Глава 2.5

Достав из кошелька десятирублёвую монету, я отцепила тележку и забросила рюкзак внутрь. Следом стянула с себя куртку, после чего повязала за рукава вокруг талии, не зная наверняка, насколько грязными выглядят джинсы сзади. Предположив, что теперь выгляжу пристойно, я медленно покатила тележку, осматривая возвышающиеся по обе стороны стеллажи. Список продуктов исчез вместе с телефоном. Пришлось по памяти собирать корзину, надеясь не забыть ничего важного. Впрочем, импровизировать во время готовки было мне не впервой. Глаза разбегались от изобилия специй. Одни оказались расфасованы по маленьким бумажным пакетикам, другие же продавались в пластиковых ёмкостях с перемалывающим механизмом. Чистые, некоторые в смесях. Я присела на корточки перед стеллажом, где красовались специи в броских ламинированных пакетах, чтобы посмотреть состав приправы для курицы. — Ну конечно, сплошной карри да паприка, — неожиданно громко сказала я вслух, думая, что нахожусь одна между рядами. — Что, не любишь карри? Вопрос застал врасплох, и я тут же обернулась. Вьющиеся волосы с золотистым отливом, насыщенно-голубые глаза. Он смотрел на меня сверху, игриво улыбаясь и обнажая ровную улыбку: — Никита? — в удивлении я смотрела на парня, растеряв остальные слова. Одноклассник присел рядом и начал, прищуриваясь, всматриваться в длинный ряд из приправ: — А, вот и она! — воскликнул он и выудил один из зелёных пакетиков с надписью «Приправа для птицы», — Здесь сублимированный чеснок, соль, майоран, кориандр и, честное слово, ни грамма карри. Ник подмигнул и протянул приправу, которую я с благодарностью приняла. Не то чтобы мне была нужна помощь, но домой хотелось вернуться до заката, и одноклассник очень кстати сэкономил время. — Спасибо, — улыбаться Нику было легко и приятно: — Ты что, следил за мной? Теперь настала моя очередь застать его врасплох. Лицо парня приобрело растерянное выражение, и он тут же поднялся, вытянув руки перед собой: — Нет-нет, — взгляд Никиты казался обезоруживающим, и мне тут же захотелось прикусить язык, чтобы не сорвалась очередная нелепая шутка: — Я просто здесь работаю. Щипком он одёрнул на плече красную жилетку. По правую сторону, в районе сердца, виднелся потрёпанный логотип магазина, который я заметила на вывеске перед входом. Изучая взглядом лицо одноклассника, я совсем не обратила внимания на одежду. Я отмахнулась, стараясь улыбнуться как можно шире, желая дать понять: мой вопрос не был задан всерьёз. — Должно быть, я сильно выделяюсь с ярко-жёлтым дождевиком. — Как светлячок, — добавил Ник. — Точно, — какое милое сравнение: — Наверное, копишь на машину? — Всё проще: семейный бизнес, — он раскинул руки, словно хотел охватить весь магазин, если бы мог: — Отец считает, что лишь начиная с низов, можно по-настоящему разобраться, как работает бизнес изнутри. Так что, меня можно найти здесь от двух до четырёх дней в неделю, — последние слова оказались окутаны в тонкое одеяло из грусти, но через мгновение в глазах парня мелькнул огонь, словно он ухватился за идею, которую давно искал: — А тебе, случайно, работа не нужна? Нам рук не хватает, а людей, кто готов работать в вечернюю смену трудно в городе разыскать. — Я думала, в Ксертони всё закрывают хорошо, если в шесть. Никита кивнул. — Так было раньше. После открытия объездной трассы, сюда часто заезжают дальнобойщики и всякие праздные путешественники на тачках. Возможно, ты видела заправку с торца здания? Вот из-за неё-то все сюда и стекаются посреди ночи. Заметив приток, папа решил, что стоит работать круглосуточно. Мы же не только продаём всяческие товары, но и готовим на вынос. На кухню быстро людей добрали, а вот за кассой и на обслуживании до сих пор не хватает. Так что приходится выходить на смены почаще. Никита замолчал, продолжая идти рядом с тележкой, чуть придерживая её пальцем за край. — А платят хорошо? Ответом мне было неоднозначное покачивание ладони из стороны в сторону. Не поняв, как его расценить, я вопрошающе подняла одну бровь. — Ну, как тебе сказать, — запнулся тот, словно сомневаясь, что у нас одно и то же восприятие денег: — Для Москвы мало, для сердца Новосибирска тоже. А вот по меркам Ксертони, должно быть, вполне ничего. — Я не знаю, сколько зарабатывают ни в Новосибирске, ни в Москве. Никита сразу приободрился от моих слов: — Тогда забудь всё, что я сказал. Много! — мы остановились у стеллажей с макаронами и Ник облокотился о ручку тележки: — Так, что скажешь? — Пока ничего. — Черная, тебе предложение века делают, а ты ничего не скажешь? — Ник так улыбался, что на мгновение я приняла это за флирт. — Даже предложение века стоит обдумать прежде, чем согласиться. Вдруг я этим только набью цену? Глаза Никиты скользнули сверху вниз и после, как-то по-новому, увлекли в пленящие сети мои собственные. — Не сомневаюсь, что у тебя получится.