Глава 1.3

Почти через час мы проехали дорожную табличку с надписью «Ксертонь» и вот уже на третьем повороте после въезда в город, машина свернула в наш посёлок городского типа — «Буград». Не глядя, Костя петлял по дворам, где едва ли могли разъехаться встречные машины из-за припаркованных и тут и там авто соседей. Вскоре мы пробрались по серому лабиринту к заветному длинному дому, что местные прозвали «Ель» из-за пятнистой окраски фасада из всех оттенков зелёного цвета. Трёхэтажный дом растянулся на три подъезда, в одном из которых и находилась квартира Кости. Выйдя из машины, я пошла к багажнику за чемоданом, но стоило за ним потянуться, как послышалось бормотание Кости, строго-настрого запрещающего поднимать такую тяжесть. Не имея ничего против, я направилась к подъезду и на мгновение застыла у входа, вспоминая код. С третьей попытки дверь поддалась. К счастью, Костя был слишком увлечён вознёй с багажом, чтобы стать свидетелем моего позора — ну как можно было забыть код от родного дома? Что меня удивляло в квартире отца, так это её опрятность. Четырёхкомнатная квартира с большим общим залом не вписывалась в моё представление о холостяцкой жизни. Она больше подходила большому, шумному семейству, что способно наполнить окружающие стены звонким смехом и суетой по выходным. Насколько я знала, после мамы у Кости не было серьёзных отношений. Во всяком случае, отец ни с кем меня не знакомил, да и в доме никогда не наблюдалось неопознанных женских вещей, подтверждая догадку. Квартира Кости казалось светлой и практичной. Зал разделялся с кухней высокой барной стойкой, где всегда царил порядок, обманчиво намекая на присутствие суетливой хозяйки в доме, но на деле лишь подтверждая, как редко здесь кто-либо готовил. О том, что владелец дома был Костя, говорила лишь уставленная фотографиями антресоль. В рамках оказались кадры из наших совместных путешествий, а также память об удачных рыбацких трофеях. Отец много времени проводил за ловлей рыбы. Он рассказывал, что Обь полна водных тварей и только ленивый может покинуть водоём с пустыми руками. Я ленивой не была, однако, во время немногочисленных попыток отца привить мне любовь к фамильному хобби, лукошко оставалось пустым. Рыбалка, как вид спорта, казалась мне чуждой. Впрочем, как и любой другой спорт, требующий ловкости и координации, ведь от природы мне не досталось ни того, ни другого. Этот факт подчеркивали бесконечные сдачи нормативов на уроках физкультуры. Какое-то время учитель не оставлял надежд, что рано или поздно у непутёвой школьницы всё получится, но и он вскоре сдался. На смену нормативам в мою жизнь пришли бесконечные доклады о видах спорта или итогах прошедших олимпиад, которые позволяли иметь в аттестате натянутую четвёрку — и на том спасибо. Сидеть с книгой в руках по несколько часов подряд, нравилось мне куда больше, вдыхая непревзойдённый аромат от тонких страниц, присущих лишь бумажным изданиям. Я могла окунуться в новую историю с головой, игнорируя всё на свете, жадно проглатывая слова, что будоражили порой не только воображение, но и сердце. Чем больше я увлекалась чтением, тем больше хотела связать жизнь с литературой, но стоило об этом заговорить, как родители хором принимались отговаривать. Отчего-то опасения Кости всегда сводились к деньгам, в то время как мама, воспринимала мой интерес недостойным высшего образования, а хобби. Слышали бы Марию писатели, для которых она рисует иллюстрации, вот бы они удивились. Дальняя комната в квартире запиралась на ключ и отводилась мне в редкие летние визиты. Даже когда я с горяча зареклась возвращаться в Ксертонь, Костя не стал обустраивать помещение под другие нужды. Это казалось мне одновременно милым и довольно грустным. В сердце отца, всегда оставалась надежда. Отпирая дверь, он протянул мне ключ и пропустил вперёд, бегло рассказывая: — Я обновил краску на стенах к твоему приезду и установил антимоскитную сетку. На дворе, конечно, шестое сентября, но здесь тебе не Ростов, не обманывайся: если захочешь проветрить, лучше не включать свет — налетит столько мошкары, не избавишься, — Костя поморщился: — Мелкокрылые летнебукашки куда угодно протиснуться. Завуалированное ругательство Кости было забавным, но я улыбнулась, вежливо сдержав смех. Окинув комнату взглядом, создавалось впечатление, будто я никогда её не покидала. Сиреневые стены после обновления покраски выглядели ярче, чем в моих воспоминаниях. В остальном, всё было по-старому: на окне висели неизменный полупрозрачный тюль с витиеватым кружевом, а на подоконнике стояли знакомые кактусы — единственные растения, что я просто не способна убить. Над рабочим столом возвышалась полка с любимыми детскими книгами: виднелись потёртые корешки томов «Хроник Нарнии», «Артемиса Фаула» и «Алисы в Стране Чудес». Даже сейчас, я нежно любила воспоминания об этих историях. Когда мне было восемь, ночи проходили под одеялом с книгой. Вооружившись фонариков, я, точно вор, боялась быть пойманной за руку, осторожно выписывала иероглифы и искала к ним расшифровки внутри томов Йона Колфера, пытаясь узнать, о чём же говорилось в тайной послании к «Коду вечности». Костя ретировался, позволив мне немного передохнуть с дороги и разобрать вещи. Я была за это благодарна и немедленно приступила к распаковке чемодана, чтобы и дальше не увязнуть в потоке воспоминаний.