновник отбросил напускную вежливость и фамильярность, поняв, что собеседница настроена враждебно и договориться «по-хорошему» не получится. Маска приторного дружелюбия стекла с его лица, оголяя Вере уродливую натуру всего, связанного со спортом.       — Послушай, побеждать тебе больше не дадут. Если ты встанешь на первую ступень пьедестала, долго ты там не задержишься. Уже на утро у тебя или твоего коня, люди из ВАДА найдут запрещённые препараты, — предвидя возражения Константин Михайлович добавил, — даже если вы чисты, как материнская слеза. Затем, вскроют пробы Б с прошедших турниров и снимут старые награды. Вслед за тобой полетят остальные спортсмены из других видов спорта, их будут шмонать круглые сутки, и невиновных людей будут отстранять. Просто потому, что ты, вопреки договору, встала на пути к медалям. Так что варианта у тебя всего два: играть по установленным правилам и заниматься любимым делом, либо завершать карьеру и уйти с дороги. Хочу прояснить, что внутри страны тебе не дадут ни выигрывать, ни стартовать, если решишь делать по-своему. Можешь быть свободна.       От полученной информации хотелось рыдать, ругаться, спорить и кому-то что-то доказать. Конкуристка всегда верила в красивый, честный спорт, а сейчас приходило осознание, что все места распределены на многие годы вперёд людьми, которые ничего не смыслят в спорте. Она понимала, что не может выступать в полную силу лишь потому, что занималась не тем спортом, не в той стране, от осознания этого становилось обидно и мерзко.       Ведомая желанием поскорее покинуть душный кабинет и сделать глоток свежего воздуха, Вера вскочила и поспешила переместиться к двери. Отвращение подступило к горлу вместе с рыданиями перекрывая доступ кислороду.       — Надеюсь, тебе хватит ума сохранить содержание этого разговора в тайне, — Сурин уже не скрывал раздражения, его лицо покраснело, а сам он был похож на надувшуюся жабу.       Чиновник не был человеком, который будет просто так разбрасываться угрозами, а значит, все, что он говорил действительно случится в ближайшем будущем. Если Вера не пересмотрит свои взгляды на вещи.       — Я вас услышала, — прочистив горло, выдавила из себя Швецова перед тем, как распахнуть дверь.       Вера ещё никогда так серьезно не задумывалась об уходе из спорта, ведь была уверена, что лет пятнадцать в ее распоряжении ещё есть. Девушка полагала, что либо это случится в следствии травмы, либо она красиво поставит точку после достижения вершины спортивного Олимпа, но Швецова даже представить не могла, что её спортивная жизнь оборвётся на взлёте из-за интриг и политики.